Исчезнувшая (СИ) - Романовская Кира

— Какие планы на Новый год, Яночка? Обычно с семьёй справляют, а ты с кем будешь?

С Яны будто сняли скальп по-живому, и её собственное одиночество начало резать острее, чем взгляд Полины.

— Поеду на Мальдивы, отдохнуть от зимы.

Серебрякова слегка приподняла насмешливо бровь и скривила лицо в жалостливой усмешке.

— Прости за наглость, а на какие шиши ты собралась на Мальдивы? На мои?

— В каком смысле на твои? — дёрнулась от возмущения Яна.

— В таком, что ты должна вернуть мне четыре миллиона до Нового года. Ты разве не получала письмо счастья на почту?

Толпа взорвалась криками, предчувствуя увлекательное зрелище! Боец в синем углу ринга начал серию сокрушительных ударов по сопернику. Первый пришёлся прямо по пустому кошельку...

Глава 3. Ничего личного, подруга

С лица Яны мигом схлынула улыбка вместе с краской, она побледнела так сильно, казалось даже, что татуаж губ и век стал менее ярким.

— Как-к-кие четыре миллиона? — пробормотала Яна.

— Такие, которые ты задолжала за аренду в этом году, плюс коммунальные услуги и электричество за два месяца. Итого — двести пятьдесят тысяч сверху.

— Но я же обычно плачу чуть позже, у меня сейчас трудности... - пролепетала Яна.

— Когда у людей трудности с деньгами, они не летают на Мальдивы, — назидательно сказала Полина, с полуулыбкой на губах.

«Тебе-то откуда знать, что у людей бывают трудности с деньгами?!» — завопила Яна у себя в голове, сгорая от вселенской несправедливости.

— Яночка, дорогая, вести бизнес это не только получать прибыль, это ещё и постоянные расходы, которые, ты, похоже, так и не научилась распределять правильно, — усмехнулась Полина, поддевая пальцем колье на шее подруги именно в том месте, где совсем недавно целовал её муж. — Новое? Вместо него могла бы коммунальные услуги оплатить.

— Это подарок от мужчины! — взвилась Яна.

— Скажи своему мужчине, чтобы давал подарки деньгами, тебе наличные нужнее, — широко улыбнулась Полина, открыто наслаждаясь агонией Яны.

Блондинка стиснула зубы и до боли прикусила себе язык, чтобы не сказать Полине, что это её муж за него заплатил. И за долг Яны тоже заплатит!

Второе утверждение было неправдой, даже сама Яна это понимала, и чуть не заплакала от этого факта. Она для Ромы — никто, а Полина — всё. Он не раз подчёркивал это красными жирными линиями и не позволял Яне через них переступать. Она могла бы закончить этот фарс, что длился почти год, прямо сейчас, но тогда закончится и сама Яна. Пшик! И нет её. Полина просто похоронит подругу, а Рома выйдет сухим из воды. Упадёт на колени, попросит прощения, потом обвинит в колдовстве Царевну Шлюхояну, как он её называл, когда они были вдвоём голые в номере отеля. Яна глотала все обидные слова, грязные прозвища, даже оскорбления, которыми он в неё кидался, когда был не в духе. Она оправдывала себя тем, что любит его, но это было неправдой. Он имел над ней власть, и от этого пьянящего чувства принадлежности ему её жизнь имела больший смысл. Пусть с грязным оттенком больной привязанности, но она была ей нужна, как воздух.

Роман был мужчиной удивительного обаяния, стоило ему улыбнуться, подмигнуть своими голубыми глазами, слегка потереть сильной рукой щетину на подбородке — женщина не могла отвести от него взгляд. Его коронным жестом было просунуть пальцы в волосы у лба и провести ими до макушки, окидывая волосы назад. Но в нём было ещё кое-что, при всей своей красоте, он был надёжным, ответственным, с сильным характером, волевой, и даже верный, насколько знала Яна. Она пыталась соблазнить Романа не один год, полунамёками, лёгким флиртом, но он делал вид, что не замечает.

Одна ошибка Полины, её удар мужа ниже его достоинства, одна ссора и Рома прыгнул на Яну сам, чтобы мерзко отомстить своей жене у неё за спиной. Шлюхояна была на седьмом небе от счастья, в мечтах представляя себя Яной Серебряковой. Но месяц за месяцем в глазах Бунтаря не было ничего кроме похоти, а в его словах ни грамма чувств. Только Яна сгорала от страсти и от своей любви, готова была гореть ещё год, два, три. Лишь бы эта пытка не прекращалась.

Чтобы и дальше быть пленницей Бунтаря, Яне придётся пойти на унижение уже перед его женой — просить отсрочки, умолять. Ведь только так она сможет быть рядом с подругой и её мужем.

— Полина, я оплачу, обещаю, вернусь с отдыха и что-нибудь придумаю, дорогая.

Яна заставила себя улыбнуться, но даже не видя себя, точно знала — улыбка получилась фальшивая, как и их дружба.

— Ты по-моему глухая, Яна, — неожиданно жёстко сказала Полина. — Какие Мальдивы? Очнись! Первого января я твой бизнес выставлю нахер со своих площадок!

Рот Широковой открылся соответственно взятой от мужа фамилии — широкой пещерой, где скрывалась правда и много матерных слов в адрес Полины.

Яна захлопнула варежку и пошла в токсичное наступление:

— Я думала, мы подруги, Полиночка. Когда про тебя говорили, что ты дружишь только с деньгами, я с пеной у рта доказывала, что ты не такая, как все дети из богатых семей! Ты добрая, честная, благ...

— Заткнись!

Серебрякова прищурила глаза, сделала шаг вперёд, чуть не касаясь носом её носа. Яна застыла, словно добыча перед хищником.

— Я тоже думала, что мы подруги, Яна, но подруги так не поступают, — процедила она сквозь острые зубы.

— Я просто задержала платёж, — проскулила она в ответ.

До её затуманенного после секса мозга, который Яна приправила несколькими бокалами белого вина, вдруг дошла трезвая истина. Полина злится не из-за денег. Она знает! Она всё знает!

— Задержка, Яночка, это всегда серьёзно, — усмехнулась Полина. — Во всех смыслах. Ты, кстати, не беременна? А то обычно новая жизнь внутри напрочь отшибает старые мозги.

— Тебе-то откуда знать, ты же не рожала! — выпалила Яна, не дав себе время обдумать ответ.

Глаза Полины потемнели в одно мгновение, словесная перепалка вот-вот должна была перейти в настоящую. Боец в красном углу ринга применил запрещённый приём — удар в голову, прямо в материнское чувство. Боец в синем решил ответить ударом на удар. Полина обхватила запястье подруги и стиснула его со всей силы, наклоняясь к её уху.

— И что? Зато у меня всё равно есть два чудесных сына, которых мне родили женщины за деньги. Я мама! А ты ничтожество, Яна. Знаешь, где таким, как ты место, дорогая?

— Отпусти! — законючила Яна, пытаясь вырвать свою руку.

— Заткнись и слушай, подруга! Твоё место там же, где было место твоих родителей — в убогом домике на заднем дворе богатого поместья. Бедность не порок, а диагноз! Ты нищая, Яна, и это не про деньги! Ты настолько бедная внутри, что наружу нечего показать! Но это полбеды, ты ещё и воровка! Ты только и делаешь, что лезешь в чужой карман, чтобы хапнуть оттуда побольше! Ты ничего не можешь создать толкового, только воруешь. Персонал своих салонов ты переманила у другой своей подруги, второго мужа увела у двоюродной сестры. Ты ничтожество, Яна! Так где твоё место?

— Да пошла ты!

— Ты пойдёшь! В ад, который я тебе устрою! А в аду знаешь что можно воровать? — едко усмехнулась Полина. — Только дрова для костра, на котором твой котёл будет закипать быстрее!

Для окружающих гостей, две подружки, просто обменивались секретиками на ушко. Так и было, только секрет у них был один на двоих — общий мужчина.

Полине потребовалось несколько вздохов, чтобы взять себя в руки, а запястье соперницы выпустить из рук, которыми хотелось её придушить. Ещё не время давать пинок предателям на пороге ада, чтобы запереть их там далеко и надолго. Полина улыбнулась Яне, заправила локон волос ей за ухо и тихо сказала:

— Извини, дорогая, я погорячилась. ПМС, наверное. Ничего личного, подруга. Просто слезь с моего горба и перестань на нём в рай въезжать, будем дружить дальше.

Яну чуть не вырвало, когда Поля коснулась губами ее щеки. На дружеский поцелуй это было непохоже, скорее на прикосновение ядовитого плюща.