Кричать в симфонии (ЛП) - Клейтон Келси

Наконец почувствовав, что насытилась, я подхожу к углу, где Кейдж сидит между Ро и Чезари. Он пристально смотрит на меня, как и все это время, в его глазах восхищение. Я кладу руки ему на грудь и двигаюсь, пока мои губы не оказываются у его уха.

— Добей его, — шепчу я. — Я хочу домой, и хочу, чтобы ты меня трахнул.

Он отстраняется и улыбается, осторожно убирая меня с дороги.

— Прошу прощения.

Я запрыгиваю на стол и хихикаю, когда Ро протягивает кулак для стука, а затем протягивает мне пиво. Делая глоток, я с восхищением смотрю, как Кейдж избивает и истязает Влада, пока на нем не остается живого места. Кейдж шепчет ему что-то на ухо и наконец перерезает горло так глубоко, что почти отрезает голову.

Достав из заднего кармана другой нож, он вырезает буквы A.M. у него на торсе. Закончив, он подходит и протягивает руку. Я улыбаюсь, спрыгивая со стола, и вкладываю свою руку в его. Он притягивает меня к себе и смотрит на Романа.

— Выжги слова «ты следующий» под инициалами моего отца и посади его обратно за покерный стол, откуда мы его забрали, — приказывает он.

Ро кивает.

— Да, сэр.

Кейдж обнимает меня за плечи и выводит из комнаты. Когда мы выходим на улицу, темно и льет дождь. Мой адреналин зашкаливает, и дождь кажется ледяным на коже. Я смотрю в небо и закрываю глаза, позволяя ему смыть всю боль, которая пожирала меня заживо.

Я чувствую руки Кейджа на бедрах и разворачиваюсь к нему, запрыгивая в его объятия и обвивая ногами его талию. Проводя пальцами по его волосам, я прижимаюсь губами к его губам и целую его так, будто это единственное, что держит меня в живых. Он улыбается в ответ, и когда я отстраняюсь, я снова запрокидываю голову.

Это освобождает.

Это бодрит.

Это все.

Он опускает меня на землю и ведет к машине, открывая передо мной дверцу, прежде чем обойти ее и сесть за руль. И когда мы отъезжаем от здания, я говорю единственное, что приходит в голову.

— Лучшее. Свидание. В мире.

Некоторые вещи умеют заставить тебя чувствовать себя живым. Они проникают в душу и тянут за те струны, которые ты считал мертвыми, но которым просто нужно было правильное пробуждение. Именно так я чувствовал себя сегодня ночью, и, черт возьми, это потрясающе.

Я провожу пальцами по волосам, пока Саксон мирно спит у меня на груди. Это первая ночь, когда она не ворочается, наконец-то может хорошо выспаться, и ее не мучают кошмары. Ее голова покоится на моем сердце, и я никогда не чувствовал себя более довольным.

Глядя на нее сейчас, такую невинную во сне, никогда не подумаешь, каким маленьким монстром она была всего несколько часов назад. Все, чего я хотел — уберечь ее от насилия, но, увидев ее сегодня ночью и то, как она причиняла боль Владу — она ожила так, как я и представить не мог.

Возможно, она родилась в элитной семье и выросла как светская принцесса, но ей было суждено стать женой мафиози.

С Владимиром покончено, теперь два внизу и один остался — не считая Далтона, которого Саксон на сто процентов настроена убить сама. Она говорит, что у нее есть план для них обоих, который она намерена держать при себе до подходящего момента. Они заслуживают страданий, и я ни секунды не сомневаюсь, что она сделает так, чтобы они страдали.

Часы тикают, в буквальном и переносном смысле, пока я стою перед своим домом в ожидании Маттиа и его друга. Дмитрий к этому времени уже нашел тело Влада и знает, что он следующий на очереди. Именно этого я и добивался, но это сопряжено с определенными рисками. Далтон все ближе к тому, чтобы получить законные права на всю нашу собственность, и как только это произойдет, он перепишет ее на Братву.

Мне нужно убить Дмитрия до того, как это случится.

Черная машина заезжает на подъездную дорожку, и двое мужчин выходят. Маттиа всегда был надежным частным детективом для Семьи, поэтому, когда он предложил нанять своего друга, чтобы повысить шансы найти Дмитрия, решение было очевидным.

— Мистер Мальваджио, — приветствует меня Маттиа. — Позвольте представить вам Костелло Луджери.

— Приятно познакомиться, — говорю я, пожимая ему руку.

Он кивает.

— Мне тоже. Маттиа очень высоко отзывается о вас.

— Да, что ж, будем надеяться, что он не слишком много рассказывает, — парирую я.

— Конечно, — отвечает Маттиа. — Итак, мы пойдем внутрь и обсудим?

Я складываю руки вместе.

— К сожалению, у меня здесь ремонт. Но деньги у меня с собой, — я достаю из кармана пачку купюр и протягиваю их Костелло. — Я добавил немного сверху в качестве стимула за срочность. Уверен, Маттиа сможет ввести вас в курс дела.

Глаза Костелло расширяются, когда он видит деньги.

— О, хорошо. А подписывать соглашение о неразглашении не нужно?

Я усмехаюсь, одаривая его своей самой обаятельной улыбкой.

— Вот что я тебе скажу. Ты меня не кинешь, и я оставлю твои конечности в целости.

Он тяжело сглатывает.

— Понял, сэр.

— Я так и думал. — Я снова пожимаю им обоим руки и коротко киваю. — Спасибо, господа. Жду вестей.

С этими словами я разворачиваюсь и направляюсь обратно в дом. Саксон нетерпеливо ждет в гостиной, подпрыгивая на носочках в топе и шортах. Когда она видит меня, улыбка расплывается по ее лицу.

— Ты готов?

Я не могу сдержать смешка от ее энтузиазма.

— Дай мне только переодеться.

Домашний спортзал, который у меня есть, не похож на многие другие. Хотя можно было бы ожидать кучу тренажеров, беговую дорожку и, может быть, велосипед или эллипсоид, у меня не так. Две стены зеркальные, чтобы видеть свои движения. Пол пружинистый и мягче обычного. В одном углу — боксерская груша, на столике — разноцветная лента для тейпов и музыкальный центр. Единственное спортивное оборудование, которое у меня есть, — это набор гантелей в дальнем углу у двери, перед которыми тоже зеркало.

Саксон переминается с ноги на ногу, пока я бинтую ей руки так же, как Ральф делает мне. Закончив, я беру лапу и держу перед собой.

— Итак, я хочу, чтобы ты ударила по ней со всей силы, — говорю я ей.