Сюрприз для бывшего (СИ) - Черника Ника

Но я уже не могу не думать о последствиях. Боже, всего два дня мы прожили вместе, и я оказалась в его постели. Даже не думала, что я настолько слаба. Что меня может так переклинить, что забуду обо всем. Ну что ж, забыла. Теперь придется разгребать последствия.

А они непременно будут. Потому что между мной и Ником прошлое. Оно никуда не делось, обида, боль никуда не ушли. Он меня бросил. Может, я зря не рассказала ему о дочери, но все же — это не отменяет его поступка. Ник просто вычеркнул меня из своей жизни. А теперь вернулся и вписал обратно.

Что помешает ему с той же легкостью в какой-то момент вычеркнуть снова? Если мог тогда, сможет и сейчас. Тогда хоть о каких-то чувствах можно было разговор вести, сейчас мы не встречаемся. Мы просто живем в одной квартире и растим вместе дочь. Целых два дня.

Расчесываю волосы, разглядывая себя в зеркало. Не хочу выходить. Не знаю, что ему сказать, что скажет он. Какими будут наши отношения дальше. Но надо идти. И вообще, поспать не помешает. Аленка встанет как обычно, нужно отдохнуть. Если я вообще смогу заснуть, конечно.

Ник сидит в гостиной, на нем одни спортивные штаны, в руках чашка с чаем, он листает ленту телефона. Когда застываю на пороге, поднимает на меня взгляд. Смотрим друг на друга, молчим. Какой же отстой. Глупо было думать, что мы станем ближе. Как бы наоборот не вышло.

— Пойду спать, — говорю зачем-то.

Ник кивает. Тоже киваю, топчусь на месте. Надо идти, а я все чего-то жду. Какая же глупая.

Уже разворачиваюсь и выхожу, когда Ник произносит:

— Не стоило нам этого делать.

Сжимаю рукой дверной косяк. Сама прекрасно знаю, что не стоило, а все равно больно слышать.

— Мы можем просто забыть о случившемся, — говорю тихо, не глядя на Ника.

Не вижу его реакции, но слышу усмешку. Следом он встает с дивана, идет ко мне.

— Ты легко все забываешь, да, Надя? — замирает напротив, уперев ладонь в стену рядом с моей головой. — Быстро забыла обо мне?

— Нет, не быстро, — я сглатываю. — Я ребенка от тебя ждала, Ник. Даже если бы хотела забыть, не могла.

— А ты хотела? — Очень.

Это правда. Очень хотела забыть его — чтобы было не так больно. Но не выходило. Аленка, девочка моя, сначала напоминала о Нике, когда жила у меня под сердцем, и потом каждый день, когда родилась.

Но боль имеет свойство притупляться. И Аленка, даже напоминая о Нике, одновременно лечила меня своей искренней любовью, не требующей ничего взамен. Только маленькие дети умеют любить так чисто, бескорыстно, по-настоящему.

Губы Ника кривятся в усмешке.

— Ты, полагаю, недолго мучился? — спрашиваю его, пропитав голос тем же сарказмом. Ник становится серьезным, прожигает меня взглядом. Я зачем-то продолжаю: — Наверняка быстро нашел себе какую-нибудь испанку.

— И не одну, — кидает он, все еще оставляя на моем лице ледяные метки взглядом.

Я выдавливаю улыбку, отчего-то мне хочется побить Ника прямо сейчас. Наброситься на него с кулаками и… Он касается моей скулы, и я забываю, как дышать. Осторожно ведет пальцами вниз, гладит шею. Я прикрываю глаза, чувствуя, как снова сбивается дыхание.

— Почему ты сейчас со мной, Надя? — тихо спрашивает Ник, носом трется о мой висок. — Я думал, ты будешь холодной, неприступной.

Я бы хотела. Хотела, но не могу. Потому что вдруг оказалось, только рядом с Ником я оживаю. Ни один парень близко не вызывал тех эмоций, что он. Даже если просто видеть его, не говоря уже о том, что происходит сейчас. Ник все понимает.

Понимает, что после того, как бросил меня, я не должна его прощать. А я слабая. Подрагивающими руками провожу по его прессу вверх, сжимаю плечи, ловлю полный желания взгляд. Мы же… Мы не будем снова?..

Мой невысказанный вопрос тонет в поцелуе. Страстном, нетерпеливом, когда мы сталкивается зубами и дышать почти невозможно. Даже не понимаю, как мы оказываемся на диване в гостиной, я сижу на Нике, прижимаюсь к нему, постанывая от возбуждения.

— Это ничего не изменит между нами, Надя, — его блеск глаз кажется почти безумным.

Я и сама в очередном безумии, потому что говорю:

— Я знаю.

И мы снова целуемся, и снова стягиваем одежду, и снова рвемся навстречу друг другу. Это лихорадка, не иначе. Сильная лихорадка, при которой ты теряешь связь с действительностью. И которой хочется болеть как можно дольше.

Но все-таки нам приходится расстаться. Я падаю на кровать в своей комнате совершенно без сил, сворачиваюсь под одеялом клубочком. Сердце все еще стучит неровно, и я уверена, что просто не смогу уснуть. А сама вырубаюсь, как только закрываю глаза.

Ник

Я так и не смог уснуть. Вырубился под утро, скорее, от усталости, чем от большого желания.

Надя, Надя, Надя…

Вожу пальцем по шрамам на руке. Они напоминают о ней куда больше, чем фенька, которую я до сих пор ношу. Ее подарок. Свою она сняла. Наверняка почти сразу. А я как сентиментальный идиот не могу расстаться.

Делаю большой глоток крепкого кофе. Надо быть бодряком, отец загрузил по полной, потому что ему пришлось лететь в Барселону на время. Найти кого-то на мое место, передать дела, посмотреть, чтобы все нормально заработало. Я ведь наотрез отказался.

Параноидальная мысль заела, что если уеду, то Надя опять исчезнет из моей жизни. Глупо, конечно, куда она денется, теперь-то точно найду. Но я заупрямился. Отцу пришлось уступить. Оставил меня с замом у руля, и теперь я целыми днями в загрузке, пытаюсь как-то свести все свои знания воедино и нормально функционировать в российской компании.

Но как это делать, когда знаю: дома меня ждет дочка. И Надя. Сколько ни говори, что последнее меня не волнует. Волнует еще как. Если заставить себя закрыть глаза на некоторые моменты, то можно поверить, что мы семья. Что Надя действительно с нетерпением ждет меня с работы, готовит ужин, а потом… Ложится со мной в постель.

Как это было сегодня ночью. Такой она была чувственной, отзывчивой. У меня башню срывало раз за разом. От каждого ее прикосновения вело, от каждого стона уносило. Моя Надя, моя. Такой она была со мной.

И еще с кем-то? Не хочу думать об этом. Что кто-то ласкал ее, как я, любил, как я. Что кому-то она отдавалась так же, как мне. А может, ей было даже лучше, чем со мной.

Иррациональное чувство. Конечно, она имела на это право. Может, даже хотела этого. Не зря же бросила меня. И все равно — ломает.

Когда вышел из душа, она уже ушла в комнату, а теперь я ухожу раньше, чем Надя появляется с Аленкой.

Мы толком не говорим ведь. Бросаемся колкими фразами, словно соревнуясь, кто кого больше заденет. Или обсуждаем дела касательно дочери.

Аленка… Маленькое солнышко. Реально, солнце. Я два года словно в темноте брел, и все думал, вот бы какое болото на пути, или обрыв. А потом она появилась, и наконец стало понятно, куда идти. Она меня одной своей улыбкой из тьмы тащит. Так раньше делала Надя.

Но этого больше нет. Пусть она податливая в моих руках, пусть помнит такие моменты о нас, которые должны были затереться, это ничего не значит. Секс — это только секс. В нашем случае он точно не сделал нас ближе.

Я должен сосредоточиться на Аленке. Остальное выкинуть из головы.

В обеденном перерыве меня застает звонок мамы. Хочется привычно скинуть, написать, что занят. Но Ника ясно дала понять: мама на взводе, еще домой заявится. А я не уверен, что готов сейчас рассказывать правду.

Знаю, что придется, но хочу максимально оттянуть этот момент. Чтобы уже точно отец не сослал меня в Испанию или еще чего не выдумал. Сейчас мне нужно быть в Москве и нужно работать. Чтобы обеспечивать дочь.

— Да, мам, привет, — отвечаю сразу устало.

— Наконец-то! Никита, это ни в какие ворота.

— Я же говорил, очень устаю на работе.

— Я понимаю, но я твоя мать, в конце концов!

— Прости, мам.

— Завтра приезжай в гости.

Вот черт. Совершенно не хочется тратить выходной на встречу с мамой. Она будет пилить, это ее обычное состояние по жизни. А я хочу провести время с Аленкой, по вечерам выходит совсем мало, она быстро засыпает.