Против течения (СИ) - Романова Наталия

– До свидания, – выдохнула я, глядя на стремительно удаляющуюся высокую фигуры, которая быстро скрылась за входной дверью.

Это что сейчас было?..

Глава 13

Глава 13

– Дома сегодня ночуешь? – спросила лёка*, будто между делом, гремя посудой, которую ставила на стеллаж. – А то прошлой ночью не было тебя…

Захар посмотрел на крёстную, перевёл взгляд на потолок, опустил в тарелку с остатками овощного рагу с грибами, решил оставить вопрос без ответа.

Дома он ночует, дома. Предыдущую ночь не спал, с утра на ногах, не прикорнул и часика, чтобы снять усталость. Упадёт в постель и провалится в глубокий сон.

Интересно, приготовила Вита что-нибудь, если да, то что? А если нет, то почему?

Лень, нежелание движет ей или что-то другое? Не умеет, средств на еду нет?

Сколько, интересно, получает молодой специалист?.. По идее, даже если совсем мало, на скромное питание должно хватать.

– Жениться тебе надо, Захар, – выдала лёка, демонстративно усевшись напротив. Сложила руки на груди, уставилась осуждающе. – Не блудить, а жениться.

– И на ком же мне жениться? Может, на Лизе? – криво улыбнувшись спросил Захар.

Вообще-то, Лиза стала бы идеальной женой. Единоверка, молодая, красивая, здоровая женщина, придерживающаяся ровно таких же взглядов, как и он.

А что любви нет между ними, даже крохотной симпатии, что бывает между мужчиной и женщиной – пустое.

Захар уже был женат «по любви», закончилось всё катастрофой. Не хотел он больше ни любви, ни симпатии – придумали люди блажь и скачут по миру, страдают добровольно.

Человек же человеком не для этого рождён, а чтобы след на земле оставить, и бессмертную душу не погубить.

– Сейчас как смажу по губам тебе, не погляжу, что лоб здоровенный да хозяин в доме! – окликнула лёка, громким хлопком ударив полотенцем по столу. – Родная она тебе по кресту, не смей даже думать в ту сторону!

– Да не думаю я, – поспешил успокоить Захар.

Действительно ведь не думал. Он, конечно, Лизу как сестру не воспринимал, хоть и росли они одно время рядом, но никакого интереса она у него не вызывала, причём всегда взаимно. Обоюдное равнодушие, постепенно переросшее в тёплое, дружеское участие, не более.

Отличный фундамент для крепкого брака, если подумать, жаль «родня по кресту» – табу.

– Не собираюсь я жениться, – продолжил Захар, дабы уйти от неприятной для лёки темы. – И не на ком.

– Как же не на ком? Митрофана дочка, Василиса, чем не пара? Давай, я поговорю с отцом её, с Людмилой, там и договоритесь.

– Может в детском саду поискать жену? Зачем студентка-то? Не старая, нет? – фыркнул Захар, поднимаясь со стула.

Подхватил тарелку, отправился в кухню, чтобы поставить в посудомойку.

Вообще-то подходящих «невест» своего согласия хватало, другие вариант он не стал бы рассматривать. Не для того бросил старую жизнь, чтобы прежние ошибки совершать.

Но, во-первых, не думал он всерьёз о женитьбе, не хотел, хоть и понимал, что мужику правильней семейному быть – соблазнов меньше, а во-вторых… для второго брака с первой женой развестись необходимо.

– Акулина Кушнарёва, чем не жена? – догнала его лёка, забрала грязную посуду из рук, засеменила рядом, рассуждая вслух: – Не студентка уже, по возрасту подходит, раз совсем молодую не хочешь. Разведённая, так и ты не мальчик, а что отец у неё сидел – ничего страшного. Всякое в жизни бывает, дети за отца не в ответе.

– Не знаю никакой Акулины, – отмахнулся Захар.

Фамилия знакомая, если сосредоточиться, вспомнит, что за Акулина, откуда. Только не собирался он напрягаться, думать о том, о чём не хотелось.

Дум ему не хватает, что ли?..

Час назад изучал финансовый отчёт. Вот где есть о чём размышлять, пораскинуть мозгами. Вот где задача с сотней неизвестных. А засорять мозг потенциальным сватовством не пойми к кому – пустая трата времени.

– Я с Людмилой поговорю, она подскажет, кстати, у них с Тимофеем дочь на выданье, – встала, как вкопанная, уставилась на крестника. – Хорошая девушка, хозяйственная, первая помощница тебе будет. У наставника внучка ещё, не откажет чай тебе – выдаст.

– Лёка, давай закончим этот разговор, – остановил он крёстную, легонько обхватив за плечи. – Я очень люблю тебя и ценю твою заботу, всё, что ты делаешь для нас с Алёшей, что сделала, но давай закончим. Не время сейчас.

И вряд ли настанет это время. И развестись ещё надо.

Прошение подавал дважды, получил отказ. Осталась одна надежда на церковный суд.

В теории можно жениться гражданским действом – с точки зрения гражданского закона он холост, – обойтись без благословения и венчания, только подобное положение невозможно в новой жизни Захара, а к старой он не вернётся.

Не для того всё бросил.

Если бог направил, показал путь искупления, значит, нужно следовать, а не лазейки искать.

– Горе ты горькое, – вздохнула лёка. – Иди отдыхай, сама управлюсь, – показала жестом, чтобы шёл в комнату или куда захочется хозяину, хоть блудить, коли старших не слушает, законы божьи не почитает. – Помолись на ночь-то, – напомнила, потрепав по голове, для чего привстала на цыпочки. – Бог милостив, спасёшься… – со скрытой надеждой пробормотала, но, похоже, не верила.

Блуд – тяжкий грех, искупить который сложно, если в принципе возможно, а Захар…

Горе он, горькое.

Устроился в постели, почувствовал, как отпускает напряжение дня, особенно прошедшей ночи. Усталость накатывала тёплым одеялом, давая понять, что прямо сейчас, после горячего душа и долгой молитвы, он провалится в крепкий, заслуженный сон, и вдруг услышал короткий, тихий стук в дверь.

– Лиза? – вопросительно уставился на вошедшую.

В свете луны, льющегося из окна, она казалась бледнее обычного. Прошла к кровати Захара, села на уголок, посмотрела извиняясь.

– Ты правда не у Светы был? – прошептала она, глянула вопросительно.

– Правда, – коротко ответил Захар, не скрывая раздражения.

Бывший или настоящий брак, как смотреть, с юридической точки зрения или по их законам и традициям – территория, на которую он никого не пускал.

Все знали, что случилось, ведали почему, слишком уж вопиюще произошедшее, задело всех и каждого, даже вдали от эпицентра взрыва. Но его отношение к случившемуся – это его отношение. Делиться не собирался, попросту не мог, не в его характере.

– Неужели у учительницы? – распахнула глаза Лиза, в которых не было осуждения, лишь сдержанное любопытство.

– У неё, только это не то, что ты подумала, – произнёс Захар, сразу же засмеялся, закрывая лицо руками, насколько нелепо это прозвучало.

В принципе вся эта история с Витой, прости господи, Генриховной сплошная нелепость.

С той минуты, как он увидел пьяную компанию молодёжи на улице, до отъезда от дома Виты поутру.

Остановился у компашки, потому что среди них была дочь Митрофана, та сама Василиса, которую лёка упорно сватает за него. В том, что девушка перебрала, греха никто бы не увидел, хоть и пожурили бы, но оставлять на улице в таком состоянии не стоило, вот и остановился.

А там сюрприз с отчеством Генриховна… ка-а-ак начал ругаться, возмущаться да права качать.

И хрустальная сфера неподвижных звёзд её не устраивала, и борода его, и насос неработающий, и вообще – всё!

В первую очередь, конечно же, он. И борода его. И он. И борода. Маньячная.

Где Вита Генриховна видела столько маньяков, что успела составить репрезентативную выборку бород, ответить она не успела, поскольку её начало рвать.

Алкогольное отравление.

Пришлось промывать желудок этой горюшке-эксперту, специалистке по маньякам и насосам, неудавшейся стайер-пловчихе, пытавшейся совершить заплыв в декоративном прудике. Контролировать процесс, чтобы не захлебнулась собственными рвотными массами…

Логичней было бы вызвать врача, только что он, алкогольное отравление впервые видел?

И я стрелял, и по мне стреляли, и я упал в лужу и лежал в ней…