Кричать в симфонии (ЛП) - Клейтон Келси

Насилие меняет людей. Оно показывает им другую сторону вещей. Сторону, где все темнее и опаснее, чем когда-либо прежде. И в зависимости от твоего положения, оно показывает тебе власть. Оно дает тебе вкусить, каково это, когда кто-то умоляет о пощаде. На этот момент ты становишься Богом, и именно это порождает монстра.

С тех пор как я нашел Саксон в сарае, кажется, что-то в ней сломалось. Она стала одержима насилием и убийствами, смотрит документальные фильмы о преступлениях, будто это самое увлекательное в мире, и совершает рискованные поступки, на которые не пошла бы раньше. И что бы я ни делал, я, кажется, не могу вернуть ее из тьмы.

Но я также не совсем уверен, что хочу этого.

Депрессия изменила форму. Раньше она часами лежала в постели, рыдая и задыхаясь, пока у нее не оставалось сил. Но теперь она борется. Я находил ее в спортзале больше раз, чем могу сосчитать, наносящей удар за ударом по груше, будто та лично ответственна за все плохое в ее жизни. У меня есть желание привести Раффа и позволить ему тренировать ее, но это создает риски, на которые я не готов идти, если только не придется.

Все, что я знаю — эта ее версия прекрасно смертоносна и устрашающе опасна.

— Босс. — Голос Романа раздается в телефоне, вырывая меня из мрачных мыслей. — Прошла неделя, а он отказывается есть. Такими темпами он умрет с голоду, прежде чем ты получишь шанс его убить.

Я провожу пальцами по волосам и крепко сжимаю их. Со всем, что происходит с Саксон, у меня не было возможности вернуться к мучительной гибели Влада. Мои люди присматривают за ним посменно, заставляя пить воду, но с едой они мало что могут поделать. Он намеренно подавится, если решит, что это значит умереть менее жалкой смертью.

У меня нет другого выбора.

— Я позвоню Антонио и скажу ему встретиться с тобой там.

— Я прикажу Томассо присмотреть за ним, — отвечает он.

Поговорив с ним, я быстро звоню Антонио, говоря ему встретиться со мной здесь, а я дам ему адрес, куда нужно ехать. Учитывая все, что сделал Дмитрий, я не могу рисковать, что он узнает, где держат Влада.

— Дай мне пару часов, и я буду там, — говорит он мне.

Услышав все, что нужно, я заканчиваю разговор и убираю телефон в карман. Я печатаю несколько писем, убеждаясь, что мой бизнес все еще работает гладко. К счастью, мой финансовый директор — человек, которого я встретил на одной конференции, азиат по имени Элисон, который больше всего на свете хочет, чтобы я полностью передал управление компанией ему. И пока он держит ее на плаву, я, возможно, так и сделаю.

Когда я вышел на улицу ответить на звонок Романа, Саксон сидела на диване. Однако сейчас, когда я возвращаюсь, ее нигде нет. Мой пульс учащается, пока я оглядываю комнату, пока знакомый звук боли не достигает моих ушей. Я быстро направляюсь к источнику шума, который приводит меня прямо в мой кабинет.

Я с облегчением выдыхаю, видя Саксон, сидящую за моим столом, но когда понимаю, что она смотрит, ужас возвращается.

В целях обучения и для того, чтобы дразнить врагов, мы иногда записываем жестокие пытки, которым подвергаем других. Обычно это маленькая камера в углу комнаты, и видео монтируются так, чтобы наши лица не были видны — но страдалец виден полностью.

Саксон не отрывает взгляда от экрана, наблюдая с восхищением. Когда я подхожу к ней, я замечаю, как ее рука дергается каждый раз, когда из динамиков доносится звук вонзающегося в плоть ножа. Часть меня хочет оттащить ее от экрана, сказать, что это не та жизнь, которую она хочет, и что есть другие способы исцелиться. Но это может оттолкнуть ее еще дальше от меня, а я только начинаю возвращать ее.

— Си, — говорю я, привлекая ее внимание. — Пойдем выпьем со мной вина.

Она кивает и встает со стула, и я мысленно отмечаю, что нужно сменить пароль на компьютере.

Я делаю все возможное, чтобы уберечь ее от превращения в такого же монстра, как я, но у меня это чертовски плохо получается. Она постоянно возвращается к этому, ее как магнитом тянет. И я не уверен, как долго еще смогу защищать ее от жестокой жизни, полной пыток и убийств.

Ни за что на свете я не думал, что буду принимать меры, чтобы сохранить Владимиру Микулову жизнь, и тем не менее, вот мы здесь. Фото, которое Ро только что мне отправил, показывает Влада с привязанными к стулу руками и ногами. У него капельница в руке и зонд для кормления, вставленный через нос.

Это научит ублюдка, что я сделаю все, чтобы он умер от моей руки и ни минутой раньше, чем я буду готов.

Мой мозг устал от работы за весь день. Я проводил каждую свободную секунду, выискивая все, что можно, о Дмитрии Петрове. Каждое место, где он жил. Каждого человека, которого он встречал. Каждую гребанную минуту, которую он проводит в этом городе, я хочу знать.

Неудивительно, что узнать о том, что он сделал с моей матерью, было для меня шоком. Я всегда считал Дмитрия ответственным за разруху в моем детстве, но никогда не знал, насколько он на самом деле был ответственен. А теперь? Я не остановлюсь ни перед чем, пока он не испытает столько же боли, сколько и я.

Вставая из-за стола, я тянусь руками вверх и слышу, как спина хрустит в нескольких местах. Я смотрю в гостиную, не слыша Саксон и Виолу по крайней мере пару часов, но их там нет. Любопытство берет верх, и я отправляюсь искать, куда они делись.

Спальня пуста, покрывало на кровати туго натянуто. Джакузи на патио накрыто. Даже гостевые комнаты не показывают их следов.

Я захожу на кухню, собираясь позвать Бени и отправить поисковую группу за ними, когда слышу смех Саксон, доносящийся снизу. Облегчение накрывает меня лишь на мгновение, пока я не понимаю, что внизу есть только одно место, где они могут быть.

И я запер это место, чтобы она не допилась до отказа печени.

Медленно спускаясь по лестнице, я слышу, как их голоса становятся громче. Я сворачиваю за угол и вижу дверь винного погреба нараспашку, а мои ключи все еще торчат в замке. Должно быть, кто-то из них стащил их из ящика моего комода.

Только когда я захожу внутрь, мое давление начинает расти. Четыре пустые бутылки из-под вина разбросаны по полу, и их смех говорит мне, что они вдрызг пьяны. Но ничто не могло подготовить меня к тому, что я вижу, обойдя стол.

Все замирает, и время, кажется, останавливается, когда я вижу Саксон, широко улыбающуюся и размахивающую пистолетом, будто это не смертельно опасное, блядь, оружие.

— Ладно, ладно. — Она икает. — Готова?

Мое сердце, кажется, полностью останавливается, когда она приставляет пистолет к голове, и как бы быстро я ни бросился к ней, я не могу остановить ее, прежде чем она нажимает на курок. Звук отодвигаемого стола наполняет комнату, и я падаю на пол перед ней.