Если бы ты любил (СИ) - Резник Юлия

— Отдел логистики занимает весь седьмой этаж, — говорит Ноа, указывая на просторный зал. — На шестом сидят аналитики и юридический департамент. А это… — он чуть замедляет шаг, — айти-центр. С этими людьми тебе придётся пересекаться чаще всего.

Первый же программист, которого я вижу, сидит в огромных наушниках, раскачиваясь в кресле так, будто слэмит на рок-концерте. Второй — с пучком волос, закрепленных на макушке карандашом. Третья — девушка лет двадцати пяти, в толстовке на два размера больше и с ярко-фиолетовой помадой на губах.

— Ребята, знакомьтесь, — произносит Ноа. — Это Эка. Моя помощница. Будет с нами работать по внедрению платформы.

Наушники сползают. Карандаш падает. Фиолетовая помада улыбается.

— О, свежая кровь, — хмыкает парень с наушниками. — Добро пожаловать в ад.

— В очень милый ад, — добавляет девушка. — Мы вообще-то нормальные. Просто немного… специфичные.

Смеюсь. Мне плевать, какие они. Я уже их люблю!

Мне выделяют рабочее место — небольшое, но уютное: стол у стеклянной перегородки, регулируемый стул, монитор, новенький ноутбук, канцелярия, даже маленькая карточка: «Добро пожаловать, Эка!». Неужели это сделали для меня?

Впрочем, Ноа не дает мне времени на раскачку. На стол ложатся расписания, схемы, инструкции, список сотрудников, отчёты, какие-то протоколы на немецком и английском, пестрящие специфической терминологией, таблицы. В голове гудит от обилия информации, но это приятный шум.

Время пролетает незаметно. Я даже не понимаю, что уже почти обед, пока меня не окликает Ноа:

— Эка! Мы идём в столовку. Если в первый день пропустишь обед — потеряешь уважение коллектива.

Мы спускаемся в… ресторан, назвать это столовкой не поворачивается язык. Там светло, шумно, пахнет выпечкой и парфюмом. Я беру суп, салат, чай. Сажусь к знакомым ребятам, потому что тут такая толпа, что рассчитывать на отдельный столик мне не приходится. Ноа, кажется, не слишком довольный тем фактом, что нам не удалось уединиться, усаживается рядом.

Смеюсь над их шутками. Слушаю рассказы о том, как сервер впал в кому, а потом воскрес. Как они ночью деплоили обновление, а утром клянчили кофе у охраны. И всё было бы совсем идеально, если бы… Не было этого странного ощущения…

Тряхнув плечами, исподтишка оглядываюсь. И вижу силуэт. Высокий. Широкий в плечах. Уверенно шагающий прочь.

Если бы я могла представить Али в костюме, решила бы, что это был он. Но ведь где Али, а где костюмы, да? Я моргаю — и он исчезает за дверью.

— Эка, ты в порядке? — спрашивает Аглая. — Побледнела, будто привидение увидела.

— Нет, что ты. Все хорошо, — выдыхаю я. — Просто… показалось.

Глава 11

Эка

Утро начинается с того, что я просыпаюсь за секунду до будильника — сердце колотится так, будто я всю ночь убегала от стаи диких собак. Голова гудит, глаза режет. Ну ещё бы: меня так взволновал сам факт предстоящих переговоров, я до того боялась на них облажаться, что всю ночь просидела за документами. Выгляжу как зомби, господи!

— Ма-а-ам!

— Господи, рань какая. Чего тебе?

— У тебя есть эти… Как их? — нетерпеливо щелкаю пальцами. — Штуки под глаза?

— Патчи? Конечно.

Никто и не сомневался! Мать к каким только ухищрениям ни прибегает, чтобы продлить молодость. И кстати, пока выигрывает в этой борьбе! Выглядит шикарно, даже не умывшись. На ее фоне еще больше загоняюсь.

— Вот, сделай поверх маску. Выглядишь ты как-то помято...

Спасибо, мама. Прямо то, что я хотела услышать.

— Знаю, — бурчу. — Я вчера долго работала.

— И зачем так надрываться? — она подходит ближе. — Ты же всё равно уже устроилась. Хватит быть отличницей.

Офигенная логика. Но мать такая, да…

— Мам, — я поджимаю губы, — давай потом, ладно? У меня и так желудок от волнения скручивает.

— Вообще-то у меня к тебе есть серьезный разговор. Я вчера говорила, помнишь?

— У тебя рак?

— Нет! Что ты несешь?! — злится она, помогая мне налепить под глаза злосчастные патчи.

— Сейчас я готова отвлечься лишь на вопросы жизни и смерти. Остальное подождет до вечера.

Неожиданно для меня мать не настаивает на том, чтобы обсудить волнующий вопрос незамедлительно. А даже с некоторым облечением, как мне кажется, выдыхает:

— Ну… До вечера так до вечера.

Такое чувство, что она только рада отсрочке. Странно. Впрочем, сейчас не время разбираться с тем, что происходит в голове матери, мне бы волосы в порядок привести! Не снимая патчей, хватаюсь за утюжок. С остервенением, насколько хватает сил, выпрямляю волосы и скрепляю пряди на затылке в классическую мальвинку. Закончив с прической, умываюсь ледяной водой. Отек под глазами сошел, а синяки можно замазать консилером. Все не так плохо, как могло бы быть.

Выбранное накануне строгое платье сидит нормально. К удивлению, мать выходит меня проводить:

— Удачи тебе, — как будто даже искренне желает она.

— Спасибо.

На улице свежо, ветер обдувает лицо, и я чувствую, как понемногу прихожу в себя. Хотя внутри всё равно вибрируют и предвкушение, и страх, и какой-то даже азарт…

Доехав до офиса, снова и снова повторяю про себя специфические узкопрофильные словечки. Надеюсь, Ноа не пожалеет, что дал мне шанс. Уподобившись остальным клеркам, с уверенным видом касаюсь пропуском считывателя и вновь оказываюсь внутри этого огромного сияющего пространства. Сегодня здесь царит суета — все спешат на работу. У лифтов даже скопилась небольшая очередь.

В отделе логистики кипит жизнь: кто-то спорит, кто-то печатает, кто-то со стаканом кофе ругается на не торопящуюся прогрузиться систему. Я прохожу мимо ряда столов. Уровень шума в голове снижается по мере того, как я к нему привыкаю.

— Эка! — машет мне Аглая с фиолетовой помадой на губах. — Посмотрите, как она разоделась!

— Мне сказали, что здесь дресс-код, — лепечу я, окидывая взглядом явно выбивающийся из этого понятия наряд Аглаи — джинсы и модный драный свитер.

— Есть такое, — отмахивается она, — на меня не смотри. На нас давно махнули рукой. Помогли стереотипы о программистах. Вроде как — помылись, и ладно.

От души смеюсь. Аглая вручает мне кофе — крепкий, чёрный, как туман над грузовым терминалом. Не знаю, как она догадалась, но я пью именно такой. Пригубляю с наслаждением. Не хватает разве что щепотки каких-нибудь специй.

Ноа появляется мгновением позже. Видно, что он тоже волнуется, но старается этого не показать. Сходу протягивает мне папку, коротко перечисляет основные пункты встречи. Я стараюсь слушать, но мое волнение достигает каких-то запредельных высот, и я с ужасом думаю о том, что и половины не разобрала! Концентрируюсь изо всех сил. Ноа говорит что-то про архитектуру новой платформы, про зоны ответственности разработчиков, про то, что Байсаровы настаивают на своем техническом задании, а у меня внутри звенит тоненькая струна. И кажется, что вот-вот порвётся. Я сейчас просто упаду в обморок прямо здесь, у всех на глазах.

— Ты в порядке? — Ноа склоняет голову, изучая моё лицо.

— В полном, — бесстыже вру. — Просто немного волнуюсь.

Он улыбается успокаивающе — этой своей безупречной европейской улыбкой, сочащейся доброжелательностью, в которой нашему человеку всегда видится подвох.

— Ты справишься. У нас есть целый час. Давай еще раз пройдемся по основным моментам.

Действительно. Час. А мне кажется, целая жизнь проходит, прежде чем он приглашает меня к лифту, и мы поднимаемся на тот самый этаж, где сидит руководство и располагаются переговорные. Двери распахиваются, у меня перехватывает дыхание от того, что я вижу. Моим глазам открывается другая вселенная. Переговорная, в которую мы заходим, будто создана для заседаний мирового правительства. Тёмное матовое стекло по периметру. Стены с подсветкой цвета тёплого золота. Высокие кожаные кресла, в которых можно исчезнуть. Огромный овальный стол, гладкий, как зеркало, созданный вручную из драгоценных пород дерева. На нём — корзина цветов, графины с водой, наборы для заметок, планшеты, языковые гарнитуры. И всё это выглядит настолько дорого, что офис внизу кажется филиалом ЖЭКа.