Ищу маму себе и папе (СИ) - Дион Мари

Цифры давят, как бетонная плита. В свободное время постоянно листаю объявления о подработке, но всё, что попадается, либо подозрительное, либо вообще не моё.

"Танцовщицы гоу-гоу, высокая зарплата, гибкий график", — гласит одно объявление. Я фыркаю.

Танцы — это да, я их люблю. До сих пор помню, как тренер хвалил за пластику. Но гоу-гоу? Полуголой скакать перед толпой потных мужиков?

Нет уж, спасибо.

Ещё одно объявление — "Танцовщицы в клуб, Карамель, щедрые чаевые". Читаю между строк, стриптиз.

Стискиваю зубы и закрываю вкладку. Таким я точно заниматься не буду. Хоть я и люблю танцы, но времени на них нет. Работа, учёба и бесконечный поиск денег.

Утром сижу в общаге. Заказаов на сегодня не поступало и это меня нервирует. Листаю в телефоне объявления. Света валяется на своей кровати, жуёт яблоко и что-то смотрит на ноутбуке.

— Нашла что-нибудь? — спрашивает она, не отрываясь от экрана.

— Пока нет, — бурчу я. — Всё либо мутное, либо… ну, ты поняла.

Она хмыкает, кивает.

— Понимаю. Но ты не сдавайся, Яна. Что-нибудь найдётся.

Киваю. Поддержала называется.

Может и правда стоило согласиться на предложения Максима Игоревича? Только вот мои опасения никуда не делись.

Денег он предложил больше. Но что будет, когда он устроит Варю в садик. Да и школа начнется. А эту работу я уже потеряю. А здесь совмещать можно. И учёбу и работу.

На мобильник прилетает сообщение. Новый заказ на уборку. В дом максима Игоревича. Называется, вспомни, оно и всплывет. До сих пор помню его обидные слова.

Сообщение мигает на экране телефона. Застываю, глядя на адрес. Дом Максима Игоревича. Называется, вспомни, оно и всплывёт.

Тут же в голове всплывают его слова.

"Сортиры в чужих домах лучше мыть, да?" Они до сих пор жгут, как пощёчина.

Стискиваю зубы, внутри всё кипит. Хочется написать в ответ что-нибудь язвительное или вообще отказаться от заказа. Но выбора нет. Деньги нужны.

— Света, я на заказ, — бросаю я, вставая с кровати. Она только хмыкает, не отрываясь от ноутбука, где какой-то сериал гремит взрывами.

— Удачи, — тянет она, жуя яблоко. — Не забывай улыбаться, вдруг там принц на белом коне.

— Ага, или очередной мажор с зализанными волосами, — бурчу я, вспоминая тот вечер в переулке. Трясу головой, отгоняя воспоминания..

Хватаю рюкзак, натягиваю кроссовки и куртку. На улице сегодня холодно, осенний ветер пробирает до костей, а небо серое, будто кто-то разлил чернила.

На автобусе доезжаю до офиса. Чемоданы, ключи и я уже еду в дом Максима. Всю дорогу перед глазами стоит Варя. Со своим облезлым зайцем и грустными глазами. Эта маленькая проказница всё таки умудрилась запасть мне в душу, так что не выковырять оттуда.

Доезжаю до нужной остановки, дохожу до дома. Застываю перед калиткой, с ключами в руках.

С улицы кажется что в доме никого. Но это может быть обманчивым. На двери висит какой то листок, с яркими каракулями. Открываю калитку и прохожу к дому. Смотрю на лист и улыбка сама собой растягивается на лице. "Ищу Яну — маму" — гласит записка. А внизу нарисован большой медведь и кукла с фиолетовыми волосами. Кажется "весело" им тут без меня было.

Глава 16

Смотрю на этот рисунок, улыбка невольно появляется на лице. Сообразительная, маленькая хитрюга.

Нарисовала мишку размером с дом и куклу с фиолетовыми волосами, которые торчат во все стороны, как у меня, когда я тороплюсь на заказ.

Сердце сжимается. Как же она меня в душу запала за один день общения.

Но я не ведусь! Яна, мы не ведёмся!. Это просто работа. Звони в дверь и вперёд, убирайся и на выход.

Дверь выданным ключом не решаюсь открывать. На всякий случай жму на звонок. Вдруг там женщина уже появилась? А рисунок Вари как протест.

Звук разносится по дому, эхом отдаётся в тишине. Стою и нервно переминаюсь с ноги на ногу.

— Ура! — раздаётся из-за двери детский визг, такой радостный, что у меня внутри все тает.

Поворачиваю голову, и вижу в окне Варю. Она машет мне ручкой, как флажком, хвостики набекрень, растрёпанные, волосы в разные стороны.

Но личико сияет, как солнышко после дождя, щёки розовые, глаза блестят. Маленькая проказница явно подглядывала.

Дверь распахивается, и на пороге стоит Максим Игоревич. Замерев разглядываю его.

Вместо собранного вида, в идеальной рубашке, прическе как по линейке, передо мной растрёпанный мужчина с взъерошенными волосами, щетиной на подбородке и злым взглядом из-под нахмуренных бровей.

Из дома несёт горелым. То ли еда подгорела, то ли его нервы, которые уже на пределе.

Не ожидала такого. Этот строгий босс, который выглядел, словно только что с обложки журнала сошёл, сейчас похож на обычного отца-одиночку после апокалипсиса.

— Заходи, — командует он, голос низкий, резкий, как всегда.

Я уже открываю рот, чтобы огрызнуться. Кто он такой, чтобы командовать? Однако любопытство берёт верх.

Мне уже капец как интересно, что там внутри творится?

Заглядываю через его плечо и вижу жуткий хаос. Игрушки разбросаны по полу, валяются бумаги, карандаши и фломастеры. Словно после урагана.

Максим молча берёт мои чемоданы и заносит их в дом. Я шагаю внутрь, вслед за своими чемоданами.

В гостиной полный бардак. На стене, большими кривыми буквами, разными цветами написано: "Яна — плиходи". Краски ещё свежие, следы размазаны, будто Варя писала в спешке. Улыбка снова лезет на лицо, но я давлю её.

— Вы меня ремонт позвали делать? — спрашиваю я, удивлённо оглядываясь, с лёгкой иронией в голосе.

Ну а что, ситуация как из комедии.

Максим бросает на меня укоризненный взгляд, такой, будто я его в чём-то обвинила. В его серых глазах мелькает усталость, но он не только вздыхает.

— Идём кофе пить, — командует он, но уже мягче.

И голос этот, низкий, с хрипотцой, от которой у меня по спине мурашки.

В этот момент подбегает Варя, топает босиком по паркету, хвостики подпрыгивают.

Подхватываю её на руки. Лёгкая, как пёрышко. Она сразу обнимает меня за шею, прижимаясь крепко-крепко.

— Больше не уходи, — шепчет она.

Вижу слёзы на её личике, большие капли на ресницах, губы дрожат.

Сердце сжимается в комок.

Малышка, как ты это делаешь? Хочется обнять её покрепче и пообещать всё, что угодно. Но я держусь, просто глажу по спинке.

— Не ведись, — комментирует Максим, качая головой. — Она маленький манипулятор. И вредитель.

Варя делает невинный вид. Хлопает глазами, губки бантиком, как ангелочек с картинки.

Я не выдерживаю и ухмыляюсь, ловя его взгляд. В нём мелькает что-то тёплое, почти улыбка, и от этого внутри всё переворачивается.

Мы идём на кухню. Максим Игоревич впереди, шаги тяжёлые, плечи напряжены. Я следую за ним, Варя на руках, её заяц болтается между нами.

На кухне он ставит чайник. Делает кофе, чёрный, без сахара, как я люблю.

Хотя откуда он знает? Наливает мне чашку, себе тоже. Варе, сок в стакан с трубочкой, аккуратно, без лишней суеты.

Садимся за стол. Варя на высоком стульчике, болтает ножками, я напротив Максима.

Он тяжело вздыхает, проводит рукой по волосам, и смотрит на меня так, что сердце в пятки убегает. Глаза серые, глубокие, в них смесь усталости, злости и чего-то ещё, от чего воздух густеет.

Кажется, он вот-вот скажет то, что перевернёт всё с ног на голову.

Максим смотрит на меня, и я тону в его взгляде. Сером, тяжёлом, как будто он видит меня насквозь.

Сердце колотится, будто я на краю обрыва стою. Мы молчим, а мои пальцы, нервно теребят ручку кружки.

В кухне сильнее пахнет горелым. В мойке замечаю кастрюлю, чёрная, и ещё парит.

Интересно, что тут случилось?

Этот дом раньше был как с обложки журнала про идеальных холостяков. Всё на местах, ни пылинки, ни пятнышка.

А теперь! Игрушки, бумаги, фломастеры по всему полу, будто тут ураган прошёл. Одинокий волк явно не справляется.