Дьявол Дублина (ЛП) - Истон Б. Б

— Келлен?

Тук-тук-тук.

Я прижалась ухом к двери, но не услышала ни звука. Тогда я побежала обратно в траву, схватила две короткие палки и, держа по одной в каждой руке, постучала ещё раз, сердце бешено колотилось, пока я бралась за дверную ручку.

Дверь была того же тёмно-красного цвета, что и церковные. Она заскрипела, распахиваясь и выдыхая мне в лицо затхлый сигаретный дым. Я сделала последний глоток свежего воздуха и шагнула внутрь, выставив палки перед собой крестом.

В доме была гробовая тишина и совершенно точно привидения тут водились. Я осматривалась в поисках Келлена, но единственные глаза, которые смотрели на меня, принадлежали изображениям Иисуса на стенах. Мебель была старомодной. Большинство занавесок плотно задёрнуты. Пепельницы были переполнены, как и раковина на кухне, которую я видела через узкий дверной проём напротив.

— Келлен? Ты…

Скрип паркета под чьим-то весом сковал меня страхом. Я замерла, затаив дыхание. Когда звук повторился, он шёл со стороны кухни.

Сердце грохотало в ушах, ладони вспотели, сжимая влажные палки. Я на цыпочках подошла к проёму, глубоко вдохнула и заглянула внутрь.

Кто-то двинулся справа в тот же миг, как моё лицо показалось в дверях. Обернувшись, я успела увидеть худого мальчика, мчащегося вверх по узкой лестнице. По стонам деревянных ступеней было ясно — он перескакивал через одну.

— Келлен, подожди!

Я выронила палки и бросилась за ним. Чем выше я поднималась, тем меньше в воздухе было сигаретного дыма и тем сильнее пахло сыростью и плесенью. Лестница делала поворот посередине и выводила в кромешно тёмный чердак, освещённый лишь светом, проникающим от изгиба лестницы.

— Келлен? — сердце колотилось так, что казалось, выскочит из груди. — Ты можешь включить свет? Здесь так темно.

Я замедлилась, поднимаясь по последним ступенькам.

— Ты здесь живёшь?

Шаг.

— Почему ты всё время от меня убегаешь?

Шаг, шаг.

Я провела рукой по стене, пока кончики пальцев не нащупали выключатель. Щёлк, и комнату озарила одна тусклая лампочка, висящая в центре.

Нет. Не комнату. Чердак. Продуваемый. Пыльный. Сырой. Недостроенный. Наклонный потолок с открытыми балками. Голые стены. Пол из грубых, неровных досок. А по нему, расхаживая взад-вперёд, держась за голову и хмурясь, ходил мальчик, о котором я не могла перестать думать.

Как только загорелся свет, Келлен взял с лежанки, стоящей рядом с собой, жёлто-коричневую подушку и обеими руками прижал её к лицу. Он был в той же одежде, что и вчера, но на футболке теперь виднелось буро-красное пятно.

Того же цвета, что и пятно на полу у лестницы.

Наверное, поэтому он так резко убежал накануне.

Я улыбнулась.

— Всё в порядке, — сказала я, делая шаг ближе. — Тебе не нужно стесняться. У меня тоже иногда идет кровь из носа. Я знаю, это может быть страшно, но...

Мои слова оборвались, когда грудь Келлена начала подниматься и опускаться всё быстрее и быстрее. Он сжал подушку так сильно, что костяшки пальцев побелели. А потом уткнулся в неё лицом и зарычал.

Я никогда не слышала ничего подобного.

Это был не человеческий звук. Он был низким, гортанным, ужасным и… больным. Колени Келлена подогнулись, его костлявая спина выгнулась вперёд, когда он выплеснул этот звук в подушку, но вместо копны рассыпающихся чёрных локонов, падающих ему на лицо, я увидела…

Ничего.

Я испуганно вдохнула, и всё его тело тут же окаменело.

Он выпрямился и медленно опустил руки — грязноватая, сплюснутая подушка дрожала в его пальцах, пока я не увидела его лицо целиком. Сначала я его даже не узнала. Его мягкие серые глаза сузились до щёлок. Зубы были оскалены, а ноздри раздувались при каждом резком вдохе.

Он больше не был похож на фею.

Он был похож на демона.

Я уже видела Келлена таким однажды, когда нашла его плачущим в домике. Он тогда был так зол, будто превратился в дикое животное. Будто хотел причинить мне боль.

Я велела своим ногам бежать, сердце колотилось так, словно я уже мчалась во всю силу, но ступни отказались слушаться. Потому что я знала, из-за чего Келлен был так расстроен.

И дело было не в дурацком кровотечении из носа.

Глаза защипало от слёз, когда я увидела его целиком. Его прекрасных волос больше не было, они были сбриты неровными клочьями, с несколькими длинными, торчащими прядями с одной стороны.

И всё это по моей вине.

— Келлен, я…

Я сделала шаг к нему, но он тут же снова зарычал, оголяя зубы. Боже, он был так зол. Горячие, виноватые слёзы покатились по моим щекам, пока я смотрела в его полные ненависти глаза.

— Прости меня. Пожалуйста. Мне так жаль.

Последний раз, когда я заплетала маме косу, я так сильно всё запутала, что она накричала на меня и сказала, что ей, наверное, придётся «просто к чёрту это всё отрезать». После этого она больше не разрешала трогать её волосы.

А теперь я сделала то же самое с Келленом.

Из меня вырвалось рыдание, когда я поняла, что он, скорее всего, больше никогда не будет со мной играть. Он и так будто едва меня терпел — никогда не улыбался, всё время убегал, а теперь… теперь точно.

Я сделала ещё шаг вперёд.

— Могу я исправить хотя бы это?

Его брови сошлись, ноздри раздувались при каждом животном вдохе.

Я дрожащим пальцем указала на его голову.

— Ты пропустил тут немного, но я могу поправить. Я больше не испорчу, обещаю. У тебя есть ножницы?

Келлен провёл рукой по голове, всё ещё сжимая подушку в другой руке. Как только он нащупал длинную прядь, на которую я указала, его лицо вспыхнуло ярко-красным. Он швырнул подушку на лежанку и, промчавшись мимо меня, сбежал вниз по лестнице.

— Келлен, подожди!

Я побежала за ним, но когда добралась до кухни…

Чик!

Келлен стоял перед открытым ящиком, держа в одной руке ножницы, а в другой — прядь блестящих чёрных волос.

Он смотрел на неё так, будто его тошнило от одного вида, нахмурив брови и сжав губы, а я думала, что это самые красивые волосы на свете.

Вернее… были. Пока я их не испортила.

— Можно мне? — спросила я, сделав ещё несколько шагов в его сторону.

Лоб Келлена сморщился, и он посмотрел на меня так, словно я была такой же глупой и уродливой, как эти волосы в его кулаке.

Я улыбнулась, хотя мне хотелось плакать, и протянула руку.

Когда он не двинулся, я опустила взгляд в пол, чувствуя, как горят щёки.

— Я хочу забрать их с собой… чтобы помнить тебя.

Что-то шелковистое и мягкое коснулось моей ладони, и почему-то от этого мне стало ещё больнее.

Сжав пальцы вокруг волнистой ленты волос, я сглотнула ком в горле и снова подняла взгляд. Келлен стоял прямо передо мной.

Из-за разницы в росте он словно нависал надо мной, но его лицо заметно смягчилось. Он больше не дышал так тяжело. Это было хорошо. На него было легче смотреть, когда он не был таким злым. Вообще-то, я не могла перестать смотреть на него.

Без волос я видела его лицо полностью. Возможно, впервые в жизни. Оно было… потрясающим.

— Ты… очень красивый, — выпалила я.

Я потянулась, чтобы дотронуться до его теперь уже коротких волос, они выглядели такими мягкими, как ворс у плюшевого мишки, но он резко дёрнул головой и зарычал.

Я отдёрнула руку и, со слезами на глазах, смотрела, как Келлен проходит мимо меня, через кухню, в гостиную. Схватившись за входную дверь, которую я оставила приоткрытой на случай, если придётся убегать от призрака, он распахнул её настежь и обернулся, чтобы зло посмотреть на меня.

— Я же сказала, что мне жаль! — крикнула я, чувствуя, как ком в горле возвращается, но Келлен просто стоял и ждал, пока я уйду.

— Ну и ладно! — я надулась, вздёрнув подбородок. — Я вообще не хочу больше с тобой играть. Ты злой!

Я швырнула локон его волос на пол и пронеслась мимо него. Я добежала до ворот кладбища прежде, чем слёзы хлынули потоком.