Бомбочка-Незабудка (ЛП) - Пекхам Кэролайн

— Секундочку, а разве это не новая жена Дэнни? — заговорил один из других ублюдков, и моя ярость накатилась сильнее, когда я понял, что они уже слишком много о ней знают.

— Какого хрена ты бегаешь с женой своего босса? — спросил Слайс. — Она действительно шлюха, не так ли? Сколько мне нужно, чтобы...

Я был на нем прежде, чем он успел закончить фразу, с ревом я ударил его кулаком в челюсть с такой силой, что раздался хруст, а затем агонизирующий крик, когда я сломал его гребаную челюсть.

Слайс упал на пол, как мешок с дерьмом, и мой ботинок врезался ему в лицо мгновение спустя.

Остальные ублюдки успели отойти от шока за то время, которое потребовалось мне, чтобы пнуть его еще несколько раз, и когда я топнул ногой по его голове, один из них врезался в меня.

Я ударился о стену рядом с нами, крик тревоги раздался от кого-то на более оживленной улице позади меня, когда какая-то обычная маленькая Карен заметила нас и вышла из себя. Это было чертовски нехорошо. Такое дерьмо не должно происходить в этой части города, здесь было слишком много полицейских и слишком много добрых самаритян.

Я ударил плечом в живот парня, который пытался подойти ко мне с ножом, выбив его из равновесия как раз вовремя, чтобы Аня нанесла ему удар правой, который свалил его на задницу.

Я огляделся в поисках третьего парня и обнаружил, что он вырывает дверь, которую они охраняли, и кричит, чтобы тот, кто там был, вышел и помог им.

Я поймал Аню за руку и потянул ее за собой, когда заметил еще шесть ублюдков, бегущих к двери, и понял, что пришло время сократить наши потери.

— Бежим, — рявкнул я, и звук сирен вдалеке вызвал во мне всплеск адреналина. У меня было достаточно стычек с копами, чтобы знать, как выпутаться из неприятностей, но я предпочитал спать в своей постели, чем провести ночь в угоду Ее Величеству, избитый за преступление, в котором я никогда не признаюсь.

— Мы можем победить их, — шипела Аня, и, черт возьми, этот огонь в ее глазах заставил меня завестись, но когда банда головорезов выскочила за дверь, я лишь крепче сжал ее руку и заставил ее бежать.

— Не раньше, чем появятся копы, — заметил я. — И у одного из этих придурков был пистолет. Не думаю, что они захотят всадить в меня пулю, даже если это произойдет средь бела дня, и, дорогая, чернила на этом теле стоят слишком дорого, чтобы их испортила дырка от пули.

Она засмеялась, когда мы сорвались с места, уступив моему требованию и побежав со мной по переулку, а затем повернула налево и помчалась прочь от ублюдков, пустившихся в погоню.

Мы мчались по улице за улицей, делая случайные повороты, когда я использовал свое знание города, чтобы попытаться потерять их, но ублюдки были чертовски настойчивы.

Я свернул налево, увлекая за собой Аню, и мы промчались мимо Олд Бейли, бросив взгляд на древнее здание суда и чертовски надеясь, что мне никогда не придется увидеть его изнутри.

Мы привлекали слишком много внимания, когда бежали таким образом, и, заметив впереди полицейскую машину, я свернул на боковую улицу, и какой-то мудак чуть не сбил нас на шикарном автомобиле.

Оглянувшись на Аню, я увидел, что ее глаза горят азартом погони, и я широко улыбнулся ей, затащил ее за угол и помчался в сторону собора Святого Павла.

Оглянувшись назад, я увидел, что наши преследователи наконец-то отступили, между нами образовалось некоторое расстояние, хотя они, похоже, не собирались сдаваться в ближайшее время.

Перекресток впереди нас мигнул зеленым, и я помчался через дорогу, крепко держа Аню за руку, пока мы бежали по нескольким боковым улицам, уклоняясь от толпы туристов, собравшихся вокруг собора, и запрыгивая в рикшу, освещенную ярко—розовыми светодиодами с пушистыми сиденьями в тон.

— Довези меня до реки, приятель, — потребовал я, бросая водителю рикши пятидесятифунтовую купюру, когда Аня опустилась на сиденье рядом со мной, а парень ухмыльнулся и рванул с места, вклиниваясь в поток машин на скорости, пока мы летели по улицам в маленьком такси позади него.

— Я всегда хотела прокатиться на таком, — вздохнула Аня, и я повернулся посмотреть на нее, чтобы увидеть широчайшую улыбку на ее лице, когда она смотрела на проносящиеся мимо улицы Лондона, ее глаза расширились от удивления, когда она впитывала все это.

Она выглядела такой чертовски красивой, разгоряченной насилием и адреналином и такой полной жизни, что мне захотелось поймать ее в бутылку и украсть все это для себя.

Я наклонился, прежде чем смог остановить себя, мой рот захватил ее рот, и весь мир просто растаял, когда я почувствовал вкус этой восхитительной улыбки на ее губах.

Это был не просто поцелуй, не просто столкновение ртов, пытающихся что-то украсть друг у друга.

Нет. Поцелуй с Аней был похож на первый удар молнии в грозу. Поглощать ее губы было все равно, что откусить кусочек самого прекрасного запретного яда и добровольно пойти на смерть ради чистого гребаного экстаза от этого вкуса.

Она обхватила мою рубашку и притянула меня ближе, ее губы разошлись, чтобы ее язык мог встретиться с моим, а моя рука легла на ее бедро, и я притянул ее к себе, нуждаясь в каждом кусочке ее тела, который я мог получить.

Мое сердце свободно падало в груди, как будто я только что прыгнул с обрыва без парашюта, и хотя я знал, что реальность будет болеть как сука, когда она снова покажет свою уродливую голову, я был настолько захвачен наслаждением от прикосновения ее губ к моим, что не мог найти в себе силы, чтобы наплевать.

Рикша остановился, и крик заставил реальный мир вернуться к нам, как ведро ледяной воды, когда я неохотно разорвал наш поцелуй и оглянулся, чтобы увидеть, что ублюдки все еще преследуют нас с верхней части улицы.

— Вот и река, дружище, — сказал водитель рикши. — Прекрасная лента воды, которая проходит через сердце нашего великого и удивительного...

— Не преувеличивай, приятель, эта штука сотни лет использовалась как канализация, — сказал я, оборвав его, выпрыгивая из маленького розового такси и подхватывая Аню на руки, когда она последовала за мной.

Мост Миллениум подмигнул мне спереди, и мы снова перешли на бег.

На другой стороне дороги стоял туристический торговец, продававший всевозможную туристическую атрибутику — от магнитов на холодильник до снежных шаров, а также здоровый ассортимент одежды “Я люблю Лондон”.

К счастью для меня, он был полностью занят большой группой туристов, и я дернул Аню за заднюю часть его деревянного ларька, выхватил кожаную куртку с Юнион Джеком на ней и надел ее на нее, а затем взял плоскую кепку для себя и побежал дальше.

Смех Ани заглушал наши шаги, мы бежали все быстрее, и я вывел нас на мост Миллениум, по обеим сторонам которого были большие стальные перила, мы вдвоем пробежали через туристов и направились к дальнему берегу.

Справа от нас я заметил белый круизный теплоход, он был пуст и явно направлялся вверх по реке, чтобы начать дневной круиз. Ухмылка появилась на моих губах, когда я узнал водителя, и я резко повернулся, оглядываясь назад, чтобы убедиться, что наши друзья еще не догнали нас, прежде чем ухватиться за перила и взгромоздиться на них.

— Ты доверяешь мне, дорогая? — спросил я, оглядываясь на Аню, которая удивленно смотрела на меня, а нос речного крейсера проплывал подо мной.

— Ты собираешься прыгать? — вздохнула она.

— Я поймаю тебя, — поклялся я, подождав достаточно долго, чтобы увидеть ее кивок, прежде чем прыгнуть между крутящимся металлом, который шел вдоль стороны моста, и тяжело приземлиться на лодку внизу.

Гарольд удивленно вскрикнул, заметив меня, но я только ухмыльнулся, обернувшись к Ане, надеясь, что она не выскочит в последний момент.

Но, конечно, она не разочаровала, спрыгнув с моста еще до того, как я был готов к ее появлению, и покатилась плавно, как будто давно научилась падать.

Туристы вздыхали с моста, и я быстро стянул кепку, поклонился им и протянул ее.

— Следующее шоу начнется через час, — сказал я. — Будьте щедры, и в следующий раз я добавлю сальто назад!