Рассвет боли (ЛП) - Диан Кэтрин

Он очень, очень не хотел ни с кем разговаривать. Не сегодня. Не в ближайшие несколько дней.

Ему всегда требовалось время, чтобы прийти в норму после одного из его… инцидентов, и ему не нравилось, когда кто-то видел этот процесс. Если бы только он смог сбежать прошлой ночью, он бы разобрался с этим дерьмом на своих условиях.

То есть… если бы он добрался куда-нибудь до рассвета.

На самом деле он не думал об этом, никуда не собирался, просто хотел уехать. Возможно, он направлялся на север, потому что Герцогиня была на севере. Он не был уверен. И в конце концов это не имело значения. Потому что, когда он увидел аварию и стрельбу, он не смог проигнорировать кризис, даже если часть его желала, чтобы Амарада исчезла с лица земли.

А потом вечер пошёл под откос, и закончилось всё тем, что Рис ненавидел больше всего: он начал паниковать. И всё стало в миллион раз хуже из-за того, что Вэс это видел.

Бл*дь.

Бл*дь, бл*дь, бл*дь.

Рис не был готов встретиться с Вэсом лицом к лицу. Но, учитывая влияние Амарады на него, у него не было другого выбора, кроме как быть здесь, и винить в этом некого, кроме самого себя. Это настолько очевидно, что даже Кир не стал заострять на этом внимание, когда сообщал Рису о приказах в его адрес.

На самом деле Кир опустил много моментов, но отношения между ними, как правило, бывали немного натянутыми сразу после того, как всё заканчивалось коленом Кира в спину Риса и иглой в его шею. Рис знал, что это его собственная вина, от начала до конца, но всё равно немного злился.

Кир, вероятно, тоже. Он, наверное, задавался вопросом, почему он вообще держал Риса в штате. Рис тоже задавался этим вопросом.

Как бы то ни было, комудари смирился с тем, что сегодня вечером он не получит ничего, кроме односложных ответов, и просто сказал Рису, что тот должен сделать.

И он должен был сделать это с Вэсом.

С которым он увидится через 3, 2…

За распахнутыми двойными дверями открывался вид на роскошный зал заседаний совета, где стоял длинный стол из элегантного тёмного дерева и стулья с высокой спинкой, украшенные витиеватой резьбой. Свет, падающий от подвесной люстры, смешивался с сиянием настенных бра.

В дальнем конце комнаты, перед приставным столиком, уставленным графинами и бокалами, Амарада, одетая в мерцающее чёрное, похоже, давала Вэсу указания. У Риса пропал слух, поэтому он не расслышал слов, только увидел, как шевелятся накрашенные красным губы Амарады и как Вэс, выглядевший серьёзным и готовым к бою в своём чёрном тактическом снаряжении, стоит, скрестив руки на груди, и кивает.

Пульс Риса зашкаливал.

Было достаточно плохо, что он запаниковал, когда Вэс кормился от него, но потом Вэс увидел его в самом худшем состоянии. Почему, чёрт возьми, Рису приспичило так запаниковать?

Внезапное напряжение в теле Вэса говорило о том, что он знал, что Рис здесь, но он не поднимал глаз, пока Амарада не щёлкнула пальцами, отпуская его. Затем Вэс повернулся. Посмотрел на Риса.

Рис заставил себя сохранять спокойствие, когда Вэс приблизился. Чёрт, Вэс выглядел измученным. Его красивое лицо было осунувшимся, губы поджаты, движения казались немного скованными. Рису не нужно было встречаться взглядом с Вэсом, чтобы понять это. Он не мог смотреть в эти глаза.

После того, как Джонус вывел Риса из-под транквилизатора, доктор сообщил ему, что Вэс хочет его видеть. Рис сказал «нет». Он не был готов к разговору с Вэсом.

Он всё ещё не был готов.

Он не хотел видеть крушение того, что было таким охрененно хорошим. Рис, конечно, знал, что всё испортит. Он недостаточно хорош для отношений. Его жизнь — сплошной раздрай. Только посмотрите, что он сделал с Вэсом.

От этого у него внутри всё бунтовало.

Вэс ничего не сказал, просто указал на дверь. Рис автоматически повиновался ему и вышел в коридор. Они остановились сразу за дверным проёмом, на расстоянии метра друг от друга. Но ощущался этот метр как три тысячи миль.

Вэс прочистил горло, затем заговорил деревянным голосом.

— Встреча продлится около часа. Мы просто стоим по бокам от дверей.

— Окей.

— Я уверен, что мы здесь в качестве своего рода заявления. Не думаю, что она ожидает неприятностей.

— Окей.

Тишина сгустила воздух между ними. Взгляд Риса был устремлён в одну точку на груди Вэса, но на самом деле он не был сосредоточен.

— Рис…

Рис ненавидел то, что его дыхание участилось, что это было очевидно.

Вэс тоже прерывисто вздохнул.

— Прости, — прошептал он. — Мне чертовски жаль. Меньше всего на свете я бы хотел причинить тебе боль.

— Нет. Это не… — Рис покачал головой, не совсем понимая, что происходит, и не готовый к такому разговору. — Всё было совсем не так.

Вэс, казалось, не слышал его.

— Бл*дь, — пробормотал он, и это слово прозвучало приглушённо из-за того, что он провёл руками по лицу. — Бл*дь.

— Вэс. Вэс. Я… я иногда лажаю вот так. Это моя вина. Вот почему я не… вот почему я не люблю заставлять людей иметь дело со мной. Потому что я не могу…

— Что не можешь? — спросил Вэс, внезапно напрягшись.

Рис не знал, как закончить предложение. Он не знал, что имел в виду. Всё, что он смог выдавить из себя, было:

— Мне очень жаль.

Вэс судорожно вздохнул.

— О Боже, о Боже, пожалуйста, скажи мне, что ты не имеешь в виду…

Амарада прервала его.

— Мои гости уже прибывают.

С чувством, похожим на облегчение, Рис вошёл в зал совета и занял позицию слева от открытых дверей. Вэс перешёл на другую сторону. Краем глаза Рис заметил, как Вэс взглянул на него, а затем отвёл взгляд.

Амарада уселась во главе стола, чтобы её «гости» увидели в первую очередь её саму. Когда они начали входить, Рис не то чтобы расслабился, но вжился в свою роль. На него никто не смотрел. Такие люди, как они, в своих модных костюмах, с уверенностью, основанной на деньгах, привыкли к охранникам и слугам. Он ничего не будет значить ни для кого из них. Он будет практически невидим.

Он узнал нескольких — женщину и двух мужчин — из «Рубайята» и особняка лорда Тайсана, но даже сам Тайсан не взглянул на Риса. Слава Идайосу. Рис мог просто стоять здесь целый час и предаваться своим мыслям. Обычно ему было трудно успокоить свой разум и тело подобным образом, но после вчерашнего дерьма — а также из-за затяжных последствий ранения и транквилизатора — он погрузился в своего рода нейтральное пространство.

Всё изменилось — Боже, как же, чёрт возьми, всё изменилось — в тот момент, когда Рис уловил запах знакомого мускусного одеколона.

Его желудок скрутило. Сердце бешено заколотилось. Его руки задрожали.

«Он здесь. О, Боже, он здесь».

Рис пытался контролировать своё дыхание, пытался не реагировать. От реакции становилось только хуже. Он ничего не мог сказать, ничего не мог сделать, нигде не мог спрятаться. Только не от него.

«Ты принадлежишь мне. Ты ведь знаешь это, правда? Мой прекрасный мальчик, моё изысканное вино».

Рис знал эту походку, поступь этих ног. Он знал этот тёмный завиток волос на затылке.

Но отчим его не увидел. Не в этот раз.

Лорд Брон прошёл мимо. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он пересёк комнату, занял своё место и показал Рису свой красивый, надменный профиль.

К горлу Риса подкатила желчь. По спине заструился пот. Его дыхание участилось, пока он не почувствовал головокружение, как будто ему не хватало воздуха, но он заставил себя оставаться неподвижным, молчать.

«Наклони голову».

«Просто расслабься. Перестань дрожать».

«Ты же знаешь, я причиняю тебе боль, только когда ты расстраиваешь меня».

Когда Рис услышал голос своего отчима, он не был уверен, звучит ли он у него в голове или снаружи. Он не слышал слов, только интонации, которые он знал слишком хорошо, и это узнаваемое «Мм, да».

До него случайно долетели несколько слов: налоги, стоимость недвижимости, уровень занятости. Они звучали бессмысленно.