Бомбочка-Незабудка (ЛП) - Пекхам Кэролайн

— Мы все знаем, почему мы собрались сегодня вместе, — громко сказал Карло Росси, привлекая наше внимание к сицилийцу. Глава Коза Ностра не смотрел в нашу сторону, его ненависть к нашей организации была более чем очевидна по тому, как он старался избегать даже взгляда в нашу сторону. Но это не наша вина, что Фирма доминировала во всей Европе, в то время как они, русские и ирландцы наступали нам на пятки, как стая голодных шавок. Мы позволяли им есть то, что нам было не нужно, но все здесь знали, что Фирма — вожак. — Каждый глава семьи, сидящий здесь, осознал, что для сохранения нашего образа жизни необходимо пожертвовать всем. Мы должны отбросить прошлые обиды, чтобы гарантировать наше будущее.

Русские и ирландцы начали кусаться друг с другом через стол, и я зевнул, отключаюсь от них. С ними всегда было одно и то же: "ты чуть не убил меня", "я клянусь отомстить твоему роду", ля-лЯля. Я говорю, что они должны либо перестрелять друг друга, либо заткнуться нахрен. Но, видимо, русский наследник, Алексей, все еще был недоволен шрамом, который ирландский наследник, Тирнан, повесил на его красивую шею.

Мой телефон зажужжал в кармане, и я вытащил его, ухмыляясь над присланным мне Дэнни видео, на котором человек, очень похожий на разгневанного Алексея, был отжарен парнем, похожим на главу Cosa Nostra, и чуваком, который выглядел достаточно большим, чтобы разделить его на две части.

Спор за столом продолжался, и я посмотрел на мексиканцев, которые были слева от меня, наклонив телефон, чтобы показать сына, Алехандро. Он изо всех сил старался не выглядеть позабавленным, но когда его взгляд метнулся вверх, чтобы посмотреть на Алексея в знак признания шутки, клянусь, ухмылка коснулась его губ. Да. Это дерьмо было смешным.

— Мы пришли сюда, чтобы обеспечить мир и продолжить наше существование. Этого не произойдет, если жертвы и гордость не будут отброшены в сторону. — Дон Росси продолжал уже с меньшей яростью в своем тоне.

— Непростой приказ, старик, — сказал я, потому что этот ублюдок не собирался продолжать делать вид, что нас нет в комнате, если ему нравится такое расположение его лица.

— Это приказ, который гарантирует, что ты будешь таким же старым, как я. Или там, откуда ты родом, жизнь настолько несущественна? — спросил он ровным тоном, который говорил о том, что он не в настроении играть со мной.

— Зависит от жизни. — Я пренебрежительно пожал плечами, желая покончить с этим.

Препирательства продолжались, и я вернулся к своему телефону, когда Дэнни снова написал мне сообщение.

Дэнни:

Мы можем захватить их.

Бэнни:

Без сомнения. Наверное, пока лучше этого не делать.

Дэнни:

Зануда.

Я снова огляделся по сторонам, надеясь, что Дэнни действительно не собирается разводить здесь срач. Но я был уверен, что это не так. Он любил Па больше, чем я, и я знал, что он хочет, чтобы его последняя просьба была выполнена, даже если он будет судорожно пытаться выполнить ее.

— Прошел год с тех пор, как мы начали наши размышления, и пришло время воплотить их в жизнь. Я признаю, что потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть к новой реальности, но сопротивление бесполезно, — продолжил глава Коза Ностры.

Я закатил глаза от театральности и отправил Дэнни сообщение с картинкой Дарта Вейдера и коротким сообщением.

Бэнни:

«Сопротивление бесполезно».

Дэнни разразился смехом, который проигнорировали почти все, но Алехандро понял, я понял это по его холодному, ровному взгляду "я могу убить тебя мизинцем". Я был уверен. А может, и нет. Честно говоря, я не умел заводить друзей — у меня была склонность подозревать их в причинах, по которым они хотят моей дружбы, а потом я просто наносил удар. Это не способствовало длительной дружбе, это точно.

Правда, эти старые ублюдки воспринимали все так чертовски серьезно. Я ознакомился с соглашениями, которые были составлены, пока наш папа участвовал во всех этих маленьких мирных переговорах, и с радостью согласился с условиями. Что касается нас, то это не имело большого значения для наших операций. Каждый должен был оставаться на своей территории. У нас не было тех проблем, которые были у других с их проблемами распространения наркотиков по штатам. Мы всегда держали Англию в железном кулаке, и наша власть над остальной Европой тоже была практически непревзойденной. Мы просто должны были согласиться на некоторые послабления для ирландцев, сицилийцев и русских, чтобы они могли продолжать свои операции, и я полагал, что эти уступки стоили того, чтобы получить преимущества прочного мира.

— Согласен, — зашумели все за столом, не замечая, что я молчу. Но это было единственным камнем преткновения для меня, потому что я читал соглашение здесь и был уверен, что знаю, каким образом они хотят нас к нему привязать.

— Чтобы кровь перестала течь, нам нужно смешать семьи, — продолжал он, словно считал, что это его место говорить за всех нас, но все же я придержал язык, слушая, ожидая. — Мы должны убедиться, что все мы как-то связаны между собой, чтобы все подумали дважды, прежде чем начать войну против нас.

— Согласен, — синхронно ответили главы каждой семьи, и я снова придержал язык. Я никогда не был бараном и не собирался становиться им сейчас. Я приму собственное решение, даже если это будет стоить нам мира.

— У всех нас есть дочери, а причина существования женщины всегда заключалась в том, чтобы использовать ее в целях союза, так что вполне уместно, чтобы именно они были принесены в жертву здесь.

Принесены в жертву.

Мне ни капли не понравилось использование этого слова, и моя осанка напряглась, даже когда я откинулся назад в своем кресле, словно мне было абсолютно наплевать на все это. Но мне было не наплевать. Потому что я и Дэнни — это еще не все, что касается нашей семьи. В семье Батчеров родился еще один ребенок греха, хотя наша младшая сестра, Далия, избежала худшего из нашей родословной благодаря страхам нашего отца. Я почти не знал ее. Он отослал ее, когда ей было всего пять лет, и с тех пор она воспитывалась в частных школах—интернатах, вдали от нас и грязи, в которой мы погрязли, чтобы оплатить ее прелестные привилегии. Раньше я завидовал ей в этом, а позже радовался этому, радовался, что это невинное маленькое создание получило возможность выбраться из нашего бардака, если бы она захотела.

Но больше нет. Если мы согласимся на этот мирный договор, то она будет в нем, как и все мы, и я не был уверен, как я к этому отношусь.

— Как только девушки достигнут совершеннолетия, они должны выйти замуж за лидеров семей или тех, кто скоро станет донами. Этот обмен должен быть произведен в одни и те же сроки. Мы не хотим, чтобы кто-то отказался, потому что струсил и больше не заинтересован в союзе. Мы можем договориться об этих условиях?

Я был поглощен мыслями о судьбе сестры и почти забыл, что это касается и моей судьбы. Ну, моей или Дэнни. Один из нас должен был жениться на дочери одной из семей в этой комнате, если мы хотим выполнить свою часть сделки.

Я не очень хотел незнакомку в качестве невесты, но я также сомневался, что когда-нибудь встречу женщину, которую захочу вести к алтарю. У меня не было времени на это дерьмо. Кроме того, ни одна женщина еще не завладела моим вниманием настолько, чтобы я задумался об этом, хотя я полагал, что, поскольку мне всего двадцать четыре, время для этого еще есть.

Никто не возразил, и я тоже придержал язык. Мне не нравилась идея отправить мою младшую сестру к одному из этих ублюдков в невесты, но мы сможем перейти этот мост, когда до него дойдем.

— Хорошо. Теперь, поскольку моей дочери всего восемь лет и она самая младшая из девочек, я предлагаю, чтобы брак состоялся только через десять лет, когда она достигнет совершеннолетия.