Развод. Одинока. Свободна. Ничья? (СИ) - Иванова Ксюша

36 глава. Манипуляторша

— Тебе нельзя. Даже не смотри! — делает глоток вина из бокала.

Да разве же я на вино смотрю? Не-е-ет, конечно.

Слизывает капельку с нижней губки.

Моё тело невольно напрягается, подбираясь, как перед броском. И я бы уже давно "бросился" и "растерзал", но... мне нравится этот вечер, и то, что происходит с нами. Мне хочется еще растянуть вот это ощущение — словно предчувствие чего-то хорошего, еще лучшего, чем уже есть!

И я терплю из последних сил, чтобы не касаться ее, не обнимать, не целовать...

Но знаю, конечно, что впереди будет секс. И это как вишенка на торте.

Давно ли я пил по чуть-чуть, но каждый вечер? Давно ли это "по чуть-чуть" стабильно пару раз в неделю перерастало в "очень много"?

А сейчас мне и не надо. Мне и без спиртного — пьяно и сладко.

Я купаюсь в этом ощущении. В ощущении нужности, значимости для конкретной, определенной женщины. Нет, я не тешу себя надеждой, что она от меня без ума. Мне так и не надо. Мне и того, что есть пока за глаза.

Хотя нет! Надо! Потому что я от неё ещё сильнее без ума, чем раньше...

А она заботится обо мне.

Сама готовила ужин. Сама мыла посуду.

Зачем-то дважды померила мне температуру. Каждый раз, давая градусник, трогала губами лоб.

Принесла плед и укрыла меня...

Она заботится не так, как это делала Жасмин — вынужденно, потому что считала заботу обо мне своей обязанностью. И ничего не делала сверх нужного.

Не так, как Анаит. Вроде бы, как прислуга, но, конечно, всегда чуть больше. Скорее, как старшая сестра. И опять же так, словно я болен чем-то заразным, а она боится подхватить. То есть такая себе забота на расстоянии.

Здесь же... Искреннее беспокойство в глазах.

И третий раз за вечер ненавязчиво пытается заманить на обследование в больницу. Манипуляторша...

— Вот если бы мы сходили к доктору, и он сказал, что спиртное тебе можно, то тогда...

— Мне можно.

Мне можно, но я не буду. Почему? Потому что мне неожиданно приятно подчиняться этой женщине. Нет, не то, чтобы подчиняться, а просто... Дать ей возможность почувствовать, будто она управляет мною...

Я не хожу в больницы.

Чувствую, что если озвучу это ей, она не поймет. И в копилку моих странностей в её глазах добавится ещё одна.

Когда-то я провёл в ней безвылазно месяц. На моих руках там умерла сначала моя новорожденная дочь. Потом — моя жена. По моей вине.

Я не могу. Не вижу в этом смысла.

Досматриваем кино.

Ну, как досматриваем? Я бы и рад, честно! Но не слышу ни слова.

Слежу не за тем, что происходит на экране. Слежу за нею.

Мне кажется, она чувствует на себе мои горячие взгляды. Потому что то и дело закусывает губку. Потому что время от времени её пальцы поправляют локоны волос, собранных заколкой на затылке. Кончики крупных завитков касаются шеи...

Потому что, не отрываясь, смотрит в экран. И, такое ощущение, что почти не моргает.

— Вино нельзя... Тебя нельзя... Всё нельзя, — неожиданно для себя шучу я. — Вот она какая — жизнь в одном доме с женщиной!

— Эй! — ставит бокал на столик. Разворачивается ко мне.

Фильм идет своим чередом. Нескончаемый какой-то!

А мы снова зависаем друг на друге.

— А вот если мы..., - начинает она.

— Сходим к доктору? — с насмешкой перебиваю я. — Тогда всё будет можно?

— Скорее всего, да, — уверенно кивает она. Глаза смеются. — Но стопроцентной гарантии не дам.

— Это — дешевая манипуляция, между прочим! Но... Я готов торговаться!

Она становится на диван на колени и делает пару шагов в моем направлении.

— Да? — останавливается в десятке сантиметров от меня. — Каким будет предмет торгов?

Её халат завязан поясом и не имеет пуговиц. Это просто оружие массового поражения какое-то! Потому что он то вверху распахнется — и в вырезе становится видна грудь, то снизу распахнется до самых трусиков!

А я, между прочим, и так всё время в пограничном состоянии нахожусь между легким возбуждением и сильным.

И вот пока она двигается по дивану, снизу полы распахиваются!

И мне видно, как тонкая ткань беленьких трусиков выделяет губки.

Шумно втягиваю в себя воздух.

Заметив мой взгляд, тут же прикрывается халатом.

— Сними халат, — хриплю я.

— И за это ты завтра поедешь в больницу?

Ещё чуть-чуть и я соглашусь на все! Или... Что вероятнее, просто схвачу её и прямо вот здесь, на этом диване трахну!

Так, Алиев, убеди себя снова в том, что тебе нравится эта её игра! Ведь нравится же, правда?

Нравится. Очень. Но...

Можно ведь в нее поиграть и потом, позже?

А сейчас... Шумно втягиваю воздух, давая себе мысленное разрешение на всё. И...

В следующее мгновение она оказывается распята подо мной. Халат распахнут. А я с наслаждением располагаюсь между ее ног.

— Так нечестно, — смеется, делая вид, что вырывается.

— Я подумаю над тем, чтобы пойти в больницу.

Подумаю же не значит, что пойду?

Приподнявшись, сама целует меня в губы!

И я уже почти готов на всё...

37 глава. Приручить

Целую его.

Это так странно — самой его целовать.

Борису мои объятья и поцелуи уже давно были не нужны. Да я и не припомню, когда мне хотелось его трогать хоть как-то! Было. Конечно, было это. Но уже очень давно.

С Русланом... Мне кажется, что этому большому, сильному мужчине прикосновения просто вот физически необходимы.

Невозможно поверить в такое! Но я так чувствую...

У меня такое ощущение, что он словно бы привыкает к ним! Как будто его никто никогда не гладил по голове, не целовал в губы, не переплетал свои пальцы с его пальцами.

И он сначала замирает и прислушивается к себе — как будто бы пытается понять, нравится ли ему то, что происходит. А потом, решив, что да, все-таки нравится, с наслаждением отвечает!

Зависает надо мной на вытянутых руках.

Такой большой. Такой мощный. Как огромный опасный хищник!

И я с замиранием сердца протягиваю руку и... Глажу его по щеке.

Хочется сказать ему что-то такое... Особенное. Но я не знаю, что!

Сказать, что он красивый, что нравится мне очень?

Это так по-детски наивно! Разве взрослая женщина, желающая понравиться мужчине, завоевать его, будет говорить такую нелепость?

Но из меня буквально рвутся эмоции! И я не знаю, что с ними делать!

Прижимает щекой мою ладонь к своему плечу. Целует в середину.

Боже мой! Мне кажется, со мной такого никогда и не было раньше! Это так чувственно, так сладко, что внутри меня как будто что-то переворачивается. В лёгких куда-то исчезает весь кислород, и я, судорожно вдохнув, трогаю кончиками пальцев его губы.

Как могло мне еще недавно казаться, что он не самый красивый на свете мужчина? Как могло? Он прекрасен! У него такие губы...

— Руслан, — неожиданно для себя самой шепчу его имя.

Просто имя.

Ничего больше.

Но он словно только и ждал, что я хоть что-то ему скажу!

Как будто это — команда какая-то или просьба.

Со стоном срывается, яростно впиваясь в мой рот. Язык врывается внутрь, исследуя, завоевывая, сплетаясь в танце с моим языком.

Такое ощущение, что и не было прошлой ночи. Его руки так яростно срывают с меня несчастный халат, а потом и трусы, как будто Руслан изголодался по сексу!

И мне вдруг думается, что ему будет приятно, если я его раздену тоже! Не знаю, откуда такие мысли, но...

Нащупав край домашней мягкой футболки, тяну её вверх. Он поднимает руки. И я стягиваю её, специально касаясь его тела. Отбрасываю прочь. И... Не удержавшись, прикасаюсь губами к его груди.

И вот снова... Он застывает. Даже мышцы, кажется, превращаются в камень.

Трогаюь языком маленький коричневый сосок. И он неожиданно приглушенно, едва слышно стонет!

В мою голову приходит мысль... Ну, не то, чтобы я хоть раз когда-то раньше проявляла инициативу в сексе с мужем. Наоборот, я, действительно, избегала с ним близости! Потому что это всегда было... Как-то бесчувственно, что ли! Как будто бы сбросил напряжение да и дальше пошел! Я ничего, кроме отвращения, даже почувствовать не успевала!