Отшельник. Жизнь сначала. Просто не будет (СИ) - Архипова Елена

Они разошлись в разные стороны. Дубов и слышал, и видел, как лифт уехал, увозя Тихона вниз. А он сам, вместо того чтобы идти в палату к Ильке, прошел дальше по коридору. Он должен выяснить, к кому приезжал Тихон.

Пользуясь тем, что медсестры на посту не было, Дубов заглянул сначала в самую дальнюю из палат — там лежала пожилая женщина и с кем-то говорила по телефону. Судя по отрывку разговора, тот продолжался уже давно. Всё может быть, конечно, но почему-то Дубов был уверен, что Тихон шел не от неё.

Он быстро закрыл дверь и шагнул к другой палате. И вот здесь его ждал сюрприз.

Во второй палате спала молодая девушка. Неожиданно он узнал в ней ту самую подругу Ильки, которой должна была звонить Анжи.

Дубов в первую же ночь пребывания в его доме девушки проверил всю ту инфу, что ему рассказала о ней Анжи.

Сомнений не было — в этой палате была Наталья Григорьева, подруга Илларии.

Дмитрий окинул цепким взглядом всю картину: на больничной кровати спящая бледная девушка, огромный синяк на скуле и обеих руках. К сгибу левой тянется трубка от капельницы.

Кстати, на штативе было не лекарство, а, судя по надписи на бутылке, витаминный раствор.

Что за ерунда? Зачем ей витамины? Она же не наркоманка, которую сейчас выводят из дурмана? Вгляделся в сгибы рук — чистые. Прокол есть, но на правой руке и один-единственный. Видимо, брали кровь на анализ.

И тут, присмотревшись к синякам на запястьях девушки, Дубов четко увидел не просто синяки, а четкие синие, почти черные, следы от пальцев. Твою ж мать… Её насильно удерживали? Зачем?

Ответ пришел сам — зачем еще держат красивых и худеньких девушек за руки?

Так. Ильке пока нельзя знать об этом! Хорошо, что Наталья спит, и хорошо, что у неё, так же как и у Ильки, в палате свой туалет и душ. Есть надежда, что в коридоре подруги не встретятся. Ну хотя бы до вечера. А завтра, как получат результаты обследования, он сам Ильке расскажет о её подруге.

Хотелось бы еще понимать, что с Натальей произошло, а главное, кто её так и за что? Связано ли это с исчезновением Илларии или нет? Не может же быть такого, что Наталье досталось за Илларию от её горе-муженька? Или может?

А если всё-таки это из-за Илларии с ней так поступили? Тогда, значит, её здесь опасно оставлять.

Черт! Хоть самому звони Тихону!

Глава 22

— Папа приехал! — сын Мишка бежал в объятия отца, раскинув руки.

Валерий присел, подхватил сына, прижал к груди, уткнулся носом в его макушку, вдохнул ни с чем не сравнимый запах и понял, отпускает.

Обруч, стянувший грудь, лопнул. Слободскому получилось наконец вдохнуть полной грудью.

— Привет, сын.

— Привет, пап! — ответил ребенок в тон отцу и тут же смутился. — Отпусти. Чего ты меня как маленького?

Мишке в этом году семь исполнилось, считает себя уже большим, но иногда, вот так, как сегодня, летит навстречу отцу, забыв о своей “взрослости”.

Валерий послушно вернул сына на землю, пригладил вихор на макушке, улыбнулся:

— Соскучился, сын?

— Ну есть немного, — ответил по-взрослому.

— Прости, заработался я опять, — повинился, — ты уже ужинал? Я голоден как волк.

— Там сегодня Маняша рыбу приготовила, я её не люблю.

— Зря, рыбу надо есть. Она нужна для мозга, — улыбнулся, увидев сморщенный нос сына. — Ну пойдем, придумаем и тебе что-нибудь на ужин.

Придумать было из чего. Маняша, зная нелюбовь Слободского-младшего к рыбе, всегда втайне от хозяйки готовила какое-нибудь другое блюдо. Оксана ругалась, грозилась уволить, но Маняша всё равно делала по-своему.

— Миш, мама где?

— По своим женским делам уехала, сказала не ждать её к ужину. Ох уж эти женщины, пап! Откуда у неё столько дел? — вздохнул, явно копируя Маняшу.

Валерий Слободский с момента исчезновения дочери не находил себе места. Орал на подчиненных, орал на Тихона, который давно уже стал не только начбезом, но, в первую очередь, другом, и еле сдерживался, чтоб не орать на беременную жену.

Нормально мог говорить только с сыном Мишкой, да ещё со старой фотографией на стене кабинета. Жену Оксану почему-то с каждым часом после пропажи Ильки переносить становилось всё труднее.

Да, беременная, да, его ребенком. Но не мог, и всё тут!

Он не хотел еще детей. Считал, что Илларии и Мишки ему достаточно.

Дочь умница — выучилась и вернулась в страну, хотя могла бы и там, на западе, остаться. Нет, сказала, хочу помогать. Он рад был её возвращению. Не хотелось Слободскому своё детище Виталию оставлять.

Да, он как сын Дисы имел право на половину фирмы, но ведь не сделал ничего для фирмы, пришел на все готовое, занял кабинет отца и делал вид, что работает.

Диса их с Тихоном тупо перед фактом поставил: мой сын, не бросайте, если я сдохну. И когда только успел заделать-то его?

Баб как перчатки менял, утверждал, что никогда не женится, а как присел, так нате вам, не бросайте!

Поужинали с Мишкой вдвоем. Валерий, слушая рассказы сына о том, как он провел день, всё чаще задумывался и вспоминал первую жену Ирину.

Мишка проводил редкие дни с матерью, Оксана считала, что няня и для того и нужна, чтоб заниматься с ребенком.

Ну да, няня — для занятий днем и дома, водитель и опять няня — для поездок по репетиторам и кружкам, и снова няня — для того чтобы проконтролировать, умылся ли ребенок перед сном. А вот почитать книгу с сыном перед сном — это было уже на нем, на отце.

Ирина сама занималась с Илькой. Да, они тогда не могли себе позволить нанять няню на круглосуточное проживание, только по необходимости, если самой Ирине надо было ехать действительно по своим женским делам. В одной из таких поездок Ирина и погибла.

Случайно. Глупо…

Тихон потом всё прошерстил. Конечно, они подозревали Альберта и даже Дису. Но ни тот, ни другой не имели к гибели его первой жены отношения.

Они — он, Ирина и Илька — в тот вечер собирались в ресторан. Все вместе. Ирина поехала в салон “навести красоту”, как она это называла. Они с Илькой должны были подъехать, забрать её из салона и уже все вместе ехать ужинать.

В тот вечер два дебила не поделили парковочное место в центре города. Достали стволы, и понеслось: крики, мат, пальба без цели. Результат — шальная пуля, нашедшая Ирину, выходящую из салона…

Валерий уложил сына, почитал ему книгу перед сном, притушил свет в ночнике и ушел в кабинет. Захотелось выпить и поговорить.

Да, опять с фотографией. Хорошо, что Оксаны не было дома, она бы опять не поняла, устроила скандал. Что-то она всё чаще стала их устраивать.

Кстати, Оксана тоже стала какая-то нервная и дерганная в эти дни. С чего бы ей-то? Из-за пропажи падчерицы? Вряд ли. Тепла между дочерью и его второй женой не было. Сразу не заладилось…

Выпил первую порцию и сразу налил вторую. Встал перед фото и замер, глядя на лица друзей.

— Димон, ты ж из нас самый хваткий и продуманный был. Скажи мне, как ты, мать твою, попался на этот развод на дороге, а? — он задавал этот вопрос в тысячный, а может, уже и в стотысячный раз. Задавал, глядя на фото, обращаясь исключительно к Димону.

— А еще скажи мне, как ты вышел на этого хрыча Альберта? Когда? Как смог убедить его в том, что проект наш неубыточным будет? Когда собирался признаться? И ведь молчал, сученыш! До самой своей смерти молчал.

Слободский, не отводя глаз от фото, отхлебнул янтаря из хрустального стакана и продолжил монолог:

— Оба вы стервецы оказались. Один за моей спиной решил друга убить, другой, как оказалось, доверил право вести свои дела старой акуле Альберту. Не доверял, значит, им с Дисой?

Телефон, лежащий на рабочем столе, завибрировал входящим звонком. Так поздно мог звонить только Тихон. И в данный момент Валерий ждал от своего начбеза лишь одно — информацию о том, что тот нашел Ильку.

— Нашел? — спросил не конкретизируя. Знал, друг поймет.

— И да, и нет.

— Какого хрена… — начал было заводиться, но был прерван.