Она (не) для меня (СИ) - Ривера Полина

Нет… Мне некуда идти. Возвращаться домой сродни безумию. Что сделает отец, стоит мне показаться в городе? Вызовет Агарова и выдаст меня за него в тот же день. Я ведь хотела убежать? Скрыться от чужих глаз и никого не видеть? Я никому не была нужна – матери, отцу, Резвану… Всегда была на втором месте…

Молчу, стыдливо опуская взгляд. Не хочу его жалости… И вопросов о моей семье не желаю… Эмиль не тот человек, с кем можно ее обсуждать.

– Послушай, Ками. Давай вы переоденетесь и поужинаете? Девочка устала и проголодалась. Куда ты пойдешь? Здесь никто тебя не обидит.

– Играешь в благородство, Эмиль? – чуть не плачу я. Не хочу выглядеть в его глазах слабой и беспомощной. Как я устала от всех… От своей запутанной жизни, тайн и недомолвок, чужих планов. Эмиль ведь меня похитил не просто так? Я снова лишь пешка в чужой игре… Он хочет досадить Резвану и Отару Месхи. Отомстить за злодеяния, в которых нет моей вины.

– Камила, малышка капризничает. Она устала и проголодалась, – настаивает Эмиль.

Что я за мать, если не думаю об этом? Перевожу взгляд на испуганную бледненькую Нику.

– Ты прав. Мы переночуем, а завтра я уйду.

– Как пожелаешь, – по-прежнему спокойно произносит он. – Жду вас в гостиной через полчаса. Тебе хватит времени отдохнуть и переодеться к ужину?

Ну надо же… Какие мы вежливые. Вскидываю ресницы и отвечаю чуть слышно:

– Да. И… спасибо.

Валентина Петровна встречает нас на втором этаже. В уютной большой комнате пахнет живыми цветами и кондиционером для белья.

– Входите, гости дорогие, – улыбается милая полная женщина, взбивая подушки. – Вот одежда, держите.

Валентина Петровна протягивает мне домашний костюм и трикотажное платьице для Моники. К слову, идеально подходящие по размеру. Похоже, Эмиль все про меня знает?

– Спасибо. У меня нет нижнего белья, расчески и… Ничего нет, – тереблю ткань платья, словно это поможет успокоиться.

– Все есть, не волнуйтесь. Вот здесь стопочка с нижним бельем, здесь косметика и шампуни. Эмиль Александрович все сам заказывал. Самое лучшее, – с придыханием произносит домработница. – Расчески, зубные щетки, одежда, носочки… Все есть. Для малышки одежды немного, но…

– Много и не надо, мы завтра уезжаем, – опуская взгляд, бормочу я.

– Как пожелаете. Мое дело маленькое – помочь вам переодеться. Душ во-от за той дверью. – Валентина Петровна взмахивает ладонью, указывая на дверь.

Когда женщина покидает комнату, я остервенело сдираю с себя грязное ненавистное платье и раздеваю Монику. Сую платье в мусорное ведро.Набираю в огромную ванну горячую воду, добавляю соль, чудесным образом оказавшуюся на полочке, и смываю с себя этот день… Мою голову себе и малышке, замечая на тумбе фен, щетку и расческу для волос, средства для ухода за кожей и волосами. Эмиль готовился к нашему приезду. Он все планировал и следил за мной…

Моника смеется и брызгается пеной, пока я тщательно умываюсь, используя дорогущий гель для умывания. Надо же, какой ценитель и знаток этот Эмиль… Признаться честно, ему удалось меня удивить.

Одежда оказывается новой, красивой и подходящей по размеру. Одеваю Нику и сама облачаюсь в трикотажный домашний костюм. Носки и домашние тапочки покоятся возле кровати. Он предусмотрел все… Каждую, на первый взгляд, незначительную мелочь, которую обычно мужчины не замечают. Не забыл и про резинки для волос. Заплетаю Монике два хвостика и спускаюсь в гостиную. Эмиль одаривает нас довольной улыбкой и произносит:

– Прошу к столу. Повар приготовил много еды. Не знаю, что ты любишь? Может, расскажешь о своих вкусах, чтобы я предусмотрел и…

– Зачем тебе это? – не выдерживаю я. – Ты обхаживаешь меня, как…

– Ты мама моей племянницы, разве нет? Давай ужинать, Ками? А потом поговорим у меня в кабинете.

Глава 29.

Камила.

– Ешь, Ками. Что предпочитаешь? – томно протягивает Эмиль, взмахивая ладонью.

Складывается впечатление, что в гости ожидали как минимум королеву, а не простую девушку с ребенком.

– Салат, если можно, – пищу как мышка. Прокашливаюсь, боясь поднять на Эмиля взгляд. Уж очень он устрашающий: высокий, темноволосый, большеглазый. Если бы он был блондином, сошел за ангела.

– Нет, так не годится. Вы долго ко мне ехали. Тебе надо хорошо поужинать. Посмотри лучше на Монику – как она хорошо кушает. Да, малышка? Я твой дядя, можешь звать меня Эмиль.

О боже… Меня сейчас стошнит от приторности момента.

И как ему удалось незаметно положить Ничке вареную картошку и паровую котлету? А дочурка уплетает ужин за обе щечки, не обращая ни на кого внимания!

– Ты прав, Эмиль. Дорога нас утомила, а вода со снотворным добавила страданий.

– Прости, Камила. Никакого снотворного в воде не было, немного успокоительных капель растительного происхождения, не более… Ты уснула от волнения, страха и хронической усталости. Вот и весь секрет.

Стараюсь удержать подбородок на месте, чувствуя себя дурой. Ковыряюсь в тарелке, а потом заставляю себя съесть кусочек рыбы и порцию тушеных овощей.

– Ками, ты любишь сладкое? Я заказал профитроли, бисквиты с кремом, заварные пирожные, – продолжает удивлять меня Эмиль. Господи, откуда взялся этот мужчина?

Бубню в ответ что-то невразумительное, нетерпеливо ожидая завершения ужина. Мне хочется поговорить с ним. Что Эмиль хочет? Может он маньяк, откармливающий нас, как жертв перед закланием?

– Давай, Ника, пей компот, чтобы мама не переживала о тебе, – ласково воркует Эмиль с моей девочкой.

Вежливый тут выискался! Меня бесит его показная любезность… Лучше бы он вел себя с нами, как с пленницами.

Я торопливо съедаю пирожное и запиваю горячим чаем. Жду, пока Эмиль разделается с куском мяса на кости.

– Ты закончил? Мы можем поговорить?

– Дай мне минутку, – отвечает он. – Мне надо наведаться к раковине.

Понимаю – хочет до последнего казаться джентльменом. Не удивлюсь, если Эмиль тщательно почистит зубы после еды, чтобы не оскорблять моего обоняния.

Моника остается с Валентиной Петровной, а мы с Эмилем поднимаемся в его кабинет. Он находится недалеко от нашей с Никой спальни.

– Садись, Ками. Или предпочитаешь постоять? – улыбается он, а я чувствую едва уловимый аромат мятной пасты. Все-таки почистил зубы, пижон!

– Пожалуй, присяду. Разговор же будет долгим? – осторожно опускаюсь на край бархатного дивана.

– Я следил за тобой. Ты это хотела спросить? Мои люди ездили за вами и фотографировали. А потом сдавали мне отчётность, – с ноткой брезгливости в голосе отвечает Эмиль.

Я краснею как рак… Значит, нас видели тогда с Резваном? В его машине? В подворотне, гостинице и... Эмилю все докладывали? Как мы тайно встречались, прикрываясь занятиями Ники?

– Да, Ками, я все знал. Послушай, – он запускает ладони в карманы брюк и подходит ближе. Садится рядом, разворачиваясь ко мне… Боже, какой он… Интересный, странный, загадочный… Устрашающий и обаятельный.

– Мне плевать на твое мнение, Эмиль. Резван отец моей дочери, он…

– От трус! – не выдерживает Эмиль и встает. Отходит к окну и смотрит в синеву летнего неба. – Ты прекрасный цветок, Ками… Такую, как ты нужно держать в теплице. Кормить, поить, беречь и гордиться. Показывать всем, как трофей, а не скрывать, как грязный постыдный секрет. Твой Рези… Мерзавец и трус.

– Тогда зачем ты украл меня? Если Резван, по твоему мнению, меня не хватится? – слезы щиплют глаза, а горло сдавливает спазм. Еще чуть-чуть и я разрыдаюсь.

– Сначала я был уверен, что он тебя любит. Все, что я хотел – причинить ему боль. И Отару…

В словах Эмиля космос из боли… Миллион пылинок или песчинок разных чувств: ненависти, глубокой обиды, желания отомстить, понять… Бесконечность эмоций, в которых он каждый день тонет.

– И… Почему ты решил, что ошибся? Я уверена, что он меня ищет. И я… Зачем ты тогда меня украл, если убежден, что Резвану плевать на наше исчезновение?