Развод. Одинока. Свободна. Ничья? (СИ) - Иванова Ксюша

Но он неожиданно ласково прижимает правой рукой к себе за талию, чтобы не упала. Так, в обнимку, и ведёт к машине.

— Ты только молчи сейчас. Поняла? — бурчит, не глядя на меня.

Да я, вообще-то, не самоубийца, хотя вопросиков к тебе накопились вагон и маленькая тележка.

Молчу.

— Поняла? — переспрашивает он.

— Ты ж сказал молчать...

Хмыкает.

Хотя блин! Может, это тоже такое вот проявление его отношения к женщинам? Молчи! Закрой рот и не отсвечивай! Что это такое?

Кто-то глупый и неугомонный во мне прямо-таки требует сейчас высказаться! В конце концов, я ему не жена, чтобы меня...

Стоп! Ксюша! Ты на самом деле слышала сегодня версию о том, что этот человек, агрессивный, жестокий, страшный человек, можно сказать, тиранил свою жену, а потом убил её! Такие вещи на пустом месте не сочиняют.

Смотрю, как он садится рядом со мной на заднее сиденье.

В глаза бросаются сбитые в кровь костяшки пальцев. Кровавый бинт на вчерашней ране. Смотрит прямо перед собой в одну точку. Глаза прищурены. На скулах играют желваки. Челюсти сжаты.

Ксюша, зачем тебе ввязываться в это всё? Зачем тебе проблемы? А они у тебя уже есть! А будет ещё хуже...

Ваха курит возле машины и не садится внутрь.

Я нервничаю, переживая за парня. Потому что мне кажется, что вот сейчас Темнейшество психанет, что Ваха не везёт нас домой, и ему снова перепадёт.

Не выдерживаю.

— Может, позвать Ваху?

Медленно переводит взгляд на меня. Это у него получается, как в фильмах ужасов — успеваешь прочитать молитву до того момента, как какой-нибудь жуткий монстр фокусируется на несчастной жертве!

— Всё-всё! Молчу-молчу! — поднимаю вверх руки, типа сдаюсь.

— Я напугал тебя?

В смысле, напугал, когда накинулся на Бориса? Или в туалете, когда чуть не изнасиловал? Или напугал, когда твои знакомые рассказывали о тебе страшные истории и вручали визитки, чтобы звонила, когда потребуется спасение от тебя? В какой момент напугал? Или мне все озвучить?

— Мне уже можно разговаривать? — иронично уточняю, понимая, что он явно остыл, раз спрашивает.

— Я не должен был бить ему морду?

— Интересный вопрос. С одной стороны, конечно, нет. Потому что мы, вообще-то, на минуточку, были на приёме у самого губернатора и то, ради чего ты туда ходил, явно не получится. С другой стороны... - наверное, я немного схожу с ума от произошедшего, но несу всё, что приходит на ум! — Мне прям вот было хорошо, когда ты ему врезал!

И это — чистая правда! Потом я, конечно, перепугалась и ужаснулась, но в самом начале чуть в экстаз не впала, когда Борис огрёб давно заслуженных пилюлей.

— Значит, должен, — неожиданно его губы растягиваются в улыбке.

Пораженно пялюсь на него.

Темнейшество, оказывается, умеет улыбаться. И улыбка у него, оказывается, красивая. И странный ведь человек — только что чуть не убил Бориса, а теперь вот улыбается...

— У меня есть парочка вопросов к тебе. Серьёзных. И я хочу их задать до того, как мы поедем к тебе домой.

Да! Надо выяснить всё сейчас, пока я ещё вполне себе могу просто выйти из машины и... Ну, например, вызвать себе такси и поехать к Маше! Потому что, кто знает, как пройдёт вторая моя ночь в доме этого человека...

— Женщина, а можно отмотать до того момента, когда ты молчала? — иронично косится в мою сторону.

— Поздно. Плотину уже прорвало.

— Так я и думал, — вздыхает. — Тогда, может, дома поспрашиваешь? А то Ваха отравится никотином.

Смотрю в окно, как бедный парень прикуривает очередную сигарету от той, которую докуривает.

Жалко его.

— Ладно.

Ой, то есть я сейчас согласилась снова поехать к нему?

Дорогие читатели, приглашаю вас в свой авторский тг-канал — ссылка во вкладке "Обо мне" ПК-версии Литнет. Там у меня визуалы к историям, викторины и розыгрыши промо, общение и просто интересно)))

24 глава

Всю дорогу у Темнейшества звонит телефон. И он сначала просто отключает. Но потом, уже подъезжая к дому, всё-таки отвечает кому-то. Слушает, напряженно глядя в одну точку. В машине ощущается, что он весь, как пружина — на взводе.

Да, проблем у него теперь, наверное, море будет... По моей вине. Хотя нет! По его... Это же он настоял, чтобы я его сопровождала...

Ворота открываются. Мы въезжаем во двор.

Темнейшество вылетает из машины, что-то рассерженно говоря в трубку.

Во дворе в сумерках два охранника бегают вокруг беседки, ловя кого-то.

— Хватай его!

— Сам хватай! Ты в перчатках!

— Что там происходит? — спрашиваю у Вахи.

— Да повадился какой-то щенок во двор лазить, — объясняет Ваха, открывая мне дверь. — Поймаем, выбросим, а он снова появляется. Уже и забор проверили — ни подкопа, ни дырок никаких. Вообще непонятно, откуда приходит. Как мёдом ему тут намазано!

Из-за беседки раздаётся страшный визг, как будто мужики по меньшей мере этого пса раздавили.

Бегу туда.

Один из охранников несет за шкирку в вытянутой руке маленького грязного щенка. Щенок извивается, лупя по воздуху крупными лапами.

Мордаха милая, уши висячие.

— Какой хорошенький! — умиляюсь я. Руки сами тянутся к зверю.

— Он грязный, — охранник, который несёт щенка, даёт мне несколько секунд почесать зверя за ухом, а потом огибает меня и вместе с ним идет к воротам.

Топаю следом. Жалко. Бедное животное. Бездомное, как и я.

Парень открывает ворота, ставит за них щенка и выпрямляется, чтобы закрыть дверь. Но животное, мгновенно сориентировавшись, разворачивается, проскакивает ему между ног и несется, звонко лая во двор! С размаху ударяется в мои ноги. И остаётся сидеть рядом, повизгивая и глядя мне прямо в глаза. Ну, или куда-то вверх... А мне просто кажется, что в глаза...

Присев на корточки, глажу.

— Маленькая собачка. Милая. Хорошая моя, — ластится к моей руке, отчаянно виляя хвостом.

— Это — кобель.

Оборачиваюсь. За моей спиной стоит Темнейшество, засунув руки в карманы брюк.

— А можно...

Я не собираюсь просить его о собаке! Нет, Ксюша, ты не станешь! Ты здесь сама на птичьих правах! Но оно само как-то получается.

-...он останется? — говорю это и чувствую себя маленькой девочкой, которая просит у родителей оставить животное, которое притащила с улицы.

— Можно, — пожимает плечами. — Только ты за ним ухаживаешь сама.

Ну, естественно! Конечно!

Борис ненавидел собак и заводить не хотел. Впрочем, кошек тоже любовью не баловал. Пару лет назад у нас жил кот. Так вот Бориса боялся, как огня. Когда он входил в комнату, кот выходил из неё в ту же минуту. Когда он сдох, заводить другого я не стала...

— Оей! Да что ж это такое! Руслан, оно подерет мебель! Оно погрызет всё! Испачкает! — выговаривает Анаит Темнейшеству. Мне всё слышно. Она возмущена. Она злится.

Закрываю поплотнее дверь, чтобы не слушать.

Они на кухне. Я в ванной на первом этаже. Мою щенка. Он пытается грызть трубку от душа. Встает на задние лапы, царапая поверхность ванны.

Мало тебе, Ксюша, проблем было, да?

Заворачиваю его в мое личное полотенце, которое забрала у Бориса. Он пытается лизнуть меня в нос.

— Так! Успокоился! Замер! Не лижись!

Пеленаю поплотнее, разворачиваюсь с ним на руках, и оказываюсь перед Темнейшеством.

— Как дела?

Просторная ванная в долю секунды сужается, а температура, по ощущениям, вырастает на пару градусов.

Щенок, пригревшись, замирает, прижатый к моей груди.

— Руслан, прости, что притащила его сюда! Я даже не знаю...

Я даже не знаю, что я с этим псом теперь делать буду! Он ведь есть захочет, а я даже представить себе не могу, как беру для него что-то из чужого холодильника! Тем более, что Анаит явно против.

А еще щенок может нагадить где-то... И это будет кошмар...

— Всегда мечтал о собаке.

О! И мне его расцеловать хочется! Если бы не пёс на руках, я бы на эмоциях могла и решиться на такое!