Тот, кто меня защитит (СИ) - Черничная Даша

Ладно, Ольга, девочка ты не маленькая, сама должна понимать куда. Куда еще ходят парни со стояками? Ясно же — к другим девушкам. Телкам. Блядям. Ну кто у него там может быть? Явно не нежный цветочек, ждущий дома, как верная жена ждет своего моряка из плавания. Тем более я знаю, что он живет один и никаким цветочком там не пахнет.

Поднимаюсь с кровати и слежу за тем, как машина выезжает с территории дома. Марат окончательно превратился в Яда: газанул так, что колеса заревели, подняли пыль над землей — и был таков.

Меня разрывает изнутри от незнакомых ранее чувств: с одной стороны, я чувствую облегчение, давление на голову пропало, я могу спокойно выдохнуть и легко ходить по своей комнате.

С другой стороны, злость зарождается где-то внизу живота и поднимается выше, принося в горло горечь. Отчетливо осознаю — я не хотела, чтобы он уезжал к другой. Меня будто макнули с головой в грязь.

Неужели обязательно это делать? Нельзя справиться со своим стояком самостоятельно?

Тут же даю себе мысленную пощечину, пытаясь прийти в чувства. Ну кто я такая, чтобы решать, что ему делать с собственным стояком? Он может пойти и засунуть его куда угодно: хоть в свою руку, хоть в чужую вагину.

Эти мысли еще больше обволакивают меня чернотой и грязью.

Так, ладно, Марат просто крутой тип, от которого потекла моя крыша. А что, может, мне послушать совета Алехандро и действительно переспать с Ядом? Почему нет? Решу две проблемы одним махом: и девственности лишусь, и мрачного надзирателя. Уверена, наша интрижка не останется незамеченной отцом, и Яду обеспечен пинок под зад. Север не простит своему подчиненному связи с родной дочерью.

Выключаю свет. Ложусь обратно в кровать, обкатывая каждую мысль и пытаясь уловить суть, вгрызться в смысл. Но все размазывается, краски смешиваются, я не могу разобраться: где мои фантазии, а где реальность.

Примерно через два часа слышится звук подъезжающего автомобиля, и я спешу к окну. Стараюсь встать так, чтобы меня не было видно с улицы, даже к занавеске не прикасаюсь, но Марат все равно кидает взгляд наверх через лобовое стекло.

Я спешу отпрянуть от окна и прыгнуть в кровать, вновь укрываюсь с головой простыней. Тут же нервно прикусываю губу и прислушиваюсь.

Я не слышала, как Яд прошел по коридору, только тихий щелчок двери его комнаты — и далее тишина.

А потом… потом… Потом в душе начинает литься вода.

Безотчетно, неконтролируемо на глаза наворачиваются слезы.

Значит, ездил трахаться с другой.

Какая же ты дура, Ольга! Ты ведь сразу поняла, куда он поехал, так в чем тогда дело? Что за сырость развела?! Сейчас самое время собраться, лечь на бок и уснуть. Завтра сложный день, и тебе потребуется красивое лицо, а не заплывшее нечто, издали напоминающее помидор.

Так и не дав ни единой слезинке скатиться, закрываю глаза и рвано выдыхаю.

Марат — свободный парень, а ты адекватная, пусть иногда психованная девушка. Нам двоим придется сосуществовать какое-то время, поэтому доставай свою вменяемость и начинай вести себя как взрослая девочка.

С этими мыслями и засыпаю.

На удивление, сплю я спокойно, без волнений и тревог. Утром просыпаюсь и решительно встаю с кровати. Прикладываю ухо к двери ванной: тишина. Для уверенности стучу дважды, а после открываю дверь.

В комнате никого, и я, расслабившись, замыкаю дверь, чтобы Марат не смог попасть в ванную со своей стороны, и принимаюсь приводить себя в порядок.

Собираю волосы в хвост, на лице минимум косметики — подчеркнуть брови и глаза. Всю свою оставшуюся гордость тоже собираю и цепляю на себя маску любезности.

Надеваю спортивные леггинсы и удобную спортивную футболку. Вполне себе приличный внешний вид. Подбородок вперед, взгляд вверх.

Еще довольно рано, вряд ли я встречусь с кем-то в такую рань. Обычно суета на кухне начинается ближе к десяти: отец завтракает на работе, а я зачастую обхожусь кофе. Иногда готовлю себе завтрак, ничего нет такого в том, что я готовлю сама для себя — я прекрасно справляюсь.

С мыслями о том, что в спокойствии, с чашечкой капучино с карамелью смогу встретить этот день и не чокнуться, я уверенными шагами топаю на кухню.

На входе торможу, будто напоровшись на непробиваемую стену.

Он.

Глава 14. Он

Стоит, мирно попивая что-то из кружки.

Кофе. Что же еще? Наверняка черный, без сахара, молока и сиропа. Крутые парни по утрам чаек не гоняют.

Сколько я видела Марата — он всегда в черном. Сегодня же он меня удивил: синие джинсы, обтягивающие крепкий мужской зад и сильные бедра, и футболка, под которой видно, как перекатываются мышцы.

Не нужно видеть его лицо, чтобы знать — этот парень крут. Сзади, спереди, аура его суровости всегда осязаема, хоть руку протягивай и щупай.

Он не пользуется парфюмом. Только гель для душа, который едва слышно. Собственный мужской запах перебивает любой искусственный. Втягиваю в себя воздух, пытаясь нащупать еще какой-то аромат. Посторонний, женский. Но ничего не слышно, только уже знакомый запах мужчины, какой-то привычный.

Стоп. Засмотрелась. Глазею на него, как монашка, не видевшая никогда мужчину.

— Доброе утро, принцесса, — говорит он, даже не оборачиваясь ко мне.

У него глаза на затылке, что ли?

— Как ты узнал, что это я? — удивляюсь и прохожу в кухню. Встаю позади Яда.

Тот моментально оборачивается и вперивается в меня взглядом. На лице снова непробиваемая маска — ни единой эмоции, только в глазах жгучие смешинки. И лицо сразу так преображается…

Кажется, будто ему не двадцать девять, а девятнадцать лет. Беззаботный парниша, мой ровесник.

— Ты шаркаешь правой ногой. — Пока, Марат, привет, Яд.

Жалит, как обозленная пчела. Все-то он знает, видит, слышит. Я уже начинаю понимать, почему отец держит Яда так близко.

— В десять я сломала эту ногу, — отвечаю, пожав плечами.

— Кофе будешь? — спрашивает он, по-прежнему не сдвинувшись с места.

— Буду, — решаю поэкспериментировать, — сделаешь?

— Сделаю, — смотрит, не двигается и кофе делать не собирается, походу.

Мы залипаем глаза в глаза. У Мара темные, как и он сам. Под глазами мешки. Плохо спалось? Или вчерашняя шалава укатала парня? Полный пакет, все включено, ультра all inclusive.

Не сговариваясь, расходимся в разные стороны. Я сажусь на стул, он клацает кнопкой кофемашины и медленно отпивает свой напиток.

Спустя минуту Марат ставит передо мной чашку и отходит обратно к окну, только теперь стоит лицом ко мне.

— Всегда так рано встаешь? — спрашивает, как бы между делом рассматривая мое тело.

Интересно, о чем он думает? Я не вижу вообще никакого интереса к себе, скорее так, для проформы пробежался глазами. Есть увечья? Нет? Отлично.

Отчего-то становится обидно. Я ведь красивая. И тело у меня отличное, знаю это. Бедра, грудь — имеются, ноги ровные, волосы длинные, ухоженные.

Неужели я совсем не нравлюсь ему? Так глупо ожидать каких-то эмоций от… как там его называют? Пес Севера? Бессердечная тварь, не знающая ни любви, ни нежности.

— Да. А ты? — я все-таки решаю ответить, потому что мое молчание становится подозрительным.

— А я как придется, — вроде и сказано обычным тоном, но клянусь, я вижу, как по его лицу пробегают тени.

Мимолетные, их можно было и не заметить.

— Ты запер меня в доме, — утверждаю спокойно, вообще ни одной ноткой не выдаю своей злости.

— Вынужденная мера, — кивает так беззаботно, будто это для него не значит ровным счетом ничего.

— Не делай так больше без видимой угрозы, — стараюсь говорить спокойно, но выходит как-то сквозь зубы, поэтому решаюсь добавить: — Пожалуйста.

Марату вообще насрать на мои попытки, поэтому он равнодушно бросает:

— Посмотрим.

Хочется его ударить, так, чтобы ладонь горела от соприкосновения с мужской щекой, чтобы с него спала вся эта бравада спокойствия.

— Не веди себя как обиженная пятилетка, и я не буду запирать тебя, — продолжает бесстрастно и будто издеваясь: — без видимой причины.