Любить вампира – сплошной хаос (ЛП) - Хейс Аура

Какого черта? Меня что, засунули в холодильник?

Моргаю, пытаясь разогнать туман в голове, но из-за пульсирующей боли в виске трудно сфокусировать взгляд. Я зажмуриваюсь и снова открываю глаза, надеясь, что зрение наконец прояснится.

Осторожно касаюсь места, откуда исходит боль, и с губ срывается глухое шипение. Под пальцами прощупывается огромная пульсирующая шишка. Пальцы оказываются мокрыми, и я понимаю, что волосы слиплись от засохшей и свежей крови.

Что, черт возьми, произошло?

Упираюсь рукой в пол и пытаюсь сесть, насколько позволяет раскалывающаяся голова. Боль так выматывает, что мне требуется несколько попыток, чтобы приподняться. Обхватив голову руками, я подтягиваю ноги и сажусь, скрестив их перед собой.

— Твою ж мать, — хриплю я, и мир вокруг постепенно начинает проясняться. Такое чувство, будто мое тело пропустили через мясорубку. Что эти вампиры вытворяли со мной после того, как я потеряла сознание? Будто мое бесчувственное тело пинали вместо мяча.

Чуть придя в себя, я пытаюсь осмотреться, но кругом так темно и сыро, что трудно что-либо разглядеть.

Под ногами старый каменный пол. Прищурившись, я различаю перед собой прутья тюремной решетки. Провожу пальцем по металлу, и на коже остается ржавчина.

Сердце начинает бешено колотиться от осознания того, в каком положении я оказалась. Понятия не имею, где нахожусь. Вампир, похитивший меня, скорее всего, где-то рядом, а я — легкая добыча. Пусть я и умею справляться с преступниками, но я всего лишь человек против как минимум двух вампиров, а чутье подсказывает, что их здесь гораздо больше.

Зав придет за мной?

Он должен. Он чувствует меня как никто другой, и с его вампирским чутьем и недостатком терпения ему вряд ли потребуется много времени, чтобы понять, что меня похитили. Зная его, он, вероятно, последовал за мной почти сразу после того, как я ушла. Не думаю, что он сильно отстал.

Я делаю несколько медленных вдохов, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Он идет за мной. Мне просто нужно набраться терпения и разобраться в том, что происходит.

По мере того, как глаза привыкают к темноте, я пытаюсь осмотреться, но кроме своей клетки почти ничего не вижу. Единственный источник света — несколько дрожащих язычков пламени в настенных подсвечниках снаружи. В воздухе пахнет сыростью, пылью и затхлостью. Мы что, где-то под городом? Вряд ли они вывезли меня за пределы Чикаго.

С трудом поднимаюсь на ноги: мышцы протестующе ноют, все тело ломит после того, как меня сюда притащили. Уверена, вампир особо не церемонился, когда просто вырубил меня и швырнул сюда.

Я хватаюсь за прутья камеры и дергаю их, проверяя на прочность. Они ржавые, но, к сожалению, все еще прочные. Одна сторона моей камеры примыкает вплотную к каменной стене, а другая соединена с соседней камерой. Навесной замок на двери я бы вскрыла, будь у меня хоть какой-нибудь инструмент, но в данный момент мне нечем это сделать.

Собравшись с силами, я пытаюсь пнуть дверь своей камеры, но та не поддается. Крик разочарования вырывается из моего горла, и я запрокидываю голову к потолку.

— Береги силы, — раздается поблизости хриплый голос.

Я взвизгиваю от неожиданности и резко оборачиваюсь к соседней камере.

Она погружена во мрак, и сначала я думаю, что схожу с ума и слышу голоса в голове, но, присмотревшись, я замечаю движение в темноте.

— Эй? — осторожно окликаю я.

В ответ раздается стон, а по каменному полу скребут цепи. Из темноты постепенно проступает фигура: мужчина подтягивается к решетке, разделяющей наши камеры.

Поначалу он не поднимает головы, отчего я не вижу его лица. Насколько мне удается разглядеть, у него длинные темные волосы, которые спадают спутанной завесой. На нем рубашка, похожая на тунику, и штаны, явно видавшие лучшие дни. Изношенная ткань покрыта бурыми пятнами крови и местами изорвана до дыр. Удивительно, что одежда вообще еще на нем держится.

Длинные, тонкие пальцы цепляются за прутья решетки. Его ногти сломаны под странными углами и покрыты коркой грязи и засохшей крови. Присмотревшись к обнаженным участкам кожи, я могу сказать, что он истощен и напоминает скорее скелет, обтянутый кожей, чем здорового человека.

Как долго он здесь находится? Кто он?

Что-то в нем напоминает мне испуганного зверька, и я молчу, ожидая, когда он снова заговорит. Он тяжело вздыхает, опускает руки и устало приваливается к решетке.

— Не трать силы зря, — наконец выдавливает он сиплым, скрежещущим голосом, и я невольно морщусь от этого хрипа. Такой звук издает человек, когда просыпается после слишком долгого сна и еще не успел прочистить горло.

— Как тебя зовут? — не могу удержаться от вопроса.

Мужчина долго молчит, и мы снова сидим в тишине. У меня складывается впечатление, что он вообще мало разговаривает. Кто знает, как долго он здесь томится, судя по его состоянию.

— Меня уже давно никто об этом не спрашивал, — в его голосе слышится боль.

— Можешь не отвечать.

— Вален, — наконец шепчет он через мгновение.

— Привет, Вален. Я Селин, — отвечаю я, и по его резкому вдоху понимаю: прошло очень много времени с тех пор, как кто-то в последний раз произносил его имя.

— Селин, — эхом повторяет Вален. — Я сожалею о том, что с тобой скоро произойдет.

— О чем ты? — Я тут же вспоминаю, в каком положении нахожусь.

Вален временно отвлек меня.

Темные пряди слегка смещаются, и я наконец различаю лицо Валена. Он по-прежнему смотрит вниз, но по его чертам пляшет свет от свечи. В этих отблесках я успеваю рассмотреть густую щетину, аристократический нос и глубоко посаженные глаза под тяжелыми бровями. Для человека, который выглядит таким изможденным и печальным, он все еще излучает силу и зрелость.

Я также различаю блестящую, сморщенную кожу, испещренную старыми шрамами. Он поразительно красив — неземной, почти потусторонней красотой, какой я никогда прежде не видела. Но сейчас этот несчастный человек — лишь тень того, кем когда-то был.

— Я уже перепробовал все, что сейчас наверняка приходит тебе в голову. — Вален выдавливает эти слова хрипом и замолкает, чтобы откашляться. — От них не сбежать.

— Кто они? И что собираются со мной сделать? Почему им нужна именно я? — Меня пробирает дрожь от его слов. Вален поднимает взгляд, и я встречаюсь с его глазами — такими темными, что они кажутся почти черными. Если бы в отблесках огня не проступал едва заметный коричневый оттенок, я бы решила, что из них вытянули весь цвет. В них столько опустошения и безнадежности, что передо мной будто не человек, а лишь то, что от него осталось.

Тяжело вздохнув, он еще сильнее ссутулился.

— Я не знаю, зачем им понадобилась именно ты. Но никто из тех, кого приводили сюда до тебя, не пережил и первой ночи.

Глава сорок вторая

— Блять! — рявкаю я, наверняка сокращая лет на десять жизнь случайной старушке, проходящей рядом.

Я прочесал город вдоль и поперек в поисках хоть какой-нибудь зацепки, которая указала бы, куда увезли Селин, но ничего не нашел. Это выводит меня из себя. Я вампир, однако все мои сверхчеловеческие способности бесполезны. Кто бы ни похитил ее, он тщательно замел следы, и я не уловил ни малейшего намека ни на запах Селин, ни на запах того ублюдка-вампира, за исключением крови на бетоне, где они ее схватили.

Мой связной и его команда обыскали все, что только могли, но безрезультатно. Луна тоже ничего не слышала.

Я чувствую, как безумие просачивается в мысли, и держать внутреннего зверя в клетке становится все труднее.

Он хочет вернуть свою пару. И ему плевать, кого придется убрать с дороги ради этого. Клыки уже в сотый раз прокусывают губу, и я никак не могу заставить их втянуться надолго.