Баллада о зверях и братьях (ЛП) - Готье Морган

Я люблю её.

Эта одна-единственная мысль вырывает из моей груди судорожный вдох.

Я никогда раньше не позволял себе даже думать об этом слове в отношении неё.

Влечение — да.

Страсть — определённо.

Уважение — безусловно.

Но любовь?

Ножки табурета скребут по полу, когда я резко отталкиваюсь от картины. Я люблю её. Кого я обманываю? Я давно уже влюблён в неё, просто не хотел признавать этого даже самому себе. Я влюблён в Иларию Шэй Китарни, и не хочу прожить без неё и ни дня больше.

Я срываю фартук, даже не смыв с рук краску, и спешу вниз по лестнице, один этаж, другой, пока не оказываюсь перед дверью её спальни. Поднимаю кулак, чтобы постучать, намереваясь признаться в своих чувствах, заключить её в объятия, поцеловать, забрать её тело, разум и душу, но внезапно останавливаюсь, словно очнувшись от кратковременного оцепенения.

Что я делаю?

Я опускаю руку.

Всё это время я ждал её. Сдерживал свои чувства и свои руки — по большей части, ведь я всё же обычный человек. Но я обещал ей то, чего ей не дал никто другой. Я обещал дать ей свободу принимать собственные решения. Я бы солгал, сказав, что это не разорвёт меня на части, если она покинет Троновию, если выберет жизнь с другим мужчиной, но я не смогу жить с собой, если стану подталкивать её и влиять на её решение. Она заслуживает шанс самостоятельно выбрать свою судьбу, даже если меня в ней не будет.

Демон.

Я отступаю, стараясь ступать тихо, и возвращаюсь обратно наверх в студию. Когда я поворачиваю за угол на вершине лестницы, я смотрю издалека на её портрет и поражаюсь тому, насколько она похожа на Целестиала. Я видел наброски и картины с Энвером Солом и слышал рассказы о его магии от отца и дяди. Теперь я не могу не заметить сходства между Энвером Солом и Шэй. У неё его магия, и если она хотя бы наполовину так же сильна, как был он, у нас есть шанс победить Дрогона, если Бастиан и его Пожиратели Душ освободят его.

Знает она это или нет, но я принадлежу ей. Всё, что я могу предложить: мои сильные стороны, мои слабости и даже пугающие стороны моей личности — всё это принадлежит ей.

Возможно, я проклят за это, но я принадлежу ей.

Я принадлежу ей.

Я принадлежу ей.

Я принадлежу ей.

И, может быть, только может быть, она станет моей.

ШЭЙ

Дни быстро сменяются неделями, и, внезапно я осознаю, что живу в Троновии уже целый месяц, и что странно — мне кажется, будто я должна была быть здесь всю свою жизнь. Ещё страннее и тревожнее то, что мы так и не получили вестей от Мидори. Я ожидала хотя бы, что мои родители пришлют какие-то требования или угрозы с целью обеспечить моё освобождение и безопасное возвращение, но ничего. И не только меня беспокоила эта тишина — король и его племянники тоже кажутся непривычно напряжёнными из-за этого.

Я придерживалась строгого распорядка, чтобы не думать о неизвестности, окружающей мою семью. Посещала лекции профессора Риггса, тренировалась с Атласом и часами сидела в Калмаре, изучая историю Далерина, Целестиалов и выискивая любую информацию о редкости Связи.

Атлас в последнее время кажется более занятым, и вне наших занятий я провожу с ним совсем мало времени. Часть меня боится, что наш случайный эпизод в его комнате разрушил ту дружбу, которая могла бы у нас сложиться, но, когда мы тренируемся вместе, во мне просыпается искорка надежды, тихо шепчущая, что в итоге всё наладится.

Мне хотелось поговорить с ним об этом случае, но я держала рот на замке и следила, чтобы все темы наших разговоров оставались строго профессиональными. И вот, спустя три недели и пять дней после того неловкого отказа, я лежу в постели, уставившись в потолок, зная, что он спит надо мной, не ведая ни о чём. Стыд снова прожигает мой живот, и вместо того, чтобы продолжать лежать здесь, погружаясь в смущение, я сбрасываю одеяло, одеваюсь и отправляюсь вниз.

Мне не хочется в этом признаваться, но, с тех пор как Никс стал учить меня рукопашному бою дома и бегать со мной по утрам, мне начало нравиться это занятие. Я знаю, что Никс получит инфаркт, если я побегу одна, но сегодня у меня нет учёбы, и я просто хочу очистить голову. Я подхожу к ключам, висящим на крючках, и ищу связку Никса, твёрдо намереваясь вернуться до того, как он проснётся, но кое-что привлекает моё внимание. На конце ряда крючков, на пятом, который всё это время оставался пустым, теперь висит золотая табличка с моим именем, а под ней болтается связка ключей от дома. Колеблясь, я протягиваю руку и беру их. Я снова и снова читаю своё имя, думая, что, должно быть, мне это кажется, но нет. Кто-то заказал для меня именную табличку и связку ключей, и я никогда раньше не чувствовала себя настолько любимой и нужной.

— Надеюсь, ты не против, что твоё имя теперь на стене, — раздаётся голос.

Я оборачиваюсь и вижу Атласа у подножия лестницы, одетого для него необычайно просто: в свободную рубашку и спортивные штаны. Его волосы слегка растрёпаны, как будто он только что встал с постели.

Я верчу ключи в руке, ошеломлённая этим трогательным поступком.

— Это ты сделал?

— Подумал, что тебе давно пора иметь собственный комплект.

Между нами растягивается долгая тишина. Я должна чувствовать себя неловко из-за того, что мы просто стоим и смотрим друг на друга, мысленно умоляя другого что-то сказать, но это, наоборот, успокаивает. Иногда мне кажется, что я могла бы провести целый день, просто сидя с ним в молчании, и меня бы всё равно услышали. Мои руки начинают светиться, и впервые мне не стыдно за это. Атлас сделал что-то невероятно доброе и внимательное. Трудно не радоваться, даже если между нами сейчас странности.

— Ты счастлива или злишься? — спрашивает он, и в его глазах мелькает печаль.

— Думаю, это самый лучший подарок, который я когда-либо получала.

Он, кажется, удивлён.

— Ключи?

— Дом.

— У тебя всегда будет здесь своё место.

Между нами снова повисает уютная тишина, но я не позволяю ей длиться долго:

— Я как раз собиралась пробежаться.

— Уверен, Никс будет в восторге от утренней пробежки на рассвете в выходной день, — он усмехается.

— Вообще-то, — я делаю маленький, неуверенный шаг к нему и шепчу: — Я ему не сказала, что ухожу.

Атлас тихо смеётся и, скрестив руки на груди, опирается бедром о перила лестницы.

— Не могу дождаться, чтобы увидеть его лицо, когда он проснётся и обнаружит, что тебя нет.

— Хочешь пойти со мной? — выпаливаю я, прежде чем успеваю обдумать свои слова.

Он приподнимает бровь.

— Куда ты бежишь?

Пожимаю плечами.

— Не знаю. Куда ноги понесут, наверное.

Он на мгновение задумывается, проводит пальцами по своим волосам, а потом поднимает взгляд и встречает мой.

— Есть одно место, которое, думаю, тебе стоит увидеть.

После споров о том, стоит ли оставить Никсу записку, чтобы он знал, куда я ушла, или просто дать ему проснуться и впасть в панику, мы быстро черкаем послание и оставляем его на обеденном столе, прежде чем выскользнуть за парадную дверь. Мы бегом пересекаем сонный город, и я наслаждаюсь прохладным утренним ветерком, который играет в выбившихся из хвоста прядях волос.

Атлас ведёт меня вверх по холму к Старнборо, но вместо того, чтобы навестить членов своей королевской семьи, мы пробегаем мимо замка и спускаемся вниз в западную часть королевства, что тянется вдоль леса. Я ещё не была на этой стороне Троновии, и она выглядит совершенно другим городом. Вместо каналов и высоких домов в ряд здесь царит уютная, сказочная атмосфера. С лесом на заднем плане вместо гавани мы продолжаем спускаться мимо скромных одно- и двухэтажных домов с белыми штукатурными стенами и тёмно-коричневыми деревянными балками. Я чувствую себя так, словно попала в сказку, а Атлас ведёт меня прямо в зачарованный лес.