Рожденные лунным светом (ЛП) - Стрит Криста

Почувствовал это.

Внутри меня плавала крошечная светящаяся нить, навсегда связавшая меня с Эйвери. Меня захлестнула волна удовлетворения, в горле заклокотало урчание. Мне хотелось выпятить грудь. Бить в барабаны. Кричать на весь мир, что Эйвери принадлежит мне.

Я заявил на неё права. Пометил её. Жадно овладел ею. И теперь она принадлежала мне, и я всегда буду беречь и защищать ее.

У меня перехватило дыхание. Боже, как же я любил её.

Я притянул её к себе и осторожно повернулся на бок, так что её голова оказалась у меня на сгибе локтя.

Эйвери крепче прижалась ко мне, её дыхание мягко щекотало мою шею. Я снова почувствовал связь. В меня хлынули эмоции Эйвери. Они были тусклыми и слабыми, потому что она спала, но я всё равно их чувствовал.

Удовлетворение.

Абсолютное счастье.

Я раздулся от гордости.

И неистовая… любовь.

У меня перехватило дыхание, когда я почувствовал её любовь ко мне. Это тёплое, ароматное чувство окутало меня сиренью и шёлком, убаюкало облаками.

— Я бы умер за тебя, — тихо прошептал и поцеловал её в щёку. — И я сделаю всё, чтобы спасти тебя.

Я лежал рядом с ней несколько секунд, которые растянулись в минуты. Смотрел, как она спит, и запоминал её черты. Она была моей. Я должен был защищать её и оберегать.

А это означало, что мне нужно её оставить.

Мне не хотелось её отпускать, но должен был.

Я выскользнул из-под одеяла и быстро оделся, наблюдая за спящей возлюбленной.

Меня охватил страх. С наступлением вечера Эйвери мерзла все сильнее. Сила, которую придала моя магия, уходила.

У нее под глазами появились тёмные круги. Хотя утром их не было. Ее кожа была такой бледной, как свежевыпавший снег. Несколько часов назад она выглядела немного румяной. И хотя её грудь всё ещё поднималась, дыхание стало поверхностным и редким.

Я посмотрел на бледный полумесяц от моих зубов на ее шее. Моя метка. Она мерцала в свете камина. Я провел по ней пальцем так осторожно, что Эйвери даже не пошевелилась.

Моя.

Моя пара.

Эйвери хотела, чтобы я оставил на ней свою метку. Она знала, что это значит, но всё равно выбрала это, а значит, хотела быть моей, и теперь она моя.

Но надолго ли?

Эта мысль едва не поставила меня на колени, обрушившись на меня безжалостной лавиной отчаяния.

Нет.

Я не мог её потерять.

Я чуть не зарычал, но подавил рык и бесшумно направился к двери. Когда открыл её, замок тихо щёлкнул, и по моей коже пробежала волна магии.

Я закрыл за собой дверь, и замок со щелчком захлопнулся. Не успел я обернуться, как из темноты коридора донёсся мягкий, соблазнительный голос.

— Я уже начал думать, что ты никогда оттуда не выйдешь. — Николас прислонился к стене, скрестив ноги. На его лице читалась скука, но я заметил блеск в его глазах.

— Как давно ты тут ждёшь?

— Достаточно долго, чтобы понять, что происходит в вашей комнате. — Он пожал плечами. — Я же говорил, что буду рядом.

Я стиснул зубы. От мысли, что он слышал, как я занимался любовью с Эйвери, слышал её крики и стоны, мне захотелось оторвать ему голову.

Вампир закатил глаза.

— Не злись. Я уже слышал все это раньше. — Он оттолкнулся от стены и направился ко мне. — Может, вернёмся к работе?

Я коротко кивнул, потому что боялся открыть рот, пока внутри меня кипела ярость.

Вместо того чтобы бросить в меня очередной колкий комментарий, вампир благоразумно направился обратно в библиотеку Сакраментум.

Несколько сотрудников прошли мимо нас по коридору, держась в тени, опустив головы и стараясь не шуметь.

В этих огромных стенах работают сотни ведьм, колдунов и сверхъестественных существ, но они всегда вели себя очень тихо, не было ни болтовни, ни смеха.

— Они нашли что-нибудь новое? — прорычал я, нервно сжимая и разжимая кулаки.

Николас поджал губы.

— Кажется, мастер Эмброуз что-то нашёл. Когда разговаривал с ним несколько минут назад, он захлебывался энтузиазмом, а это о многом говорит. Как ты знаешь, горгульи редко приходят в восторг, если только не находят что-то очень интересное.

Я гулко шагал по коридору, спеша в библиотеку. Когда мы подошли к гигантским монолитным дверям библиотеки, Николас пропустил меня внутрь.

Как и прежде, войти в комнату было всё равно что шагнуть в пустоту. Невидимые силы тянули меня назад, замедляя движения и приглушая звуки.

Несколько горгулий сидели на лестницах, по которым они взбирались на высокие полки, чтобы достать книги и свитки. Полки тянулись на многие мили в огромной бесконечной пещере. В отличие от библиотеки в Сан-Франциско, полки здесь не парили в воздухе, а прочно стояли на земле.

В углу за столом собралась группа сверхъестественных существ, внимание которых было приковано к большому фолианту. Они тихо перешёптывались. Возможно, они говорили на нормальной громкости, но защитные чары приглушали их голоса. Рядом с ними сидела горгулья и указывала на разные места в большой книге своим изогнутым когтем.

— А, майор Джеймисон. — К нам, прихрамывая, подошла ещё одна горгулья, одетый в мантию, похожую на ту, что носил мастер Романус. Кобальтово-синяя шерстяная мантия была ему коротка и едва закрывала когтистые лапы.

— Мастер Эмброуз, — сказал Николас, поклонившись. — Полагаю, документ, о котором вы мне говорили, у вас?

— Да. — Горгулья поманил нас изогнутым когтем и указал на стол, на гладкой деревянной поверхности которого лежал одинокий свиток.

Даже на расстоянии я мог видеть, насколько он старый. Несмотря на магию омоложения, которая пульсировала в воздухе, края свитка выглядели изношенными, пергамент пожелтел, а крошечные трещины и разломы сгибали свиток под неестественными углами.

Когда мы подошли, группа в углу затихла и посмотрела на нас. Они возобновили свой приглушённый разговор только после того, как мы прошли мимо.

Я стиснул зубы, стараясь подавить гнев. Моя пара умирала. Я оставил её одну в наших покоях. И поиски шли чертовски медленно.

Я уже собирался отнести горгулью на руках, потому что так будет быстрее, когда он наконец добралась до стола.

— Вот мы и на месте. — Мастер Эмброуз встал на табурет и очень осторожно развернул свиток.

Я широко раскрыл глаза. На свитке не было текста. Только изображение символов или, возможно, фигур, образовывающих круг. Фигуры были такими крошечными, что невозможно понять, кто это, но они стояли в кругу, взявшись за руки.

Я изучил остальную часть рисунка. Фигуры раскрашены очень бледными красками, как будто когда-то этот рисунок был ярким, но от времени потускнел. Всего на прямой линии насчитал десять кругов. Все они разного размера и разных цветов: красного, фиолетового, жёлтого, зелёного, синего.

Николас приподнял бровь.

— Что ж, это интересно. Можете рассказать нам, что это такое и что это значит?

Мастер Эмброуз сцепил когти.

— Мы считаем, что это изображение солнечной системы земель фейри. — Он постучал по кругам, нарисованным на линии, один за другим. — Дафнис, Джулик, Меримум, Эвкаладас, Титун… — перечислил он планеты по порядку. — А это, — добавил он, постучав по кругу в конце линии, на котором виднелись слабые следы фиолетового цвета, похожего на орхидею, — Сафринитская комета.

Уперев руки в бока, я нахмурился, внимательно изучая рисунок.

— С чего вы взяли, что это Сафринитская комета?

— Посмотри на дату внизу. — Он указал на крошечное чернильное пятно прямо под бледно-фиолетовым шариком.

Пятно оказалось двумя строчками текста, такими крошечными, что я едва мог их прочитать. Я резко вскинул голову.

— Это даты появления Сафринитской кометы в землях фейри. Первый раз две тысячи лет назад и на прошлой неделе, но эти строчки такие маленькие. Их легко принять за кляксу. Как ты их разглядел?

Мастер Эмброуз ухмыльнулся, обнажив устрашающе острые зубы, но вместо ответа лишь пожал плечами.

Николас усмехнулся.

— Не зря болгарские библиотеки известны на весь мир. Наши горгульи высоко ценятся за свои уникальные находки. Я понимаю, почему вы так воодушевлены, мастер Эмброуз. Это действительно редкая находка.