Любить вампира – сплошной хаос (ЛП) - Хейс Аура

Когда наши губы соприкасаются, на плите срабатывает таймер, и мы отпрыгиваем друг от друга.

— Блять, — выдыхает Селин. — Забыла его выключить.

Я отступаю с разочарованием, но не прежде, чем даю ей прочувствовать каждый твердый дюйм моего тела, пока она соскальзывает со столешницы.

Селин уходит переодеться, а я выключаю таймер.

Из спальни доносятся ее шаги, и через секунду включается душ.

Картина ее обнаженного тела под струями воды никак не помогает справиться с бешеным стояком.

— Миднайт, — сквозь зубы говорю я. — Твоя мать станет моей погибелью. Не в буквальном смысле, ибо меня не так-то просто убить, но как минимум — погибелью для моего члена.

— Мяу.

Я вздыхаю.

— Спасибо, приятель.

Селин заканчивает принимать душ и выходит в гостиную босиком, одетая в крошечные синие хлопковые шорты и майку в тон.

Чертова искусительница.

Она прекрасно знает, что со мной делает.

— Я пойду в душ, — бормочу я, проходя мимо нее.

Мой член буквально стоит колом в молчаливом протесте, но время еще не пришло. Пока нет.

Выйди из душа я нахожу ее свернувшейся калачиком на диване под флисовым пледом. Миднайт, изредка моргая, смотрит на меня из своего домика в углу, где мнет лапками ткань.

Я устраиваюсь рядом с ней на диване, беру ее за лодыжку и осторожно переношу ее ноги к себе на колени. В ответ она дарит мне ленивую, сонную улыбку и натягивает одеяло так, чтобы оно укрывало нас обоих.

По телевизору идет фильм — что-то кровавое и уморительное, что мгновенно затягивает меня.

Примерно час спустя я краем глаза замечаю движение и бросаю взгляд на Селин. Ее темные ресницы касаются щек, она начинает засыпать. Я смотрю, как она пытается держать глаза открытыми, и медленно отодвигаюсь в сторону, а потом сдаюсь и осторожно беру ее на руки.

Медленно, чтобы не потревожить, я, сняв покрывало, укладываю ее на кровать. Она ничего не говорит, лишь сонно бормочет, когда я выключаю лампу и укрываю ее одеялом.

Я присаживаюсь на край кровати, наблюдая, как она погружается в сон. Ее длинные темные волосы, не скованные привычными резинками, веером рассыпаются по моей подушке. Комнату наполняет нежный звук ее дыхания, а грудь равномерно поднимается и опускается. Под тонкой тканью топа проступают твердые вершины сосков, и мягкие изгибы ее тела дразнят меня с каждым ее вдохом.

Я максимально осторожно провожу пальцем по ее щеке, чтобы не разбудить. Она тихо улыбается во сне от моего прикосновения, и это ощущается как некая победа. Даже без сознания она знает, что в безопасности со мной. Я никогда не причиню ей вреда и не позволю сделать это кому-либо другому.

Ярость накатывает вновь, потому что кто-то уже причинил ей вред. Возможно, не физически, но они вторглись в ее личное пространство, разгромили всю квартиру и заставили ее чувствовать себя оскорбленной.

Тихие всхлипы и морщинка на ее лбу побуждают меня выйти из спальни. Моя ярость становится почти осязаемой, и будить ее — последнее, чего я хочу. Мне нужно пойти и что-нибудь убить. Или кого-нибудь.

Будучи уверенным, что она в безопасности в моей квартире (пока она спала прошлой ночью, я тайком установил новейшую систему безопасности), я глажу Миднайта, который спит, свернувшись клубочком, и выхожу из апартаментов и спускаюсь вниз.

Мой телефон издает звук, и я бросаю взгляд на экран. По моему лицу медленно расползается улыбка.

Идеальный, блядь, момент.

Глава двадцать первая

Под покровом ночи и проливного дождя я несусь по улицам с такой скоростью, что любой случайный взгляд улавливает лишь размытый силуэт. Я мог бы взять машину, но сейчас мне необходимо ощущение ледяного ветра и холода на коже. Это помогает мне сохранять ясность мыслей и не забывать о главной цели — очистке улиц от наихудшего вида грязи.

Я достигаю пункта назначения — роскошного отеля в центре города. То, что с виду кажется эксклюзивным заведением высокого класса, куда пускают лишь людей, на деле является главным местом встреч для всех сверхъестественных существ Чикаго. Это действительно отель, однако он используется не только для этого. В этих залах проходят конференции, светские рауты, тайные собрания и даже сексуальные оргии.

Зданием владеет группа могущественных сверхъестественных существ, которые следят, чтобы все работало как часы. За свои годы я не раз использовал его для встреч, и сейчас это место подходит идеально.

Я демонстрирую швейцару членскую карту, в ответ на что он кивает, и распахивает передо мной дверь. Я быстро прохожу в наш условленный номер и замечаю у окна своего связного.

— Что там у тебя для меня? — спрашиваю я.

Вампир без лишних слов протягивает мне папку, после чего скрещивает мускулистые руки на груди и снова устремляется взгляд на город, пока я изучаю информацию. Его волосы коротко острижены, а глаза имеют яркий синий оттенок.

— В этот раз улов что надо. — Я радостно присвистываю. Это тот самый конченый ублюдок, за которым я охотился месяцами. Он почуял неладное, и, хотя я всегда осторожен и заметаю следы, его паранойя взяла верх. — Всегда приятно иметь с тобой дело. — Я хлопаю его по плечу и в ответ слышу лишь рычание.

Не теряя ни секунды, я быстро покидаю отель. Не останавливаюсь, пока не проскальзываю в подъезд заброшенного, обветшалого здания на окраине города. Это место будто специально создано для того, чтобы укрывать там такую мразь, как Фрэнк Денверс.

Ему каким-то образом удавалось ускользать от полиции, сея хаос в разных городах. Насилие и убийства составляют лишь малую часть его послужного списка, и прямо сейчас я планирую положить этому конец.

Бесшумно переступая, я крадусь вдоль стены и замечаю небольшой огонь, горящий в печи посреди комнаты. Сам Фрэнк сидит перед ней на старом диване с дырами, не заботясь ни о чем на свете. Я не могу удержаться и фыркаю при виде подключенного телевизора. Полагаю, он не хочет пропустить свои любимые реалити-шоу, пока скрывается. Из тела, подвешенного в углу комнаты, мерно капает кровь Я морщу нос от смеси запахов: пота и немытого тела Фрэнка, вперемешку с гниющим смрадом трупа.

Вкус и запах крови резко меняются, когда тело начинает разлагаться. Она становится почти невыносимо прогорклой — примерно, как для человека прокисшее молоко.

Я надеялся, что мой связной предоставит информацию достаточно быстро, чтобы я успел добраться до Фрэнка раньше, чем он добавит в свой список новую жертву, но, увы, я опоздал. По крайней мере, я могу гарантировать, что эта жертва будет последней в его списке.

Пепел медленно кружится в воздухе, пропитывая комнату запахом серы. Дождь помогает заглушить этот запах. Обычный человек все равно ничего бы не почувствовал. Фрэнк считает, что здесь он в безопасности. Он думает, что сможет вернуться в Чикаго и заниматься своим обычным дерьмом. Вместо этого он заплатит жизнью.

Приятно вернуться к одному из моих любимых занятий, поскольку в последнее время оно отошло на второй план из-за Селин.

Я не из тех, кто любит затягивать с выходом на сцену, поэтому вальяжно вхожу в помещение и открыто приветствую Фрэнка.

— Как жизнь, Говнюк? — Я прислоняюсь к колонне в паре шагов от него и скрещиваю ноги.

Шоу начинается.

— Ты кто, блядь, такой? — он вздрагивает и подскакивает с дивана. Несмотря на огонь, его дыхание вырывается клубами пара, и, когда Фрэнк открывает рот, я замечаю, как сверкают его отвратительные желтые зубы.

— Я мог бы сейчас выдать что-то банальное по типу «я твой худший кошмар», но это отчасти правда. — Мои шаги эхом отдаются от стен, пока я неспешно приближаюсь к цели. Этот идиот пришел один, так что сегодня у меня легкая добыча. Что несколько разочаровывает, поскольку я бы не отказался от массовой резни. — Ты был очень непослушным мальчиком, Фрэнк. — Я вижу точный момент, когда моя аура поглощает его, и он весь содрогается. Его тело знает, что нужно бежать, но разум упрямится, как у большинства людей, и он прирастает к месту.