Поцелуй Дыма (ЛП) - Пеннза Эми

‒ Ты хочешь, чтобы я это сделал?

‒ У тебя это получается гораздо лучше, ‒ лениво сказал Алек. ‒ Старик, ‒ добавил он.

Лакхлан бросил на него недовольный взгляд. Затем он опустил на меня мягкий взгляд.

‒ Это сложный дар. Что-то, на освоение чего уходит много времени, ‒ пока он говорил, в его глазах собралась влага, которая, казалось, горела огнём.

Моё сердце бешено заколотилось, когда воздух вокруг кровати... заискрился. Другого слова для этого не было. Потоки, казалось, танцевали по моей коже, как шампанское.

Лакхлан моргнул, и идеальный крошечный бриллиант скользнул по его щеке.

У меня перехватило дыхание. Инстинктивно я потянулась к нему, любопытствуя посмотреть, так ли он реален, как выглядит.

‒ Нет, ‒ пробормотал Алек, нежно сжимая мою руку. ‒ Позволь ему отдать это тебе.

Лакхлан медленно снял мерцающий драгоценный камень со своего лица и поднёс его к моему рту. Сердце бешено колотилось, я приоткрыла губы.

Огонь. Он лизнул мой язык... и всё же он не обжёг. Жар струился от моего рта к каждой клеточке моего тела, обжигая, не причиняя вреда. Алмаз растворился, и меня затопило чувство благополучия, лучшее, чем что-либо, что я когда-либо испытывала. Лучше, чем лучшая еда, или самый большой кайф от вина, или самый взрывной оргазм.

В мгновение ока все ломота и боли, связанные с выкидышем, исчезли. Волочение в моих конечностях. Грубое, исцарапанное чувство в моей утробе. Ноющая головная боль, гудящая в висках. Всё это исчезло, оставив меня покрасневшей и охваченной благоговением.

‒ Вау, ‒ сказала я, затаив дыхание, когда волна удовольствия отступила. ‒ Это было... спасибо.

‒ Не за что, ‒ ответил Лакхлан, улыбаясь золотистыми глазами.

Возмущённый голос Алека донёсся из-за моего плеча.

‒ Лучше, чем оргазм? Мы это ещё посмотрим.

Капли дождя ударили мне в лицо, резко выдернув меня из воспоминаний. Я вздрогнула и встала, собирая клетчатое одеяло, которое взяла с собой на крышу, где Алек и Лакхлан приземлились в нашу первую ночь в Лондоне.

«Трудно поверить, что это было неделю назад», ‒ подумала я, открывая тяжёлую стеклянную дверь пентхауса и ныряя внутрь. Когда я закрыла её, дождь начался всерьёз, намочив крышу и заставив городские огни мерцать в темноте. Завывал ветер, и я спрятала босые пальцы ног под шотландку. В Лондоне было не так холодно, как в Высокогорье, но все равно холодно. Если бы кто-нибудь из парней застал меня без носков, они бы устроили истерику.

Я фыркнула себе под нос. Они, вероятно, сделали бы больше, чем это. Алек погрузил бы меня в тёплую ванну, пока Лакхлан разводил огонь. Прошло несколько дней с тех пор, как он исцелил меня, но они оба всё ещё вели себя так, как будто я была сделана из стекла. Это было мило, но в то же время немного... ну, раздражало.

Я вздохнула, и от моего дыхания дверь затуманилась.

У непрерывного изнеживания была и другая оборотная сторона. А именно, наша сексуальная жизнь была за гранью не существования. Как бы я ни настаивала, что готова возобновить наши ночные занятия, они настаивали на обратном.

‒ У нас полно времени для этого, девчушка, ‒ сказал Алек.

‒ Твоё здоровье важнее, ‒ согласился Лакхлан.

За исключением того, что со мной всё было хорошо. Мне не нужна была ещё одна миска супа или массаж спины. Мне нужны были два рослых, возбуждённых горца, чтобы заставить мои пальцы скрючиться. Проблема заключалась в том, что, если бы я ждала, пока упомянутые горцы сделают первый ход, мне пришлось бы ждать очень долго.

Очень. Боже, мне нужно было услышать этот сексуальный акцент, рычащий на меня в постели. Или на диване. Или столе. Мне было всё равно, где.

Я решительно кивнула своему отражению, затем повернулась и зашагала через гостиную, шотландка развевалась за моей спиной, как плащ. Спальни находились на другой стороне пентхауса, с видом на Гайд-парк. Хотя днём ребята тусовались со мной в главной спальне, ночью они спали в отдельной комнате, говоря, что «не хотят меня беспокоить».

Ну, не более того.

Решимость бурлила в моих венах, я направилась в их комнату. Когда я приблизилась к двери, в коридор донёсся голос Алека.

‒ Значит, то, что она человек, не проблема?

Я остановилась, чувствуя, как у меня покалывает кожу на голове.

Секундой позже раздался тяжёлый вздох Лакхлана.

‒ Это никогда не будет идеальным. Но это не имеет значения.

‒ Верно. Мы знаем, что она плодовита.

О, мой Бог. Я зажала рот рукой, чтобы не издать ни звука. Моё сердце колотилось так сильно, что у меня закружилась голова.

Лакхлан пробормотал что-то, чего я не расслышала. Затем Алек сказал:

‒ Мы должны заявить на неё права. Это поможет.

Ещё один вздох, и Лакхлан произнёс:

‒ Пройдёт некоторое время, прежде чем я смогу заставить себя прикоснуться к ней.

Коридор расплылся, когда слёзы наполнили мои глаза. Как я могла быть такой глупой? Все мои первоначальные инстинкты были верны. Я им не нравилась. Они хотели только друг друга. Но их вид был под угрозой вымирания.

Моё горло горело. Им не нужна была пара. Они хотели суррогатную мать.

И если я откажусь, у них была власть отменить мои желания. Они могут запереть меня в башне своего замка и выбросить ключ.

Я попятилась от двери... А потом начала двигаться быстро, мои босые ноги бесшумно ступали по мраморному полу. Я побежала на кухню, где мой телефон был подключён к зарядному устройству. Моё сердце колотилось, как барабан, когда я сунула телефон в задний карман и бросилась к входной двери. Трясущимися руками я натянула ботинки, а затем оглянулась через плечо, полностью ожидая увидеть несущуюся на меня стену дыма.

Но там ничего не было, поэтому я выскользнул за дверь и побежала, спасая свою жизнь.

Глава 17

Хлоя

Я была одновременно и самой счастливой, и самой несчастливой женщиной в мире.

С одной стороны, мне удалось поймать такси через несколько секунд после того, как я сбежала из пентхауса. Водитель отвёз меня прямо в Хитроу, откуда менее чем через час отправлялся рейс в Нью-Йорк.

С другой стороны, у меня не было паспорта. Я была так увлечена побегом от Алека и Лакхлана, что совсем забыла об этом.

Теперь я сидела в пустынной зоне ожидания напротив билетной кассы, в то время как агент с затуманенными глазами пыталась заставить посольство США ответить на звонок посреди ночи. Судя по выражению её лица, ей не очень-то везло.

Тревога терзала меня, когда я обвела взглядом терминал, высматривая пару шотландцев ростом шесть футов четыре дюйма. Почему, о, почему я не вспомнила о своём дурацком паспорте? Я держала свои права и кредитную карту в чехле для телефона, так что, по крайней мере, у меня были деньги и какое-то удостоверение личности. Это сводило мою мать с ума, и она всегда предсказывала, что эта привычка приведёт к катастрофе.

‒ Что, если тебя ограбят? Тогда ты потеряешь свой телефон и свои деньги.

Что ж, этого не произошло. Вместо этого я потеряла своё достоинство и, возможно, свою свободу.

Ничего страшного.

Двое полицейских ‒ мужчина и женщина ‒ завернули за угол и направились прямо ко мне.

Я села прямее, мой желудок делал всё возможное, чтобы изгнать изысканный жареный сыр, который Алек подал на ужин. При мысли о нём моя тошнота превратилась в гнев, поэтому я не вздрогнула, когда полицейские остановились передо мной.

‒ Хлоя Дрексел? ‒ спросила женщина, её акцент был таким же чётким и ясным, как у ведущей Би-би-си.

‒ Да? ‒ я встала. ‒ Я имею в виду, это я.

Мужчина заговорил, его голос был низким и вежливым.

‒ Мы из Столичной полицейской службы. Мы здесь, чтобы отвезти вас в ваше посольство, которое выдаст вам срочный паспорт, чтобы вы могли улететь домой.

Надежда вспыхнула в моей груди, как падающая звезда.

‒ Серьёзно? Как скоро я смогу покинуть Лондон?