Последний вздох (ЛП) - Диан Кэтрин

Ага. Здравствуй, реальность. С возвращением, ублюдок.

Даже если Ронан не произнёс эти слова вслух, они повисли в воздухе. Он почувствовал, как к нему возвращается тяжесть всего, что связано с этими невысказанными словами: каких действий он ожидал от Кира и что был готов сделать в ответ. Почему всё это вообще пришло ему в голову.

В ответ на эту реальность Ронан привык чувствовать холод и решительность. Он не привык к тому, что внезапно испытал сейчас, когда тело Сайрен переплеталось с его телом. Он разозлился.

Он хотел этого. Он хотел Сайрен. Он хотел получить шанс. Ему нужно было время.

Но он не получит ничего из этого.

У него была только обязанность не допустить причинения кому-либо вреда от его рук, прежде чем топор, занесённый над ним со времён «Генезиса», наконец, упадёт.

Ему нечего было предложить Сайрен. Никакого будущего. Никакой безопасности. Чёрт, он даже не мог предложить свою кровь. Потому что его кровь похерена. Загрязнена. И разве это не говорит само за себя?

Ронан не думал, что пошевелился. Он не думал, что позволил чему-то отразиться на его лице. Но каким-то образом Сайрен знала, что он хочет встать, что он больше не может притворяться перед ней.

Она высвободилась из его объятий и встала, отстраняясь. Как будто почувствовала его глубокое, невысказанное «Нет».

Ронан поднялся на ноги. У него всё ещё стоял, но он заслужил это за то, что был таким грёбаным идиотом, который, похоже, не мог запомнить, что не имел права ни с кем ничего начинать. Он не имел права делать это с Сайрен, что бы это ни было.

Как будто ему требовалось ещё одно напоминание, в этот момент Ронан почувствовал дурацкий лейкопластырь на внутренней стороне локтя. Он оторвал его и сунул в карман.

— Так что выяснил Кир? — спросил он у Сайрен, осознавая, что его тон был резким, почти грубоватым. Обычно он так и разговаривал, и это не оставляло места для того, что только что произошло между ними.

Сначала она не ответила. Она неуверенно посмотрела на него. Он знал, что должен объяснить, почему его поведение было таким переменчивым, должен был признать, что это дерьмовый поступок, но он боялся, что если сделает это, то может не выдержать… а ему нужно было выдержать.

Но она поняла его намёк и переключилась. И хотя он сам в этом виноват, и даже если это то, что ему нужно, ему было невыносимо видеть, как она отдаляется. Скрестив руки на груди, Сайрен расхаживала по коридору, пересказывая то, что Кир поведал ей перед тем, как она подошла к двери палаты Ронана.

Всё это было логичным в какой-то ужасной манере — что химики Дымки работали на демонического лорда, который прошлой осенью убил их первоначального работодателя, Гидеона. Этот демонический лорд был тем самым, кто с тех пор создавал проблемы для Тиши.

— Значит, это был телепортёр, — сказал Ронан, не уверенный, радоваться ему или нет. С одной стороны, это означало, что теперь все должны были поверить ему насчёт хождения разумом. С другой стороны, это означало, что крошечная надежда на то, что, возможно, всего лишь возможно, он неправильно истолковал то, что с ним происходило, умерла внезапной смертью.

— Есть ещё кое-что, о чём мне нужно с тобой поговорить, — сказала Сайрен, уставившись в пол.

— Да?

Её голубые глаза метнулись к нему. Бл*дь, она такая красивая.

— Да, — серьёзно сказала она. — Но не здесь.

Ронану не понравилось, как это прозвучало, но у него не было возможности расспросить её об этом, потому что вдалеке звякнул лифт, и по главному коридору медицинского этажа послышался топот ботинок.

Ронан инстинктивно заслонил Сайрен, когда шаги приблизились к повороту в коридор. Шаг был резким и торопливым. Ронан понял, что что-то не так, ещё до того, как Рис появился из-за угла с чёрной спортивной сумкой в руках. Дорожной сумкой.

И, конечно же, Рис сказал:

— Вам двоим надо уходить. Сейчас же. Пока Амарада не нашла вас.

Глава 16

Сайрен не нуждалась в кратком, прямолинейном объяснении Риса, что Амарада прибыла с восемью своими телохранителями, чтобы сопроводить Сайрен и Ронана обратно в Резиденцию «для разговора».

Она догадалась об этом в тот же момент, когда Рис произнёс имя её матери. Она должна была догадаться об этом раньше. Она должна была знать, что Амарада начнёт действовать в тот же миг, когда Сайрен бросит ей вызов. Она должна была спланировать своё неповиновение, инсценировать всё так, как сделала бы Амарада. Она должна была подумать заранее.

«Тебе не понравится мой следующий ход, котёнок».

О чём она только думала, когда вызвала мать на прямую конфронтацию и выдала свои карты? Карты без единого козыря, к тому же.

Конечно, Амарада нацелилась на Ронана. Может быть, чтобы задержать его — «он очень опасен, моя дорогая» — может быть, чтобы наказать Сайрен. В любом случае, это не к добру, и Сайрен следовало этого ожидать. Она не должна была тратить ни минуты на свои чувства, на своё желание. На то, что Ронан всё равно пресёк.

Он сделался совершенно холодным, резко отстранился, и без всякой видимой причины. Он всё ещё был возбуждён, но Сайрен поняла это только по длинному, толстому бугру, который заметно натягивал его брюки. Больше ничто в его поведении не выдавало этого.

Почему? Что она сделала? Что она сказала?

Теперь его возбуждение исчезло, как и у Сайрен. Никто так не умел испортить настроение, как Амарада. Хотя…

«Он сказал тебе, что мы с ним трахались?»

Сайрен пыталась убедить себя, что это было много лет назад, больше десяти лет назад. Но Амарада за это время не изменилась. Тогда она была такой же жестокой и коварной. И хотя за эти годы в постель Амарады пробиралось множество амбициозных мужчин, Ронан никогда не казался Сайрен таким. Был ли он таким тогда? Или Амарада искренне привлекала его?

Сайрен отогнала эти мысли прочь. Ничто из этого не имело значения, не сейчас.

— Это моя вина, — сказала она, пока Ронан быстро надевал ботинки, которые бросил в дверях своей палаты. Больничной палаты. Всё ли с ним в порядке?

Под глазами у него виднелись тёмные круги. На сгибе локтя у него был лейкопластырь. Ранее этой ночью он дрался и переносился призраком, пока не потерял сознание.

Да, у него встал, но это не первый раз, когда он становился твёрдым, несмотря на признаки того, что чувствовал себя неважно. Сайрен не забыла, как Ронан вздрогнул от света той ночью на кухне аббатства, или как он странно относился к еде.

Она не понимала, что с ним сделали в «Генезисе», ни морально, ни физически, но было ясно, что что-то всерьёз не так.

— Я уверен, что это не твоя вина, — сказал Рис Сайрен, когда Ронан бросился в палату, где схватил со спинки стула свою чёрную мотоциклетную куртку.

По крайней мере, он двигался нормально. Но, с другой стороны, он всё время двигался нормально. Сегодня ночью он сражался упорно и эффективно. Он был быстр, точен, силён. Он был великолепен.

— Это моя вина, — настаивала Сайрен, когда Ронан вернулся, надевая куртку. — Это потому, что…

— Вы двое уходите через туннель, — сообщил им Рис, переходя на быстрый шаг. — Затем вам придётся затаиться в хижине на несколько ночей, пока мы не узнаем, что, чёрт возьми, происходит.

— Я знаю, что происходит, я пытаюсь вам сказать! — практически прокричала Сайрен. — Она знает о Ронане! Или что-то о нём. Может, и не о хождении разумом, я не знаю, я ничего не говорила об этом. Но «Генезис»! Она знает всё о том, что они сделали. Она с самого начала знала…

Сайрен замолчала, когда поняла, что Ронана больше нет рядом с ней. Она остановилась и обернулась. Он стоял в нескольких шагах позади.

Он не выглядел сердитым. Он выглядел отрешённым. Пустым.

Боже, это катастрофа. Она хотела сказать ему об этом по-другому, в другое время. Амарада, конечно же, сделала это невозможным.

— Ронан, прости, я не хотела…

Рис схватил её за локоть, останавливая. Бросив спортивную сумку, Рис прошёл мимо неё прямо к Ронану.