Последний вздох (ЛП) - Диан Кэтрин

— Поэтому, само собой, я собираюсь спросить. Что такое «Генезис»?

Кир вздохнул, смиряясь с этим.

— «Генезиса» больше нет, но это была исследовательская лаборатория. Которой управляли люди. Они захватили Ронана на Атаре…

— Подожди, что? С чего бы людям быть на Атаре? Почему Ронан оказался на Атаре?

— Я не знаю, как и почему на Атаре оказались люди, но не исключено, что они обнаружили портал. Также не исключено, что некоторые из них знают о нас. На самом деле, учитывая время, проведённое Ронаном в плену у «Генезиса», становится ясно, что так оно и есть.

— Ронан был в Атаре на задании вместе с охраной. Его команда погибла. Он был ранен. Его схватили, и следующие десять лет он провёл в человеческой лаборатории. Что бы они с ним ни сделали, Джонус уже много лет пытается это исправить. Средство, разработанное Джонусом, смягчает некоторые повреждения клеток, но… оно работает не так, как раньше.

Сайрен закрыла глаза, пытаясь переварить всё это, хотя на самом деле не хотела понимать. Это слишком ужасно. Исчерпывающее объяснение Кира было кратким, прямолинейным описанием того, что, должно быть, представляло собой годы пыток.

Боже, она и понятия не имела. Она бы никогда, ни за что не догадалась. Когда общаешься с кем-то, никогда не знаешь, какова на самом деле его реальность.

Ей нужно было гораздо больше времени, чтобы обдумать то, что сказал Кир, чтобы понять это, но прямо сейчас у неё имелись другие вопросы.

— Он… умирает?

— Я не знаю, Сайрен. Я думаю, он так считает.

Она снова зажмурилась, но это не остановило слёзы, которые потекли из её глаз.

Кир натянуто произнёс:

— Я не должен был приставлять его к тебе. Я не думал, что ты…

— Что я что? Что мне будет не всё равно? — крепко скрестив руки на груди, Сайрен начала расхаживать по фойе, и стук её ботинок так отличался от более привычного стука высоких каблуков. — Ну, так вот, мне не всё равно, Кир, мне абсолютно не всё равно.

— Вы двое всегда вели себя так, будто терпеть не можете… — Кир оборвал себя, затем пробормотал: — О, бл*дь.

— Всё не так. Ничего не произошло, — это было не совсем правдой, но Сайрен не хотелось ничего объяснять. — По крайней мере, я не думаю, что он хочет… Неважно, сейчас это неважно. Ты сказал, что он был на задании в Атаре. Он работал на мою мать.

— Не напрямую. Ты бы никогда не увидела его, когда он служил в охране. Потом его подразделение было уничтожено, а он пропал без объяснений. В то время я ничего об этом не знал. Я больше не был связан с охраной. В любом случае, когда он сбежал из «Генезиса», он попытался сообщить об его существовании Амараде. Она ему не поверила. Она назвала его дезертиром. Он… не очень хорошо это воспринял.

— Боже, она такая сука, — процедила Сайрен сквозь зубы, невидящим взглядом уставившись на плитку под ногами. — Само собой, было достаточно просто доказать, что она неправа?

— Лаборатория была разрушена к тому времени, когда я пошёл посмотреть.

Сайрен остановилась, когда правда обрушилась на неё.

— Что? — спросил Кир. — О чём ты думаешь?

Лифт звякнул, и двери открылись. В фойе вышел Джодари.

— Ты не мог подождать? — проворчал Кир.

— Я ждал, — ответил директор. — Что, чёрт возьми, происходит?

Кир пустился в прямолинейный сосредоточенный рассказ, который поразил Сайрен. Она понятия не имела, как ему удавалось так легко переключать внимание.

— В лаборатории Дымки работали четыре вампира, как уже выяснил Ронан. Когда после подтверждения причастности демонов Тишь начала действовать, демоны стали убивать вампиров, предположительно, чтобы помешать им поговорить с нами. Один сбежал, но был задержан Сайрен и Ронаном. Этот вампир, несомненно, уже здесь, его доставили через подземный вход. Как только я его допрошу, я расскажу о нём подробнее.

— Всё это прекрасно, Ру, но что, мать вашу, происходит с Ронаном?

— Он с Джонусом.

Джодари позволил этому уклончивому ответу на мгновение повиснуть в воздухе, затем сказал:

— Ты обезоружил его.

— Он отдал мне своё оружие, прежде чем уйти с Джонусом.

Взгляд Джодари метнулся к камере наблюдения.

— Всё это выглядело не совсем так.

— Я сам управляю своей командой, Ос, — произнёс Кир с оттенком угрозы.

— Вы двое всегда такие? — вмешалась Сайрен, которая была сыта по горло ими обоими. — Честно говоря, это нелепо. Вы на одной стороне.

— Это не так просто, — процедил Кир сквозь зубы.

— На самом деле всё именно так. Знаешь, в чём проблема? — Сайрен посмотрела на них обоих, внешне таких разных, но на самом деле… — Вы слишком похожи.

Кир издал звук такого глубинного отвращения, что при других обстоятельствах Сайрен сочла бы это забавным и от души подкалывала бы его по этому поводу. Джодари только приподнял бровь.

Сайрен покачала головой — как Мире удавалось с этим мириться? — затем повернулась к брату.

— Я хочу увидеть Ронана.

— Ни в коем случае. Ему нужно разобраться со своим дерьмом с Джонусом, и ты не будешь отвлекать его.

— У меня нет намерения отвлекать его. Я просто хочу проверить…

— Ты будешь отвлекать его, намеренно или нет. Нет. Ты не можешь увидеть его прямо сейчас.

Сайрен кипела от злости.

— Ладно. Тогда мне нужна твоя машина.

Его глаза сузились.

— Тебе, как и всем остальным, нужно принять участие в брифинге. Вот как устроена оперативная работа.

— Да что ты, Ру? — вмешался Джодари. — Я не знал, что ты это понимаешь.

— Пошёл ты, Ос.

— Ты не помогаешь, — сообщила Сайрен директору, а затем обратилась к Киру: — У меня есть более важные дела. Мне нужно поговорить с Амарадой.

Брови Кира поползли вверх. Сайрен десятилетиями не называла свою мать Амарадой. Раньше называла. К тому времени, когда Сайрен исполнилось пять лет, она стала называть свою мать по имени. Но, в конце концов, Амарада решила, что ей это не нравится, и заставила Сайрен называть её мамой.

Но Сайрен это надоело. Она играла в игры своей матери, чтобы защитить себя и людей, которых любила. Но когда Кир рассказал больше об истории Ронана, стало совершенно ясно одно: игры её матери никого не защитили.

В то время Сайрен не была знакома с Ронаном, но она знала его сейчас. И что там с Рисом? Сайрен не знала многих подробностей о том, что с ним произошло, но она знала достаточно, чтобы понять, что Амарада закрыла глаза на какое-то неприятное дерьмо.

Если бы Сайрен уже тогда выступила против своей матери, она, возможно, была бы в состоянии помочь. Возможно, они могли бы обратиться к ней вместо королевы, к той, кто действительно выслушал бы их.

Сайрен не могла этого изменить, но ей необязательно повторять прошлое. Амарада с тех пор не изменилась. Кому она причиняла боль в настоящее время, а Сайрен узнает об этом лишь когда-нибудь в будущем? Кому Сайрен могла бы помочь прямо сейчас?

Когда Кир отдавал ключи, он настойчиво сказал:

— Будь осторожна.

Но Сайрен была осторожна всю свою жизнь. С этим она покончила. Поэтому она не обещала, что будет осторожна.

Она просто сказала:

— Спасибо.

***

Киру не понравилось, что Сайрен вышла за дверь с огнём в глазах. Он не хотел, чтобы она вызывала Амараду на конфликт. Амарада, возможно, и не причинила бы Сайрен физического вреда, но это не означало, что королева не причинит ей боли другими способами. Амарада делала это уже много лет.

Но разве не по этой причине Кир отдал Сайрен свои ключи?

Иногда приходится позволять людям вести свою борьбу. Кому, как не ему, знать это лучше, ведь он каждую чёртову ночь подвергал свою команду опасности.

Он должен был относиться к Сайрен с таким же уважением. Теперь он это понял. Сначала он этого не делал. Потом Ронан сказал ему об этом в лицо. И Мира ткнула его носом. И Сайрен настояла на своём.

Так что ему пришлось сделать шаг назад и всё переосмыслить. Он чертовски не хотел этого делать, но… они были правы.