Поцелуй Дыма (ЛП) - Пеннза Эми

Не надо.

Я спустил свои спортивные штаны с бёдер и повернулся к Хлое, уже превращаясь в дым. Её потрясённый вздох и сердитый крик Лакхлана наполнили воздух, когда я перелетел через крышу. Я материализовался рядом с Хлоей на зубчатой стене, мельком увидев её бледное лицо и ошеломлённое выражение. Одним движением я выбил меч из её руки, подхватил её на руки и понёс с уступа.

На секунду она, казалось, была слишком ошеломлена, чтобы пошевелиться.

Но только на секунду. Когда я направился к двери, она ожила, извиваясь и визжа, как дикое животное.

‒ Отпусти меня!

Я проигнорировал её, затем заворчал, когда её кулак попал мне в челюсть.

Она снова замахнулась.

Я отдёрнул голову, и удар скользнул по моей щеке. В моём сознании зверь удовлетворённо замурлыкал.

«Она сильная», ‒ сказал он мне своим уникальным способом общения. «Свирепая пара».

Лакхлан пристроился рядом со мной, его тело излучало неодобрение. Но он молчал и не вмешивался. Что было хорошо, потому что я не был уверен, что смогу справиться и с ним, и с дерущейся Хлоей. Мой милый, кроткий исполнительный помощник исчез, его заменила ругающаяся, плюющаяся чертовка.

‒ Отпусти меня!

Она боролась сильнее, царапая мою обнажённую грудь. Не сбавляя шага, я поднял её и перекинул через плечо. Она тут же ударила меня по спине, ударив по позвоночнику и почкам.

Я шлёпнул её по заднице, протискиваясь через дверь в длинную галерею.

Она напряглась. Затем она обрушила святой ад на мою спину, крича и колотя кулаками.

‒ Ты ударил меня! Отпусти меня, ты, неандерталец!

Она взбрыкнула ногами, одна нога оказалась в опасной близости от моих чувствительных мест.

Я шлёпнул её ещё раз открытой ладонью ‒ на этот раз достаточно сильно, чтобы эхо разнеслось по галерее, ‒ и набрал скорость, с которой не смог бы справиться ни один обычный человек. В мгновение ока я оказался в галерее, спустился по ряду коридоров и поднялся по узкой, извилистой лестнице.

Лакхлан встретил меня наверху, его глаза были как расплавленное золото, когда он наблюдал, как я открываю древнюю дверь, обитую железом. Петли застонали, когда я толкнул её и внёс Хлою внутрь.

Комната в башне была маленькой и круглой, и в ней не было ничего, кроме кровати. Я положил на неё Хлою и выпрямился.

Она вскочила на колени, затем отпрянула, когда увидела моё лицо.

‒ Т-ты... ‒ она сглотнула, и остальное прозвучало как карканье. ‒ Ты сияешь.

Что ж, теперь кот вылез из мешка. Я позволил своей силе подняться ещё немного, и мой голос дрожал от этого, когда я произнёс обязательную команду.

‒ Ты не должна покидать эту комнату.

Хлоя вздрогнула, как будто я ударил её. Как будто приказ был физическим ударом.

Тревога пронзила меня, и я потянулся к ней.

‒ Девочка...

‒ Не прикасайся ко мне! ‒ она отползла назад, прижимаясь к деревянной спинке кровати. Её грудь вздымалась, а щеки горели румянцем.

Но именно выражение её лица заставило меня опустить руку. Её зрачки были расширены, взгляд настороженный и испуганный. Они скользнули к моим рукам, как будто она ждала, что я подойду ближе.

Или атакую.

Я вдруг вспомнил о своей наготе ‒ и о разнице в наших размерах и силе. Я уменьшил свою мощность, заставляя свой голос звучать по-человечески громко и ритмично.

‒ Я не причиню тебе вреда.

Её подбородок приподнялся.

‒ Ты уже сделал это.

Теперь я вздрогнул, её слова ранили глубже, чем ржавый меч, которым она орудовала на зубчатых стенах. В то же время мой зверь боролся со своими узами, пытаясь вырваться на свободу. Огонь лизнул мои вены и опалил мои внутренности. Ещё мгновение или два, и я не смогу остановить обращение.

И принятие моей другой формы в самой старой башне замка было верным путём к катастрофе.

Хлоя была напугана и взбешена, и у неё было право на обе эмоции. Но я был не в том состоянии, чтобы утешать или объяснять. Не с моим зверем, который так близко к поверхности. Не говоря больше ни слова, я повернулся и направился к двери. Когда я переступил порог, она окликнула меня.

‒ Кто ты такой?

Я остановился. Повернул голову ровно настолько, чтобы ответить через плечо.

‒ Твоя пара.

Глава 8

Лакхлан

Я позволил Алеку сделать это, как только он закрыл дверь башни.

‒ Ты что, с ума сошёл? ‒ я сказал по-гэльски.

Он посмотрел на меня горящими зелёными глазами и ответил на том же языке.

‒ Она собиралась уехать, ‒ он ткнул в меня пальцем. ‒ Ты собирался позволить ей!

‒ Да, потому что это то, чего она хотела. Ты что, спятил? Ты нарушаешь договор.

Выражение его лица стало упрямым.

‒ Я этого не делал.

Я махнул рукой в сторону двери.

‒ Ты запер её в башне!

‒ Это то, что наши предки делали с несговорчивыми парами.

‒ Столетия назад. В совсем другое время. Ты не можешь просто хватать женщин на улице и приковывать их к своей постели.

Он бросил на дверь задумчивый взгляд.

‒ Ты не можешь думать об этом. Господи, Алек, ты отправишься в тюрьму.

Его глаза сверкнули, в них сквозила некоторая надменность со стороны матери.

‒ Как будто кто-то мог удержать меня.

‒ Значит, ты так думаешь.

‒ Конечно, нет.

‒ Тогда каков твой план?

Он открыл рот как раз в тот момент, когда что-то твёрдое ударилось о дверь. Мгновение спустя раздался женский стон, за которым последовал ещё один глухой удар, сотрясший древний дуб.

Мы уставились на дверь. Затем Алек пробормотал:

‒ Тебе следует поговорить с ней.

Я уставился на него, разинув рот.

‒ Я должен? Ты создал этот беспорядок.

‒ Ты перекинулся перед ней.

Гнев поднялся быстро и жарко. Я понизил голос до рычания.

‒ Ты обвиняешь меня в этом?

‒ Отчасти, ‒ его взгляд стал острее. ‒ Что случилось, Лакхлан? Ты уже целую вечность так не терял контроль.

‒ Я...

Я сжала челюсти. Потому что он был прав. Я не должен был терять контроль. Хуже того, я даже не осознавал, что это происходит. Такого рода ошибка была безрассудной и опасной. В современном мире, полном смартфонов и общественного наблюдения, изменение форм может означать разоблачение всех Перворождённых Рас.

И это может привести к войне.

Алек наблюдал за мной, явно ожидая ответа.

Я прочистил горло.

‒ Я не знал, что она подслушивала.

Выражение его лица говорило, что он на это не купился, но настаивать не стал. Просто взглянул на дверь и сказал:

‒ У неё есть привычка так делать. И ей понравилось то, что она увидела.

‒ Ну, ей не понравились последствия. Заставить её спуститься с зубчатой стены ‒ это одно, но она вряд ли простит шлепки по заднице, ‒ её восхитительная попка, которая выглядела пухлой и привлекательной на его плече.

‒ Да, она злится на меня, ‒ он запустил руку в волосы, отчего рыжеватые волны встали дыбом. Высокомерие покинуло его, и плечи поникли. ‒ Я всё испортил, не так ли?

‒ Испортил, нет. Ебанулся сверх всякой причины, да.

‒ Ты можешь это исправить, Лакх. Заставь её понять.

Раздражение нахлынуло на меня.

‒ Здесь нечего понимать. Она хочет вернуться домой.

Выражение его лица потемнело.

‒ Этого не произойдёт. Она наша пара. И сейчас она слишком много повидала, ‒ он провёл другой рукой по волосам, движение было резким и взволнованным. Он перешёл на английский, бормоча: ‒ Это связь с парой заставляет меня чувствовать себя так. Мне нужно перекинуться, прежде чем я взорвусь.

Это была не парная связь. Больше похоже на трёхмесячную сексуальную неудовлетворённость. Постель с Хлоей была лекарством от того, что мучило его ‒ и меня. Конечно, это вряд ли могло произойти теперь, когда он шлёпнул её по заднице и запихнул в башню.

‒ Иди, ‒ сказал я со вздохом.

‒ Ты поговоришь с ней?

‒ Я сделаю всё, что в моих силах.