Обман (ЛП) - Джастер Наталия

— Да, — я рассмеялась. — Тысячу раз да.

— Превосходно. В таком случае…

С благоговением шут остановился в нескольких дюймах от меня; его аромат проникал в мои чувства. Я наблюдала с замиранием сердца, как он завязывает отрезок красной ткани вокруг моего затянутого в кожу запястья. Жар его пальцев проникал сквозь ткань, и я истекала желанием под своим платьем. Никто не заставлял меня таять так, как он.

Конечно, никакой другой подарок никогда не будет таким же ценным, как этот браслет. Об этом говорило выражение моего лица. И его ответный взгляд, полный страсти, уверял меня, что моя одежда была бы уже снята, будь мы одни. От этой мысли моя температура поднялась, соглашаясь с ним.

Наша судьба не будет легкой, как и борьба, которая нас ждала. Мы могли бы столкнуться с угасанием доброжелательной природы Осени. Могли вспыхнуть гражданские беспорядки. Либо же опасность могла возникнуть внутри двора в виде завуалированных угроз, скрытых за вежливостью, в пристальных взглядах придворных или в чем-то еще.

Изменения займут больше времени, чем мы надеялись. Наши действия нажили нам немалую долю врагов во всех Темных Сезонах.

Я подумала о похожих осенних утрах, с туманным воздухом и тусклым небом. Каким бы спокойным оно ни казалось, я забыла, как приглушенный полог укрывал чей-то мир прямо перед тем, как врывалась турбулентность, превращая все, что когда-то было устоявшимся, в новое безумие. Этот перерыв казался затишьем перед бурей.

Но мы с Поэтом выдержим. Теперь мы знали, как это делать.

— Бриар, — пробормотал он, вырывая меня из оцепенения.

Я собралась с мыслями, утонула в его зеленом взгляде и погрузилась в сильные руки, которые обхватили меня. — Поэт.

— Куда ты только что улетела?

— Это не имеет значения. Я всегда вернусь.

Услышав это, он сжал меня крепче.

— Раз уж мы заговорили об этом, ты не спросила, какие шалости я задумал для этой поездки.

Я притворно удивилась.

— Шуты не ждут, пока их спросят. А принцессы никогда не задают вопросов, они приказывают.

— Умная женщина, — сделал он комплимент. — Я придумал историю. По правде говоря, она уже давно крутилась у меня в голове. Обрывки мыслей посещали меня, но никогда не складывались в общую картину. А теперь я понял, что в ней есть нечто большее. Я бы хотел получить твое разрешение рассказать ее за ужином, когда мы разобьем лагерь. — Он наклонился и прошептал: — Предупреждаю. Я отец, и некоторые части не предназначены для детских ушей.

— Я бы не беспокоилась.

В подтверждение своих слов я взглянула через его плечо и кивком указала на происходящее позади него. Поэт повернулся и проследил за моим взглядом туда, где Нику бежал по мощеной брусчатке и врезался в мою мать. Она ахнула от неожиданности, в то время как слуги и рыцари замерли в растерянности.

Тем не менее Мать улыбнулась и обняла Нику, который очаровал ее в ту же секунду, когда Поэт представил их друг другу. Затем она опустилась перед ребенком на колени и прошептала приглушенные, но различимые слова:

— Хочешь поехать со мной?

Глаза Нику широко распахнулись. Он переводил взгляд с королевы на роскошную лакированную карету. Наконец, он повернулся к нам, его лицо светилось от восторга.

Поэт кивнул, молчаливо давая свое разрешение.

Обрадованный мальчик щелкнул пальцами. На этот звук Кувырок галопом выбежал с порога замка и запрыгнул в экипаж, а за ним и Нику.

Мать бросила на эту пару ошеломленный, но нежный взгляд. Заметив своих зрителей, она окинула нависшие фигуры защитным хмурым взглядом, пока свита снова не пришла в движение.

Прежде чем подняться в карету, Мать перевела взгляд на нас с Поэтом. В нем светилась гордость, несмотря на то, как она беспокоилась о нас. Тайком подмигнув, она скользнула в экипаж, волоча за собой жаккардовые складки своего плаща.

Рядом с нами появился один из рыцарей и хмыкнул.

— Ваше Высочество, для вас назначена и ожидает карета.

За тонким слоем почтительности скрывался скандальный тон. Он имел в виду, что для Поэта предусмотрен отдельный экипаж. Так и должно было быть. Но и Мать, и мы понимали — настало время создать прецедент, за который мы не будем извиняться. Один маленький шаг вперед.

К тому же, никого из нас сейчас не волновало мнение кавалерии.

Не отрывая от меня взгляда, Поэт произнес:

— В этом нет необходимости.

Растерянность рыцаря вызвала у меня улыбку.

— Мы поедем вместе, — пояснила я.

Недовольный, с тенью сомнения, рыцарь не стал настаивать и лишь поклонился перед уходом. Губы Поэта изогнулись, когда он театрально поклонился и приглашающим жестом указал на карету. Я впилась зубами в нижнюю губу, сдерживая смешок.

Оглянувшись через плечо, я запечатлела в памяти замок Весны. Увитый плющом дворец, где мы познакомились. Место, где остались старые и новые друзья. Мое щемящее сердце бережно хранило их.

Я снова увижу Пози, Вейл и Каденс. Когда придет время, я вновь познаю объятия Элиота.

Повернувшись, я забралась в карету вместе с Поэтом. Он устроился напротив меня, наши взгляды встретились, когда кучер захлопнул дверцу, ограждая нас светом свечи и благословенным уединением.

Рыцари вскочили на коней. Вереница экипажей тронулась по уединенной дороге, предназначенной для королевских особ. Она тянулась от двора, по окраине нижнего города и вверх по холму, прямо в лес полевых цветов.

Мы с Поэтом продолжали смотреть друг на друга. Мы сдерживали себя, зная, что должно произойти.

На его лице я видела сотню разных выражений. Я собирала их в течение трех дней, с тех пор как мы покинули лесную беседку.

Нетерпение ко мне. Нетерпение оказаться внутри меня. Решительность в тронном зале. Тайные шутки через весь большой зал. Жар в наших покоях, когда он врывался в меня.

Он злил меня и подталкивал. Он заставлял меня смеяться. Он целовал меня жестко, любил меня грубо, трахал меня сладко.

В моей постели. В его постели. На моем столе. Прижав к стене.

Сердитые и взбудораженные, мы бросались друг на друга, наши беспокойные конечности отбивали ритм. В другие моменты все было терпеливо — медленно, долго и мучительно. Наши рты соприкасались, приоткрытые и тяжело дышащие, пока наши бедра сливались воедино.

Бесконечная пытка. Изысканная глубина.

Он уже брал меня неисчислимыми способами. Я заставляла его кричать от разрядки, настраиваясь на каждую его клеточку. Каждый звук, каждый вкус.

В этот момент деревья укрыли нас с обеих сторон. Как только это произошло, мы перешли к действию. С рычанием Поэт схватил меня за запястья и потянул через разделявшее нас расстояние. Я усмехнулась, приземлившись на него верхом, мои ноги обвили его бедра.

Поэт впился в мои губы поцелуем, от которого по спине пробежали мурашки. Я подалась к нему, сжимая бедра вокруг его талии и раскрываясь для него. Наши рты слились, языки ласкали и переплетались друг с другом. Нависнув над ним, я запустила руки в его волосы, притягивая его лицо ближе и открываясь шире, отчаянно желая вкусить его, заглушить весь внешний мир.

Карета катилась по дикой местности. Пламя в бра извивалось. Лес полевых цветов окружал нас приглушенными оттенками шалфея и золота.

Наши тела покачивались в такт движению экипажа. Моя грудь прижималась к колотящейся груди шута. Возбуждение просачивалось сквозь мои стенки, когда мой центр терся о его член, который становился твердым и поднимался высоко.

Поэт со стоном оторвался от моих губ.

— Я мог бы заставить тебя кончить прямо здесь.

Я погладила его раскрасневшиеся губы своими.

— Процессия может остановиться в любой момент.

— Я так люблю рисковать жизнью рядом с тобой.

— Ненасытный, — бездыханно рассмеялась я, пропуская пальцы сквозь его растрепанные пряди.

— И все же мне не меньше нравится продлевать эту агонию. В таком случае я повышаю ставки. — Его язык скользнул по моей мочке уха, и я вздрогнула, когда он прошептал обещание в самую раковину: — Когда мы в следующий раз останемся одни, я трахну тебя на твоем троне.