Изломанная душа (ЛП) - Би Ли Морган

— Боги. Это моя пара.

— Чертовски верно, — Бэйлфайр отвечает через связь, о которой я и не подозревала, что говорила через нее.

— Мэйвен. — Эверетт привлекает мое внимание, нежно приподнимая мой подбородок, чтобы встретиться со своими бледно-голубыми глазами.

Я понимаю, что Сайлас уже бросился в бой. Крипт рядом с нами, его метки светятся.

Сделав глубокий вдох, я заставляю себя сосредоточиться. В конечном счете, не имеет значения, что знает или не знает Амадей. Если мы отбросим эти силы, я все еще смогу укрепить Границу и уберечь людей и остальной мир смертных от его хватки.

Решимость переполняет меня, когда я принимаю участие в битве, быстро разворачивающейся на наших глазах. Реформисты сражаются яростно, как и охотники за головами. Поле заполнено вспышками магии и сражающимися оборотнями. Элементали уничтожают демонов своими стихиями, а все типы сифонов уничтожают противников. Тем временем Бэйлфайр поджигает еще одну линию через поле в качестве буфера против натиска теневых демонов.

Но когда я вижу, как два светящихся скелета, одетых в церемониальные одежды, проходят через путевую точку вдалеке, я ругаюсь в слух.

Личи.

Единственные из нежити Амадея, кто может владеть магией после смерти — и они чертовски могущественны.

Доставая кинжалы из их тайников, я расправляю плечи, прежде чем ринуться в бой с Криптом и Эвереттом по обе стороны от меня. Я уже чувствую непреодолимую тяжесть смерти в воздухе, когда моя кровь начинает бурлить, готовясь к восхитительному хаосу бешеной битвы.

Я мчусь, чтобы запрыгнуть на упыря и перерезать Пирсом шею. Когда он падает, я перекатываюсь и быстро сбиваю банши, затем несколько Нежити. Верчу Пирса в руке, и на моем лице расплывается ухмылка.

С этим боем я справлюсь. Я была создана для подобной жестокости.

Я просто смертельно спокойна.

Нет, я нечто большее. Гораздо большее.

И как только это закончится, Граница восстановится, и пыль начнет оседать, моя миссия будет завершена. Тогда, наконец, я смогу сосредоточиться на своем новоиспеченном квинтете и отдавать им каждую частичку себя, пока не исчезну.

Сначала мы просто должны пережить это.

40

Мэйвен

Боги, я люблю сражения.

Лед взрывается слева от меня, намертво замораживая часть теневых демонов. Крипт взмахивает своим зачарованным мечом, обезглавливая чудовищного вампира, прежде чем вонзить его в живот другого огромного упыря. Вдалеке я замечаю яркую вспышку безошибочно узнаваемой магии крови Сайласа. Я слышу рев дракона Бэйлфайра как раз перед тем, как огромный зверь направляется в небо, его величественные крылья посылают мощные порывы воздуха на поле боя.

— Сражаться бок о бок с моим квинтетом — это великолепно.

Бэйлфайр смеется сквозь связь, звук сам по себе похож на веселье. — Ты такая чертовски неуравновешенная и милая, Чертовка. Я это люблю.

— Хватит употреблять слово на букву «Л». И я не милая, — поправляю я, кромсая еще горстку нежити.

— Сексуальна, как сам грех? — предлагает Крипт через связь.

— Олицетворение искушения, — добавляет Сайлас.

Внутренний голос Эверетта раздражен. — Вы, похотливые идиоты, позволите себя убить. С нами все в порядке, пока мы согласны с тем, что Мэйвен привлекательна до нереально ужасающей степени. А теперь вытащите головы из задниц и сосредоточьтесь.

Высоко в небе сверкнула молния, когда грозившая штормовая волна, наконец, разразилась над бушующей битвой.

— Амадей не может посылать силы вечно, — говорю я им через связь, когда использую темную магию, чтобы вывести из строя вендиго, прежде чем обезглавить его. — Если мы загоним их обратно за Границу, я смогу добраться до ближайшего храма и начать восстанавливать…

Я замолкаю, когда взрыв пробирающей до костей магии отбрасывает меня назад. Я врезаюсь в кучу расчлененной Нежити, ударяясь обо что-то головой, в ушах звенит. Моргая и перекатываясь на бок, я понимаю, что атака исходила от одного из личей. Он заметил меня и пересекает поле боя, его пылающие красные глаза похожи на миниатюрные костры внутри этого лишенного плоти черепа.

Крипт и Эверетт немедленно оказываются рядом со мной. Крипт помогает мне встать. Он смотрит на приближающегося лича, пока Эверетт проверяет мою голову на предмет повреждений. На этот раз, когда лич посылает в нашу сторону заряд своей магии, я поднимаю руки, чтобы разорвать ее своей собственной магией.

Я едва слышу леденящее душу шипение ближайшего василиска, прежде чем призрачная змея вонзает свои клыки в ногу Крипта. Он ругается и поворачивается, чтобы разрубить его своим мечом, но гниющая нежить врезается в него, сбивая с ног. Его возня отвлекает меня на долю секунды.

И когда лич с ослепительной скоростью швыряет в меня режущее заклинание, Эверетт оказывается передо мной.

Он вскрикивает, падая. Я ругаюсь, падаю на землю, чтобы увернуться от очередного атакующего заклинания, и разворачиваю Эверетта к себе.

Черт. Его лицо в крови.

Его сильно ранили.

Режущие заклинания просты. Они действуют точно так же, как лезвия, и теперь мой элементаль льда выглядит так, будто кто-то нанес ему длинную рану от бедра, по диагонали пересекающую грудь и занимающую половину лица, проходящую над глазом до самого левого виска. Кровь обильно капает из длинной раны, когда он шипит от боли, щуря глаз, который пересекает порез.

Глаз Эверетта цел, слава гребаной вселенной, но остальная часть пореза глубокая. Он быстро теряет кровь. Когда он пытается пошевелиться, то задыхается от боли.

Вид моего прекрасного партнера в агонии наполняет меня яростью. Поднимая взгляд, я отражаю еще одно атакующее заклинание как раз вовремя, погружаясь в жизненные силы, бегущие по моим венам. Я стискиваю зубы и выпускаю несколько жестоких атакующих заклинаний в сторону лича, чтобы отразить его и выиграть время.

Эверетт бормочет, вырываясь, как будто пытается встать и помочь, прежде чем внезапно теряет сознание. Кровь окрашивает его белые волосы, спутывая их, а дыхание становится затрудненным.

— Эверетт? Эверетт? — шепчу я дрожащим голосом.

Дрожа от гнева, я осматриваю бойню вокруг нас, чтобы понять, заметили ли какие-нибудь враги, что мы уязвимы. Мне нужно использовать всю магию, на которую я способна, и перевязать его здесь, пока он не истек кровью.

Тогда мне нужно будет вывести его из боя, чтобы Сайлас смог вылечить его позже, гораздо лучше, чем я.

Но я едва могу думать из-за гнева, переполняющего мой мозг. Мне ненавистно, что мой элементаль истекает кровью у меня на руках, неподвижный.

— Тупой гребаный лич.

— Кровавый цветок? — Сайлас зовет в моей голове.

— Эверетту скоро понадобится исцеление, — посылаю я в ответ, от ярости мой голос дрожит даже телепатически.

Появляется Крипт, заставляя меня понять, что он ускользнул в Лимб, чтобы разобраться со своей предыдущей схваткой. Его фиалковый взгляд с серебристыми крапинками опускается на Эверетта и длинную рану на его торсе и лице.

Отметины моего инкуба загораются, когда он встречается со мной взглядом. Он, должно быть, видит во мне чистую ярость, потому что поднимает взгляд на лича, который снова поднимается на ноги и направляется к нам, как будто убить меня — его единственная миссия.

Очень даже может быть.

— Скажи мне, что тебе нужно, — бормочет Крипт.

Мои руки дрожат, когда я пытаюсь стереть кровь с глаз Эверетта. Его дыхание становится еще слабее.

— Принеси мне его голову, — процедила я сквозь зубы, оглядываясь на моего Принца Ночных Кошмаров.

Его губы маниакально изгибаются. — Договорились. Я скоро вернусь, дорогая.

Он исчезает. Я снова оглядываюсь, чтобы убедиться, что нас не убьют, прежде чем сосредоточусь на том, чтобы залатать Эверетта, пока он не истек кровью.

Магия ревенанта разрушает, а некромантия не может исцелить живых, поэтому я остаюсь со своим слабым пониманием обычных магических способностей, изо всех сил стараясь свести к минимуму наихудшую из его глубоких ран. Я не могу закрыть рану, но мне удается замедлить кровотечение. Это лучше, чем ничего.