Наследница иллюзии (ЛП) - Тейлор Мэделин

Я бледнею от его слов.

— Я говорил тебе, Айви, — тихо добавляет он, и за его бледными глазами вспыхивает отблеск эмоции. — Я не такой хороший, как ты.

В ту ночь в моей комнате он сказал, что границы, которые он готов переступить, меня шокируют. Он это имел в виду?

Ситуация двусмысленна. Они наши враги, но не по своей воле. Я борюсь с поднимающейся волной вины, которая грозит поглотить меня целиком. Мои руки запятнаны кровью тех, кого я убила, но большинство из этих смертей были не моим решением. По крайней мере, не невинные. Я держала клинок, но приказы отдавал Бэйлор.

Теперь всё иначе.

На этот раз мне не на кого переложить вину. Никто не ведёт мою руку. Если я решу убить этих людей, тяжесть этого выбора ляжет только на мои плечи.

— Может, хотя бы попробуем их вырубить или что-то в этом роде? — предлагаю я, цепляясь за любую возможность. — Ранить их настолько, чтобы они отступили?

— Ты можешь попробовать, — тихо говорит Дэрроу, впервые с начала этого разговора встречаясь со мной взглядом. — Но подумай, что будет, если у тебя не получится.

Лёд стекает по моей шее, когда до меня доходит смысл его слов.

Провал означает смерть. Не только мою, но и моих друзей. Возможно, всего города. Если мы не остановим альманову, как далеко распространятся Отрекшиеся? Готова ли я перебить этих невинных, чтобы спасти всех остальных?

Я думала, что знаю каждый тёмный уголок своей души, но, похоже, ошибалась. Оказывается, во мне всё ещё есть новые грани, которые предстоит открыть, и все они так же уродливы, как и остальные. Но действительно ли это что-то новое? Я спрашиваю себя. Разве я не всегда была такой? Тем человеком, который готов делать тяжёлые вещи и жить с последствиями.

Моя челюсть сжимается, когда решимость оседает во мне. Мне не обязательно упиваться жизнями, которые я отниму этой ночью; мне нужно лишь принять, что это необходимо. Слова Кассандры с бала снова всплывают в памяти.

Истине нельзя противостоять, дитя. Её можно лишь принять.

Решимость смешивается со стыдом, когда я заставляю себя встретиться взглядом с Торном.

— Я справлюсь.

Он кивает, наблюдая за мной ещё несколько мгновений, прежде чем снова обратиться к группе.

— Нам нужно двигаться.

Мы быстро выстраиваемся, занимая позиции: Торн и я впереди нашей небольшой группы, Делла и Дэрроу сразу за нами. Фиа и Гриффен замыкают строй. Ночной воздух дрожит, сгущаясь, когда тени Торна обволакивают нас. Они не скрывают нас полностью, но дают небольшую маскировку, когда мы выходим на открытую улицу.

Тишина Нижнего города кажется зловещей и неестественной. По меньшей мере половина уличных фонарей не горит, город не утруждает себя тем, чтобы пополнять масло, питающее их пламя. Такая привилегия отведена более богатым районам, оставляя Прибрежный район полагаться на лунный свет, чтобы разгонять тьму.

Когда мы заворачиваем за угол и выходим на улицу, где нас ждёт серый дом, ледяной холод пробегает по моей спине. Он леденит кровь, даже когда ошейник вспыхивает теплом. Волоски на руках встают дыбом, предупреждая, что за нами наблюдают.

— Вы это видите? — шепчет за моей спиной Делла.

Оглянувшись через плечо, я ловлю её взгляд, устремлённый на один из ближайших домов. Окна заколочены, но между щелями в досках виднеются несколько пар глаз, неподвижно наблюдающих за нами.

— Здесь тоже, — говорит Фиа, привлекая наше внимание к дому на другой стороне улицы.

Тревога тяжёлым комком сворачивается у меня в животе, когда я осматриваю окружающие дома и вижу то же самое в каждом. Десятки людей наблюдают за нами.

— Они повсюду.

— Каков план? — спрашивает Фиа, нацеливая арбалет в одно из окон, её палец лежит на спуске.

— В бой не вступаем, если в этом нет необходимости, — приказывает Торн рядом со мной, и на его челюсти дёргается мышца. — Держимся вместе и продолжаем идти. Пока они остаются внутри, это не наша проблема.

Его взгляд находит мой, задерживается на мгновение, прежде чем мы вынуждены продолжить путь. Мы движемся дальше, но звук скрежещущего металла заставляет меня оглянуться. Дэрроу выхватывает тонкую рапиру, её золотая рукоять усыпана изумрудами размером с мои глаза. Его светлые кудри перехвачены лентой, а белая рубашка с длинными рукавами выбилась наружу. Я невольно замечаю, что в последнее время он явно тяготеет к пиратскому образу. Покачав головой, я снова перевожу взгляд вперёд.

Нас отделяют от цели всего двадцать ярдов, когда голос Гриффена нарушает тишину.

— Похоже, теперь это всё-таки наша проблема, босс.

Мой лоб морщится, когда я поворачиваюсь спросить, что он имеет в виду, но замираю при виде десятков людей, выходящих из ближайших домов. Они заполняют улицу со всех сторон, окружая нас с боков и сзади, оставляя лишь узкий проход шириной футов десять, ведущий к серому дому.

— Прямо как парад, — бормочет Дэрроу, прежде чем хмыкнуть, когда Делла пихает его локтем в рёбра.

— Замолчи, — шепчет она.

Торн подходит ближе ко мне, оценивая обстановку. Даже если бы я не понимала, насколько всё плохо, вид страха, мелькнувшего в его глазах, не оставил бы мне сомнений. Мои пальцы крепко сжимаются вокруг холодного металла клинков в каждой руке.

— Держим строй, — приказывает Торн, прижимаясь ко мне рукой. — Мы почти на месте.

Страх пронзает грудь, когда я осознаю, сколько Отрекшихся нас окружает. Каждое чувство во мне обостряется, и я понимаю, что мы словно животные, попавшие в ловушку.

— Есть движение, — доносится голос Фии позади нас.

Похоже, мы движемся недостаточно быстро, потому что те, кто за нашей спиной, начинают подбираться ближе.

— Они загоняют нас, — шепчу я, когда клаустрофобия перехватывает дыхание и сжимает повреждённое горло. Старые страхи поднимаются, и мне кажется, будто невидимые стены смыкаются вокруг нас. Вкус земли наполняет рот. В мыслях я снова задыхаюсь, выбираясь из собственной могилы.

— Держись рядом со мной, Ангел. — Голос Торна возвращает меня в настоящее. — Мне нужно, чтобы ты держалась.

Я сглатываю и киваю, встречаясь с его тревожным взглядом. Он смотрит на меня ещё несколько секунд, затем отводит глаза. Враги наступают сзади, и нам приходится ускориться. Наши шаги учащаются по неровной булыжной мостовой. Делла едва не спотыкается на выбоине, но Дэрроу успевает поддержать её. Я не отрываю взгляда от Отрекшихся, ненавидя то, насколько знакомы мне некоторые их лица. Нескольких из них я узнаю по времени, проведённому в таверне, но теперь их глаза пылают ненавистью, а губы искривляются в жестоких, насмешливых улыбках.

— Следите за ними, — приказывает Торн. — Если хоть один Отрекшийся двинется, вы его убиваете. Без колебаний.

Я собираюсь с силами, отбрасывая любую жалость, которую могла испытывать к этим несчастным душам. Милосердию сегодня здесь не место. Некого мстить, некого спасать. Сегодня всё сводится к одному.

Смерть.

В этот момент я отчаянно жалею, что не могу призвать иллюзию, чтобы проскользнуть сквозь эту толпу врагов. Меня лишили моего самого ценного оружия. Всё, что у меня осталось, это клинки, закреплённые на моём теле.

И годы мышечной памяти и боевых инстинктов, напоминаю я себе.

Да, мне ещё не приходилось сражаться сразу с таким количеством противников, но и рядом с союзниками я тоже никогда не была. Я лишена своих иллюзий, но я не одна.

Как один, Отрекшиеся отворачиваются от нас, их головы одновременно поворачиваются к серому дому. Будто у них общий разум… Но Тарон, тот из переулка, был другим. Жестокий и агрессивный, но он ослушался приказа, когда я его спровоцировала. Значит, хотя альманова исказила их всех, возможно, некоторые всё же сохраняют крошечную долю собственной воли.

Эти мысли исчезают, когда тёмный силуэт пересекает порог серого дома и выходит на крыльцо. Меча нигде не видно, пока Грелл Дарби осматривает толпу перед собой, но пульсирующее тепло у меня на шее подсказывает, что он рядом. Бывший страж выглядит сегодня хуже обычного. Он похудел, его вид стал измождённым, кожа будто обвисла на костях. Полагаю, несколько недель под контролем альмановы не пошли никому бы на пользу.