Поворот: «Низины» начинаются со смерти (ЛП) - Харрисон Ким

— Пойдём сюда, — прошептал он, сворачивая вправо, чтобы уйти от ветра и, возможно, найти что-нибудь для Орхидеи поесть. Пикси дёрнула его за волосы в знак согласия. Он не хотел стучаться в двери — весь день ускользал от патрульных стай, похожих на Оборотней, и в звериной шкуре, и на двух ногах, которые уводили всех, кто оказался не там, где должен быть. Вероятность, что случайная дверь приведёт к нежелательной стычке, была слишком высока.

Но в центре нашлось достаточно закрытых магазинов, внушавших надежду, и он юркнул в переулок, с благодарностью отмечая неподвижный воздух, когда пересёк его и вышел на другую улицу.

Чувствуя себя крошечным среди высоток, Кэл пробирался мимо мусорных контейнеров и бочек с огнём, мечтая найти место, где Орхидея могла бы согреться. Он понимал, что его чрезмерная забота может быть связана с тем, что он начал отождествлять трудности Орхидеи с положением своего народа. Пикси вымирали из-за нехватки территории, вынужденные прятаться. Эльфы вымирали, потому что им тоже приходилось скрываться, теряя доступ к ресурсам.

Сумеречный свет чуть прибавил яркости, когда он вышел к концу переулка, и, споткнувшись о мусор, Кэл ухватился за влажную стену, удерживаясь на ногах. Он замер, осторожно выглядывая на пустынную улицу. Свет светофора мигнул с жёлтого на красный, но машин не было — лишь несколько, брошенных у обочины. Магазины здесь были поменьше, и в груди у него шевельнулась надежда, когда он увидел аптеку на другой стороне улицы, где было разбито только одно окно.

— Подожди, — сказала Орхидея, когда он подался вперёд, чтобы проверить это место, и он мгновенно остановился.

— Что ты делаешь? — спросил он, машинально потянувшись к шляпе, когда она подтолкнула её вверх и взмыла в воздух. — Орхидея, холодно.

Крошечная женщина нахмурилась, почти не оставляя за собой пыльцы; она обхватила себя руками и дрожала.

— Не так уж и плохо, — сказала она нетерпеливо. — Я чую оборотня.

Кэл втянулся в тень, но Орхидея смотрела за них, вглубь переулка. Нахмурившись, он плотнее прижался к шероховатому кирпичу, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Он задержал дыхание, когда на дальнем конце переулка замер силуэт мужчины и чего-то похожего на огромную собаку.

— Чёрт, — выругался Кэл, раздумывая, следили ли за ними или это просто дурацкая удача.

— Оставайся здесь, — сказала Орхидея, и его глаза расширились, когда она взвилась почти вертикально вверх, её пыльца была едва заметной, и исчезла в направлении, откуда они пришли.

Сразу же внимание Кэла упало с облаков, вспыхнувших в свете заката, на пару Оборотней. Они всматривались в глубину переулка, и Кэл внезапно почувствовал себя уязвимым без Орхидеи рядом. Он задержал дыхание, когда те дёрнулись от громкого звона разбившегося стекла… а затем рванули в сторону шума, увлекаясь им и не заметив его.

Он обессиленно привалился к стене от облегчения, и настроение поднялось ещё больше, когда Орхидея стрелой пролетела весь длинный переулок и, дрожа, нырнула прямо в карман его рубашки.

— Этот ветер… ледяной, — пробормотала она приглушённо, и Кэл прижал ладонь к груди, стараясь согреть её.

— Спасибо, Орхидея, — сказал он, уже не спешив шагнуть на открытую улицу. — Не представляю, что бы я без тебя делал.

— Это была не я, — ответила она; её крохотное тело казалось холодным, как камень. — Мы здесь не одни, кто прячется. Но мы самые незаметные.

— Только потому, что ты умная, — сказал он, оглядывая улицу. — Попробую пройти в ту аптеку, — добавил он, осторожно выбираясь из укрытия. — Если повезёт, у них найдётся рабочий телефон. Если совсем повезёт, будет и что-то съестное.

— Со мной всё хорошо, — тихо сказала она, но он понимал: короткий полёт и холод уже сказывались. Если она сильно остынет, то впадёт в оцепенение, которое может продлиться до весны. В идеале стоило дождаться темноты, но Орхидее нужно было поесть, и ему требовалось связаться с Ульбрином. Эльфов ни в коем случае нельзя было сделать виноватыми в этой чуме.

Он быстро пересёк пустую улицу, стараясь держать шаг лёгким, чтобы ноги не шаркали. Сердце колотилось. Добравшись до противоположного тротуара, он почувствовал себя так, будто прошёл сквозь вражеский патруль. Нахмурившись, он посмотрел на разбитое окно, решив, что через него вряд ли могли проникнуть внутрь. Но, дёрнув за дверь, сразу понял почему. Та оказалась открытой.

Кэл ещё раз оглядел улицу, потом осторожно потянул дверь на себя — и в панике схватился за дверные колокольчики, пытаясь заглушить их звон.

— Хорошо сработано, Кэл, — пробормотала Орхидея, и он проскользнул внутрь, с облегчением выдохнув, когда выглянул через стеклянную дверь и убедился, что там никого нет.

— Здесь тепло, — сказал он, и Орхидея приподнялась, выпрямившись в его кармане, чтобы выглянуть наружу. — Думаю, тут включено отопление.

— Слава Богу. — С шумом взмахнув крыльями, Орхидея выбралась наружу и повисла рядом с ним, рассматривая пустые места на полках. Длинная стойка с вращающимися табуретами была завалена соломинками, а из одной из трубок позади неё медленно стекал липкий сироп. Нос Кэла сморщился от кислого запаха, и он понял, почему место не разграбили полностью.

— Фу, мерзость! — воскликнула Орхидея, метнувшись за стойку попробовать сироп, но сразу вынырнула обратно, зажимая нос пальцами. — Кэл, сюда больше не заходи.

— Без проблем.

Если телефон и был, то в подсобке, и Кэл направился туда, пока Орхидея с энтузиазмом протыкала оставленный кем-то пакетик сахара рядом с засохшим стаканчиком кофе на стойке. Увидев, как её пыльца светлеет, Кэл почувствовал себя немного лучше и заметил под стеклянным колпаком высохший кусок шоколадного пирога, украшенный хэллоуинскими привидениями. Выглядел он сносно, и Кэл приподнял крышку; крошки посыпались на плитку, пока он ел. Немного приободрившись, он прошёл дальше, к офисам.

— Кэл, если я соберу немного этой глазури, ты понесёшь её для меня? — донёсся до него её крошечный голос.

— Конечно, — откликнулся он, улыбаясь, когда в первом захламлённом бумажками офисе нашёл телефон. Номер Ульбрина он знал наизусть, и щёлканье диска было знакомым, пока он набирал. Слушая гудки, Кэл почувствовал, как напряжение уходит; запах гниения здесь тоже был слабее.

Никто не отвечал, и, взглянув на часы, он повесил трубку и сразу же набрал снова, надеясь, что два вызова подряд — древний сигнал о чрезвычайной ситуации — заставят секретаря всё-таки поднять трубку. И действительно, линия щёлкнула, и резкий голос сказал:

— Офис Са’ана Ульбрина сейчас закрыт. Если это чрезвычайная ситуация—

— Да, — перебил Кэл. — Это доктор Каламак. Я звоню издалека, и мне нужен номер, по которому можно связаться с Са’аном в Детройте.

— Простите, — сказала женщина тоном, в котором не было ни капли извинений. — Его сейчас нет. Могу принять сообщение.

Кэл раздражённо сжал переносицу. Разве я только что не сказал, что он в Детройте?

— Я знаю, что его нет на месте, — терпеливо сказал он. — Мне просто нужен номер, по которому я могу его застать. У меня есть информация о чуме, и мне нужно с ним поговорить.

— Сэр, — произнесла женщина с легкой язвительностью, — я не могу дать вам номер, где он в Детройте, потому что Детройта больше нет. Са’ан Ульбрин недоступен: он направляется в Вашингтон, чтобы дать показания о своём участии в… уничтожении Детройта.

Челюсть Кэла отвисла. Уничтожении? — потрясённо подумал он, глядя на Орхидею, которая метнулась рядом. Её бледно-серая пыльца подтверждала, что она тоже всё услышала — слух у пикси был куда лучше его.

— Уничтожении? — повторил он, слово ощущалось чужим. — Почему? Что случилось?

— Эти безмозглые ведьмы нарушили молчание, когда тупые вампиры начали использовать ведьм как невольных, но здоровых доноров крови, — сказала женщина; на фоне шелестели бумаги. — Он там был, и ведьмин ковен моральных и этических норм, попросил его помочь — они не успевали эвакуировать своих людей.