Наследница иллюзии (ЛП) - Тейлор Мэделин

— И прежде чем ты попытаешься намеренно меня неправильно понять, я никогда не хотел никого так, как хочу тебя. До нашей встречи я думал, что моё… — он запинается, подбирая нужное слово, — состояние было даром. Судьбы, — он мрачно усмехается, — я даже считал, что это делает меня лучше других, потому что не позволяет отвлекаться на пустые интрижки. Я никогда не воспринимал это как помеху, пока не встретил тебя. Но, несмотря на всё это, я бы отказался от возможности когда-либо снова коснуться тебя, если бы это означало, что ты будешь свободна.

Влага подступает к глазам. Никто никогда не говорил со мной так, даже Бэйлор. Я пытаюсь ухватиться за угасающий гнев, но он ускользает сквозь пальцы.

— Я не какое-то слабое существо, которое тебе нужно спасать.

— «Слабая» — это последнее слово, которым я бы тебя описал, — говорит он мягко. — Но каждому иногда нужна помощь.

Тот тихий голос на задворках моего сознания шепчет, что он может быть прав. Разве не было бы хорошо, если бы рядом оказался кто-то, кто присматривал бы за мной так же, как я за другими? Нашёл бы меня во тьме и стал моим щитом. Кто-то, на кого можно положиться. В кого можно верить. Кому можно доверять.

Это было бы хорошо.

Но опыт научил меня, что всякая «хорошесть» является синонимом лжи. Если я позволю себе по-настоящему поверить, что ему есть до меня дело, я знаю, что это лишь вопрос времени, прежде чем он покажет, что всё это было фальшью.

Я закрываю глаза, не в силах вынести тяжесть его умоляющего взгляда.

— Уходи, — тихо прошу я.

Несколько мгновений стоит тишина, прежде чем до меня доносится его хриплый голос.

— Хорошо. Но это не конец, Ангел.

Мгновение спустя я понимаю, что он ушёл. Даже не глядя, я ощущаю его отсутствие.

Я поступила правильно, говорю я себе, пока мои щёки становятся влажными. Так было лучше.

Но если это правда, почему я чувствую себя такой пустой?

Глава 34.

Спустя несколько часов после ухода Торна я ловлю себя на том, что делаю нечто одновременно безрассудное и глупое. Я сжимаю ручку своей масляной лампы, молясь, чтобы пламя не погасло. Может быть, дело в том, что сейчас глубокая ночь и я здесь одна, но туннели кажутся куда более жуткими, чем раньше. По крайней мере, я пока не видела летучих мышей.

Пока.

Можно было бы подумать, что время суток не имеет значения, раз я под землёй, но сегодня в воздухе чувствуется зловещая острота. Или, возможно, всё дело просто в том, что я здесь одна. Я тяжело выдыхаю. Если бы я не оттолкнула Торна, я могла бы попросить его пойти со мной.

Возможно, это то, что я должна сделать одна. Несколько недель назад, когда всё это только началось, я задавалась вопросом, вмешиваются ли Судьбы в мою жизнь. Теперь я почти уверена, что да. Слишком много совпадений накопилось. Встреча с Торном именно тогда, когда это произошло, и то, что я каким-то образом единственная, кто может прикасаться к нему без вреда? А потом оказывается, что пропавшее оружие, которое мне поручили найти, по странному совпадению является единственным, что способно снять мой ошейник и освободить меня от Бэйлора?

Но если я права и они действительно вмешиваются, то зачем? Чем я заслужила их внимание? И хуже всего то, что я не могу не задаваться вопросом, не является ли привлекать внимание Судеб плохой идеей.

Эти мысли мучили меня, пока я пыталась уснуть после ухода Торна. В конце концов я оставила попытки и решила вместо этого проверить свою теорию. Если я вернусь в то место, где почувствовала странное ощущение, и не найду ничего, то смогу спокойно вздохнуть, зная, что всё это было у меня в голове. Но с другой стороны, если я всё же что-то найду…

Я обрываю эти мысли, пока не готова с ними столкнуться.

Мой импульсивный план едва не сорвался, ещё не начавшись, когда я вспомнила, как Калдар рассёк себе руку, чтобы открыть дверь. Понимая, что мне нужна кровь того, кому разрешено входить в туннели и выходить из них, я перерыла свой шкаф в поисках испорченной туники, в которой была в тот день, когда меня залило кровью Киппса. К счастью, когда я размазала её по камням в подземелье, дверь распахнулась.

Испуганный вскрик срывается с моих губ, когда что-то пробегает по моей ноге. Прежде чем я успеваю обрушить один из своих клинков на ползучую тварь, оно юркает в крошечную дыру в стене пещеры и исчезает. Моё сердце бешено колотится, когда я отшатываюсь, осматриваясь, чтобы убедиться, что его мелкие дружки не поджидают меня в засаде. Чёртовы грызуны. Если всё это окажется одной большой шуткой Судеб за мой счёт, я найду способ убить этих трёх сестёр.

Мои ладони становятся влажными, пока я продолжаю идти по тропе, и удерживать лампу становится всё труднее. Впрочем, от неё и так мало толку, ведь эта проклятая штука освещает всего несколько футов впереди. Путь кажется бесконечным, но в конце концов я выхожу к развилке в туннеле, где меня ждёт одинокая лестница.

Момент истины проходит быстро.

Как и в прошлый раз, реакция ошейника мгновенная. Рубины нагреваются у моей кожи, тепло пульсирует волнами. Собравшись с духом, я не даю себе времени передумать и заставляю себя подниматься по ступеням. С каждым шагом ошейник жжёт всё сильнее. К тому моменту, как я добираюсь до верха, моя верхняя губа покрыта потом, а дыхание становится тяжёлым.

Поднимая лампу выше, я понимаю, что стою в небольшом алькове. Мой лоб хмурится, когда я замечаю мягкое кресло в углу. Рядом с ним стоит маленький столик, на котором лежат книга в кожаном переплёте, бутылка крепкого напитка и один пустой бокал. Эти вещи кажутся мне странными, но то, что находится напротив, заставляет мою кровь стынуть. Даже жар, исходящий от ошейника, не способен перебить холод, разливающийся по моим венам при виде железных прутьев, отделяющих другую часть комнаты и преграждающих путь к тому, что находится за ними. Отвращение поднимается к горлу, и мой желудок угрожает избавиться от вина, выпитого за ужином. Истина о том, что это за место, отдаётся в моих костях.

Тюрьма.

По углу, под которым стоит кресло, и отсутствию пыли на оставленных вещах ясно, что Бэйлор бывает здесь часто. По крайней мере, я предполагаю, что именно он оставил всё это. Ни один из стражников не осмелился бы на такое.

Вспышка движения внутри камеры заставляет меня вздрогнуть, и лампа падает к моим ногам. Пламя яростно трепещет, но, к счастью, не гаснет.

— Осторожнее с этим, — доносится из темноты женский голос. — Тебе не стоит устраивать здесь пожар.

Схватив лампу за ручку, я поднимаю её к решётке и пытаюсь разглядеть хоть что-то внутри.

— Я гадала, вернёшься ли ты, — снова говорит женщина, её мелодичный голос теперь звучит ближе.

Я хмурюсь от её слов.

— Вернусь?

Силуэт женщины проявляется в темноте. Трудно сказать наверняка, но, кажется, она примерно моего роста, хотя её телосложение гораздо более худое. Почти хрупкое.

— Я почувствовала тебя несколько недель назад, — говорит она, и в её тоне появляется неуверенность, когда она вздыхает. — А может, прошло больше времени? Время теперь почти ничего для меня не значит.

Её силуэт исчезает, за этим следует шорох, она что-то ищет. Через несколько секунд вспыхивает ещё одна лампа, освещая камеру. Она гораздо больше, чем я ожидала, и хорошо обставлена. Весь пол покрыт коврами, а в углу стоит кровать с балдахином, заваленная толстыми меховыми одеялами. Здесь есть и зона для отдыха с удобными на вид диванами, и картины, развешанные по стенам. Я даже замечаю несколько книжных полок. Всё в этом месте выглядит обжитым, словно кто-то уже давно сделал его своим домом. Впрочем, это неудивительно, учитывая, сколько времени она провела здесь.

В тот момент, когда мой взгляд останавливается на женщине передо мной, я сразу понимаю, кто она. Я ведь много раз видела её портрет.

Мейбин, Богиня Иллюзий.

Волосы цвета лунного света спускаются ниже её талии, их оттенок сливается с почти прозрачной кожей. Её губы бледные и потрескавшиеся, а скулы, некогда бывшие её главным украшением, теперь стали впалыми и резкими, слишком сильно выступая на исхудавшем лице. Ночная рубашка на ней чище, чем я ожидала, но висит неловко на её истощённом теле.