Пленница разбойников (ЛП) - Эванс Джейд Р.

Я жму на газ и резко перехожу на третью передачу. Черт, я ведь сто лет не сидела за рулем, тем более на механике, да и дольше пары ярдов по территории гаража машины никогда не перегоняла. Но мне жизненно необходимо не попасться. У меня же, блядь, даже прав нет. Я уже отчетливо вижу эту мерзкую ухмылку на лице шерифа, когда он будет оформлять меня за нарушение закона. Тайком пробраться в гараж после закрытия — это одно, но управление транспортным средством без прав… Что-то мне подсказывает, что простым нагоняем я не отделаюсь.

Мимо проносятся холмы и темные фермерские угодья, где лишь изредка золотистым светом мелькают окна домов. Я держу курс к лесу — пожалуй, это направление не хуже любого другого. На извилистых проселочных дорогах «Мустанг» справится лучше, чем этот танк позади. Кошусь в зеркало заднего вида. Он все еще висит на хвосте и сокращает дистанцию. Не то чтобы быстро, но этого хватает, чтобы я запаниковала, выжала газ до упора и переключилась на четвертую. Моя резинка для волос, которая на самом деле была обычным куском кухонного шпагата, не выдерживает и рвется, отчего волосы разлетаются под порывами прохладного ночного ветра.

Над головой рассыпались звезды. Это могло бы выглядеть красиво, будь у меня время заметить их, но сейчас адреналин хлыщет по венам, а все нервные окончания будто полыхают огнем.

Нет, нужно сосредоточиться.

Впереди показывается Т-образный перекресток, фары «Мустанга» выхватывают желтый знак с двумя стрелками. Я кусаю губу, понимая, что нужно принимать решение.

Повернешь налево — попадешь в город, центр округа, а это сулит одни неприятности. Я окажусь ближе к «Клубу охотников на лис», к Джону, к шерифу и ко всем, кто меня знает и попытается остановить — то есть к любому, кто в курсе, что мне нельзя за руль. Да и ярко-оранжевый «Мустанг» явно привлечет лишнее внимание. Направо — ну, считай, ничего: лесной массив да холмы. Отличные дороги для покатушек, наверное, если ты не в смертельном ужасе.

Ну и это мой лучший шанс оторваться от преследователя.

Я колеблюсь слишком долго. В зеркале заднего вида внедорожник уже совсем близко. И я решаюсь: резко выкручиваю руль вправо, выжимая из мотора абсолютно все, на что он способен. Сзади раздается истошный автомобильный гудок, «Рэндж Ровер» начинает яростно моргать дальним светом. Сирен и мигалок пока нет — видимо, пытаются не привлекать внимания. Да и некому особо глазеть в этой глуши. Навряд ли кто-то стал бы создавать проблемы шерифу, даже если бы и заметил погоню.

В полосе деревьев на бешеной скорости приближается просвет, и я влетаю в лес. Дорога тут же сужается, ограждение становится ниже — все во вмятинах и ржавчине от многолетних паводков, ветров и пьяных мужиков, которые возвращаются из клуба и рулят слишком близко к обочине. К счастью, я трезва как судья… ну, явно не как судьи округа Шервуд, но все же, и адреналин помогает мне выверять каждое движение. Паника немного отступает, уступая место рефлексам: мышцы вспоминают привычный ритм переключения передач, разгона и вращения руля. Ремонтировать машины — дело хорошее, приятная интеллектуальная головоломка, где можно поработать руками и знатно извазюкаться. Но вождение… Вождение — это совсем другое. Это свобода. Это самовыражение. Это движение, порыв и мощь.

Я, блядь, обожаю это. И уже успела позабыть, насколько сильно.

Бам! Что-то врезается в задний бампер «Мустанга», и меня швыряет вперед, прямо на руль, потому что я, тупая моя башка, конечно же, не пристегнулась. Почувствовав, как ребра уже наливаются синяком, я с трудом принимаю сидячее положение и как раз вовремя осознаю две вещи:

Этот хренов «Ровер» догнал меня и протаранил.

И я на полной скорости лечу с обрыва.

Сука!

Инстинкты срабатывают сами. Я бью по тормозам и резко выкручиваю руль. Стволы деревьев проносятся мимо, под визг шин во все стороны летит кустарник, а из-под колес прямо в темную пропасть, куда я едва не рухнула, веером сыплется земля. Я втыкаю передачу и как сумасшедшая жму на газ. Коробка скрежещет, но мотор не глохнет— спасибо тебе, господи, — и «Мустанг», моя прекрасная девочка, вылетает оттуда, словно истинный чистокровный скакун.

Сердце испуганно бьется где-то в горле, я бросаю взгляд в зеркало заднего вида. «Рэндж Роверу» повезло меньше. Не так чтобы он улетел с обрыва вместо меня, но тормозить ему пришлось знатно, чтобы не сорваться. Из-за своего дурацкого удлиненного корпуса он с трудом вписывается в поворот. Я бы победно вскинула кулак, если бы весь живот не выл от боли после удара о руль.

Гони. Гони. Гони. Одно-единственное слово пульсирует в мозгу, и эта яростная команда затмевает все остальные мысли. Оторваться от этих парней не выйдет — не с тем несчастным стаканом бензина, что остался в баке, — так что придется пойти на хитрость. Если получится оторваться посильнее, а потом найти в этих лесах какую-нибудь прогалину или съезд у обочины, я смогу приткнуться там, заглушить мотор и спрятаться.

Да уж, пламенно-оранжевая машина — «лучший» выбор для маскировки. Но это все равно лучше, чем заглохнуть прямо посреди дороги.

Я прибавляю ход, боль притупляется, уступая место предельной концентрации. Фары выхватывают развилку — съезд, который я не заметила, когда проезжала здесь в прошлый раз. На этот раз я сворачиваю на левое ответвление, на нехоженую тропу. Дорога оказывается еще более разбитой и ухабистой, чем главная, так что у меня сразу же начинают стучать зубы, но я этому даже рада. В свете фар призрачными фигурами поднимается пыль, деревья вокруг становятся гуще, и я слишком поздно соображаю…

— Дерьмо!

Фары выдают меня с потрохами. Перехватив дыхание, я гашу свет, но скорость не сбрасываю, надеясь вести машину вслепую, чисто по наитию. Ровный гул земли под колесами успокаивает, сзади не слышно звуков погони, не видно чужих фар. Но нужно забираться глубже в чащу. Я отъехала от шоссе от силы на милю, и примерно на четверть мили от главной грунтовой дороги.

И все же я позволяю себе немного отпустить педаль газа. Сбрасываю передачу, затем еще одну. До меня доносится целая симфония звуков, из которых соткана тишина ночного леса: сверчки, совы и прерывистое, хриплое сопение, в котором я узнаю собственное дыхание.

Я уже собираюсь переключиться на первую, как вдруг вижу его.

Прямо на дорогу вылетает комок лоснящегося меха. Окрас рыжевато-бурый, животное… лиса? Да нет, бред, оно слишком огромное для лисы. По размерам чистый волк, да и плотное, мускулистое телосложение под стать. Встань я рядом, оно бы легко достало мне до пояса.

А его глаза…

Два светящихся диска, горящие ярко, словно луна.

Я настолько опешила от этого зрелища, что ступор длился целых два удара сердца, прежде чем я со всей силы вжала тормоз.

— Блядь, — шепчу я, а потом кричу: — Уйди!

«Мустанг» фыркает, протестует и идет юзом. Машину начинает мелко трясти — явный признак того, что она сейчас заглохнет. Так и происходит: двигатель жалобно воет и умирает.

А этот волк… лис… что бы это ни было. Короче, он даже не двигается. Не убегает, не вздрагивает.

Более того, клянусь богом, он смотрит прямо на меня.

И только после этого исчезает так же стремительно, как и появился.

— Что… за… херня… — тяжело дыша, выдавливаю я. Пальцы свело, они побелели на руле, а бедро ноет от того, с какой силой я жала на педали. В панике оглядываюсь назад, но там ничего. Только темный лес и бесконечные ряды деревьев.

Я оторвалась. Похоже, я действительно от них оторвалась.

Я испускаю долгий, дрожащий выдох. Правда, вместе с этим я, кажется, и сама потерялась. Понятия не имею, где нахожусь. Быстрый взгляд на экран телефона показывает полное отсутствие сети, а когда я снова поворачиваю ключ в замке зажигания «Мустанга», стрелка уровня топлива едва колышется у отметки «пусто».

Я посреди леса, в кромешной тьме, и у меня кончился бензин.

Зато я одна. И, кажется, в безопасности.