Кольцо отравителя (ЛП) - Армстронг Келли

Мы рассаживаемся по стульям и молчим. Когда дверь открывается, я ожидаю увидеть официанта, пришедшего за заказом, но вместо него входит девушка с подносом: бокалы, бутылка и дымящиеся мясные пироги. Она ставит всё на стол и удаляется, лишь кивнув в ответ на благодарность мужчин. Я с опозданием оборачиваюсь, чтобы добавить свое «спасибо», но дверь уже закрыта.

Грей раскладывает пироги и разливает виски, и я снова с опозданием понимаю, что должна была хотя бы предложить помощь. Каждая мысль с трудом продирается сквозь мрак, а превращение этих мыслей в действия кажется непосильным трудом.

— Вы не верите, что Фишер — убийца, — говорит мне Грей.

Я прихлебываю виски, чувствуя его жжение, и молчу.

— Вы думаете, он сказал правду и его подставили, — настаивает Грей.

Я пытаюсь ответить. Я не хочу грубить и игнорировать его вопросы. Но слова не идут. Нет, ложь не идет.

Считаю ли я, что это не Фишер? Не знаю. Считаю ли я, что его подставили? Не знаю.

Я знаю только то, что он постоянно твердил о женщине, которая крутила Лесли как марионеткой. Когда я спросила, кого он имеет в виду, он ответил, что я и сама знаю.

И я знаю, ведь так?

Эннис.

Если Фишер не очнется, чтобы защитить себя и изобличить её, должна ли я молчать? Я бы не стала, если бы знала наверняка, что Эннис убила четырех человек и подставила Фишера. Но я не убеждена, что история именно такова. Он уже пытался её подставить, внушая мне в роли Морриса, будто слышал её спор с Уэйром.

— Всё нормально, — бормочу я. — Я просто в шоке.

— Хотите о чем-нибудь поговорить? — спрашивает Грей.

Черт возьми, Грей. Не дави. Просто не дави. Не при МакКриди.

— Может, позже, — отвечаю я, глотая виски. — Когда приду в себя.

— Вы имеете в виду, когда Хью здесь не будет, и вы сможете обсудить слова мистера Фишера об Эннис, не ставя никого в неловкое положение.

Я свирепо смотрю на него.

Грей поворачивается к МакКриди.

— Мистер Фишер винит в этих смертях Эннис.

— Он винил какую-то женщину, — встреваю я. — Он просто сказал «она».

— Он сказал, что Мэллори знает, кого он имеет в виду. Он назвал эту женщину ведьмой, а это явно Эннис.

— Это не смешно, — отрезаю я.

— Это и не должно быть смешным. — Грей снова обращается к МакКриди. — Мэллори некомфортно говорить об этом при тебе, и так же некомфортно об этом умалчивать.

— Расскажи мне в точности, что он сказал, — просит МакКриди.

Мы рассказываем. МакКриди раздумывает, попивая виски.

— Фишер уже знал, что Эннис под подозрением, верно? — спрашивает он.

— Да, — подтверждаю я.

— И он пытался навести на неё подозрения, утверждая, будто она была в конторе мистера Уэйра, хотя мы знаем, что её там не было.

— Да. А это значит, он мог просто продолжать ту же тактику. Я не хотела ставить тебя в трудное положение, упоминая об этом.

МакКриди пожимает плечами.

— Положение не трудное. Если Фишер поправится, он может продолжить свои обвинения, и мы будем готовы к такому ходу. Если же нет — насколько я вижу, все улики указывают на него, и ни одной на Эннис. Верно?

— Верно.

— Табакерка у вас? — спрашивает МакКриди.

Грей достает её; хотя она завернута в бумагу, я всё равно вздрагиваю при мысли о том, что он носит ключевую улику просто в кармане.

— Мы можем проверить отпечатки, — говорю я, — но мы и так знаем, что Фишер её трогал. И шкатулку, и флаконы.

— В суде это всё равно не зачтется, — замечает МакКриди. — Хотя нам самим было бы спокойнее.

— Есть шанс, что Фишер говорит правду? Что да, он был замешан в махинациях, но убийца подставляет его и подбросил это? — Я верчу в пальцах бокал. — Мне не нравятся инициалы.

— Слишком очевидно, — бормочет Грей, откусывая кусок пирога.

— Викторианцы ведь не гравируют свои инициалы на всём подряд просто так? — спрашиваю я с натянутой улыбкой.

— Мы любим гравировки. Иметь такую табакерку с инициалами — дело обычное. Но использовать её для хранения того самого яда, которым ты убил четверых?..

— Шанс невелик.

— Очень невелик, — соглашается Грей. — Что не означает, будто Фишер их точно не убивал.

МакКриди кивает.

— Кто-то, кто знает о его виновности, мог спрятать улики, чтобы доказать её. Единственная загвоздка в том, что сам яд — большая редкость.

— Предполагая, что в пузырьках именно таллий, — вставляю я. — Айла наверняка скажет точнее. Но если это он, и кто-то его подбросил, этот «кто-то» должен был знать, что именно использовал Фишер. Это означает наличие сообщника. Возможно, того самого человека, который снабдил его таллием.

— Снабдил его, — размышляет МакКриди, — и не понимал, для чего тот его использует, пока не начали умирать люди.

Грей подливает виски в мой бокал.

— От Джек нет вестей с тех пор, как она сбежала.

— К слову пришлось, — бурчу я.

Грей понимает брови.

Я поворачиваюсь к МакКриди.

— Джек смылась, как мы и сказали.

— Потому что не хотела рисковать быть втянутой в смерть этого человека, — говорит МакКриди.

— Я на это надеюсь, но также… — Я кошусь на Грея, который сохраняет беспристрастное выражение лица. Ему не нужно ничего говорить. Я понимаю, на что он намекает. Он выложил всё о связи своей сестры, и теперь мой черед «бросить под автобус» Джек.

— Джек нашла яд, — произношу я. — Мы с доктором Греем были в другой комнате, вне поля зрения. Она нашла шкатулку. А значит, Фишер может быть прав в том, что она её подбросила. Он думал, она работает на убийцу. Может, так и есть… а может, убийца — она сама.

— Она трогала её? — спрашивает МакКриди.

— Нет, она была осторожна. Если мы раздобудем её отпечатки, мы сможем сравнить их с теми, что на шкатулке. Уверена, мы сможем взять образец с места событий — например, с того сундука, в котором она сидела.

— Я распоряжусь, чтобы сундук перевезли в участок, так будет проще. Его осмотрят утром. Это поможет?

— Поможет… — отвечаю я. — Однако то, что она старалась ничего не трогать, наводит на мысль: она знала, что мы можем связать её со шкатулкой таким способом. А если она это знала?.. Что ж, в моем мире сложно расхаживать повсюду в перчатках, если только на улице не зима. Викторианцы же делают это постоянно.

— Значит, она могла касаться вещей только в перчатках, — подытоживает МакКриди. — Это усложняет дело.

И еще как.

Глава Сороковая

Я удалилась в свою комнату, чтобы сделать то, к чему все призывали меня последние двенадцать часов, — немного отдохнуть. Вернувшись из паба, я заявила, что сыта по горло и пойду к себе сразу после того, как подам поздний ужин. Айла тут же спровадила меня в кровать, и я бы оценила этот жест, если бы верила, что действительно смогу уснуть.

Я не настолько устала, чтобы снимать платье и ложиться. Но и не рвусь в бой, как тогда, когда мы с Греем выскользнули на поиски Джек. Я в смятении; наш разговор в пабе должен был помочь, но не помог. Хуже того, когда моё настроение падает, как сейчас, я начинаю мысленно ковырять все те раны, которых так стараюсь избегать, и главная из них — моё положение.

Айла твердит, что мы найдем способ вернуть меня домой, и я знаю, что она хочет как лучше, но как именно, по её мнению, это должно произойти? О, у неё было несколько идей, но они точь-в-точь как те, что пришли мне в голову сразу после перемещения. Вернуться на то место, где я перешла черту. Вернуться в то же время суток. Мысленно заставить себя перейти обратно. Это магическое мышление, и это всё, что у меня есть, потому что моя ситуация так же неизлечима, как отравление таллием. Мы можем пробовать то и это, чтобы облегчить дискомфорт, но в конечном итоге, вопрос моего возвращения нам не подвластен.

Хотя нет, это неправда. Судя по тому, что я видела в прошлом месяце, я могу вернуться, если умру. Уходя из этой жизни, я получу мгновение-другое, чтобы мельком увидеть свой прежний мир перед смертью. Но как мне оказаться там и не сдохнуть через две секунды? Понятия не имею, и уж точно не собираюсь умирать, чтобы проверить.