Ошейник принца вампиров (ЛП) - Фэйтон Дарси

Она снова кивнула.

— Хорошо. Считай до трёх.

Считать до трёх? Что за хрень…

— Онгггх — начала она.

Натаниэль резко толкнул свой член глубоко внутрь, ударив по задней стенке её горла.

Её сильно затошнило, она дёрнулась назад, пока его руки крепко сжимали её волосы.

— Продолжай, — приказал он.

— Двгхгх —

Ещё один удар по задней стенке горла.

— Тхррхг —

Ещё один толчок, и на этот раз желчь поднялась вверх, обжигая её горло и заставляя её давиться.

— Хорошая девочка. Я очень впечатлён. — Натаниэль вынул ретрактор из её рта и отбросил его в сторону. Он развязал её руки и лодыжки, освобождая её. Осталась только пробка.

Он похлопал по месту рядом с собой на большой кровати. — Покажи мне, насколько ты благодарна, питомец. — Когда она замешкалась, он добавил: — если только ты не хочешь снова надеть ретрактор для губ?

Ладно. Буду благодарной. Ублюдок.

Кира подползла ближе. Натаниэль схватил её за бёдра и притянул к своему лицу так, что она оказалась сверху, спиной к нему. Она ахнула, когда его язык прошёлся по её клитору, жёсткий, настойчивый, он жадно раздвигал её складки и пожирал её.

Она застонала, звук исказился, когда она наклонилась ниже и взяла его эрекцию в рот.

Они долго доводили друг друга. Кира пробовала, сосала и смаковала каждый сантиметр, её голова двигалась вверх и вниз по его жёсткому члену. Интенсивность разливалась по телу жаром, дыхание сбивалось, но она не останавливалась, пока Натаниэль не зарычал, как зверь, и не кончил ей в рот, заполняя его густой спермой до краёв. Не дожидаясь приказа, она проглотила всё, с трудом сдерживая рвотный рефлекс, чувствуя, как горячее, густое семя скользит вниз по её горлу. Его вкус выбил из неё оргазм через несколько секунд, её нутро содрогалось волнами, пока он сжимал её волосы и хрипло повторял, какая она хорошая маленькая шлюха.

Когда он отдал ей всё до последней капли, он не вышел из её рта, как она ожидала.

— Держи его тёплым, — сказал он, медленно и лениво вылизывая её киску, поддерживая тлеющие остатки её оргазма.

Кира подчинилась, вздрагивая от каждого касания его языка к клитору. Она дышала через нос, удерживая его член во рту, ожидая, что он обмякнет, но этого не произошло. Наоборот, он снова затвердел, и вскоре она снова сосала его, принимая так глубоко, что могла касаться его яиц кончиком языка.

— О, да, — простонал Натаниэль. — Сделай это снова для меня, питомец. Покажи, какая ты умелая.

Кира старалась, давясь его членом, пока её губы скользили всё ниже, его длина уходила всё глубже, пока её не затошнило. Она задержалась так на несколько лишних секунд, проводя языком по его яйцам.

Затем отпрянула, жадно хватая воздух.

— Такая умелая маленькая шлюха, — сказал Натаниэль, снова направляя её на себя. — Коснись моих яиц языком. Покажи, как сильно ты этого хочешь.

На этот раз он двигался быстрее, врываясь в её рот резкими, точными толчками, вбивая себя глубоко в её горло. Она принимала его.

Тело Киры горело, в этом странном, идеальном сплетении боли, дискомфорта и удовольствия, пока Натаниэль вылизывал её, дразнил её киску и толкал пробку короткими, болезненными движениями, трахая её лицо с той беспощадностью, которая была ему свойственна.

— Ты моя, шлюха. Ты меня слышишь? — Он вдавился глубже, намеренно, чтобы она подавилась. — Моя.

Он толкнул снова, и она застонала, теряясь в ощущениях, и через несколько минут её накрыл оргазм прямо на его лице, в то время как он изливался во второй раз, густо, тяжело, прямо ей в горло.

— Ты знаешь, что делать, питомец.

Она знала. Она проглотила всё, с трудом удерживая его член у себя в горле. В это время Натаниэль постучал по украшенному камнем основанию пробки, заставляя её вздрагивать.

Затем он вытащил пробку, перевернул её и притянул ближе, прижимая её лицом к своей груди.

— Ты такой хороший питомец, — сказал он уже мягче, поглаживая её по волосам. — Я очень горжусь тобой.

Они лежали так, тяжело дыша, пока дыхание постепенно не выровнялось.

Киру накрыла сонливость, но когда она попыталась подняться, чтобы уйти на свой коврик, руки Натаниэля крепче сжались вокруг неё.

— Останься, питомец.

Она нахмурилась.

— Я думала, ты не хочешь, чтобы я спала на кровати.

— Верно, питомец, — сказал он, не открывая глаз и всё так же перебирая её волосы. — Но сейчас мы не спим.

— Не спим?

— Нет. Мы дремлем.

Он подтянул чёрную атласную простыню, блестящую в свете свечей, и накрыл их.

Последней мыслью Киры, уже ускользающей в сон у него на груди, было странное, почти упрямое признание: даже эта его тёмная, жестокая сторона не отталкивала её так, как должна была.

Кира проснулась посреди ночи. Руки Натаниэля были обвиты вокруг неё, его лицо зарыто в её волосы, мягкое дыхание согревало её шею. Это было приятно. Больше, чем приятно. Божественно.

Моргая сонно, она подняла голову и взглянула в окно. Судя по тёмной просёлочной дороге, изображённой там, до рассвета оставалось ещё несколько часов… если, конечно, иллюзия соответствовала реальности.

Кто зачаровал раму? И почему выбрали именно эту сцену? Хотя берёзовый лес был жутко прекрасен ночью, в этом пейзаже было что-то слишком обыденное, особенно по сравнению с тропическим раем пляжной бухты. Почему рама не изображала более интересное место? Пышные тропические леса с водопадами? Заснеженные горы? Живописные замки, взгромождённые на вершинах утёсов? Кира видела такие захватывающие дух места в книгах. Выбор монотонной просёлочной дороги казался упущенной возможностью.

Натаниэль пошевелился.

— Ты не спишь? — прошептала она.

В ответ он поцеловал её в макушку, и она прижалась ближе.

— Что это за место в окне? — спросила она. — Оно выглядит таким обычным.

— Оно и есть обычное. Но для меня оно особенное.

— Значит, это реальное место?

Натаниэль издал сонный звук согласия.

Прежде чем она успела расспросить его подробнее, он высвободился из её объятий.

— Обратно на свой коврик, зверёк.

Кира почувствовала укол разочарования, но повторять ему не пришлось.

Хотя кровать была тёплой и удобной, делить её с вампиром было не той близостью, которая ей сейчас была нужна. Особенно когда всё и без того уже становилось запутанным.

После кровати коврик показался жёстким и холодным, служа твёрдым напоминанием о реальности, ожидавшей её в понедельник. Но у неё всё ещё было воскресенье с Натаниэлем, и она почувствовала проблеск предвкушения при этой мысли, гадая, что принесёт день. Ничто не превзойдёт тот день на пляже, но она была готова встретить любые испытания, которые Натаниэль бросит ей на пути.

И после всего, что Виктория сказала о Натаниэле, у неё был план.

Комната стала прохладной, когда огонь в камине почти погас, и она шмыгнула носом, подтягивая одеяло ближе. Он дал ей дополнительное одеяло, но ей всё равно было холодно. Против собственной воли она уже скучала по теплу Натаниэля.

Натаниэль мягко накинул на неё тёплое покрывало.

— Согревайся, — сказал он, прежде чем снова устроиться на кровати.

— Спасибо, — прошептала она в темноту, гадая, услышал ли он её.

— Ты обещал мне хороший шоколадный торт, — сказала Кира, сидя на мате, скрестив ноги, с тарелкой глазированного торта. — Этот сухой.

— Прошу прощения, — сказал Натаниэль. — Боюсь, он простоял на кухонном столе всю ночь. Но я могу приготовить тебе что-нибудь свежее. Бекон и яйца?

Она покачала головой, стараясь сохранить серьёзное выражение лица, и зачерпнула ещё ложку.

— Ты обещал мне торт. Это неприемлемо. Честно говоря, я разочарована.

Он приподнял бровь.