Вознесенная (ЛП) - Леннокс Паркер

— А-а! — она протянула мне руку, и я сама не заметила, как приняла ее. Ее кожа была теплой, как бархат. — Я Никсис, дорогая. Знаю этого с тех времен, когда он мог прятаться под моим прилавком.

— Тэйс Морварен, — ответила я, испытывая удивительное спокойствие, несмотря на странность ситуации. — Я и не подозревала, что Зул когда-либо был достаточно маленьким, чтобы где-то прятаться.

Ее смех снова наполнил крошечную лавку.

— О, ты бы удивилась! Этот магазин видел его во всех размерах, включая тот раз, когда он был мне по пояс и пытался украсть целую банку ирисок.

— Мне было шесть, — вставил Зул, и в его голосе прозвучала тень смущения. — И я собирался заплатить.

— Чем? Пуговицами с пальто? — поддразнила Никсис, возвращаясь за прилавок. — Ты тогда еще не освоил тот властный взгляд, которым теперь добиваешься своего, — она потянулась к стеклянной банке с янтарными конфетами. — Все те же, я полагаю?

Зул кивнул, и она аккуратно насыпала несколько штук в бумажный кулек, действуя с отточенной привычкой.

— Подожди, — сказала я, и до меня дошло. — Ты притащил меня в столицу смерти… за конфетами?

Зул бросил на меня взгляд, который мог бы быть смертельным, если бы не едва заметное движение уголка губ.

— Это не просто конфеты.

— Разумеется, не просто, — строго согласилась Никсис. — Это мой фирменный рецепт, доведенный до совершенства за столетия, — она подмигнула мне.

— Как ты вообще нашел это место? — спросила я Зула, искренне заинтересованная этим неожиданным осколком его прошлого.

— Я исследовал нижний город. Вопреки прямым приказам, разумеется. Сумел ускользнуть от наставников.

— Сбежал от них, — поправила Никсис, ловко закручивая кулек. — Влетел ко мне в дверь, а за ним неслись трое стражников. Глаза дикие, искал, где спрятаться.

— Я выбрал случайно, — продолжил Зул, принимая сверток.

— Эта лавка стала его убежищем, — голос Никсис смягчился. — Местом, где даже Принц Дракнавора мог ненадолго просто побыть ребенком.

Между ними проскользнуло молчаливое понимание — взгляд, насыщенный историей, которую я едва ли могла постичь. На краткий миг я почти увидела тень того, кем Зул мог бы стать в другой жизни, там, где долг и тьма не вылепили его таким.

— Это было просто удобное место, — сказал Зул, хотя даже для меня оправдание звучало пусто. — И сладости были… сносные.

— Сносные! — Никсис изобразила возмущение. — Это говорит тот самый мальчик, который однажды слопал их столько, что ему стало плохо и его пришлось нести домой к мамочке?

Зул заметно поморщился, и я мысленно отложила эту неожиданную слабость — его явную любовь к сладкому — на будущее.

— Это было всего один раз, — пробормотал он.

— Одного раза хватило бедняге Осити, — Никсис снова повернулась ко мне. — Он был белый как полотно и стонал, что умирает.

Я не удержалась:

— Ты объелся конфет до колик?

— Я был ребенком, — чопорно ответил он. — Я еще не усвоил концепцию «все должно быть в меру».

— Некоторые сказали бы, что ты ее не усвоил до сих пор, — заметила Никсис, приподняв бровь. — А теперь расскажи, как идут Испытания. Ты же знаешь, я никогда не могу заставить себя их смотреть.

Зул вздохнул, но в этом вздохе не было настоящего раздражения.

— Ну, она явно пережила первое.

Никсис изучила меня с новым интересом.

— Это серьезное достижение. Испытания Давины всегда были особенно мерзкими. А если добавить к этому Торна… — она содрогнулась.

— Это было… познавательно, — выдавила я.

— Она бойкая, тут не поспоришь, — добавил Зул с ухмылкой. — Запустила нож из звездного света прямо кому-то в сердце.

— Она умеет владеть звездами? — спросила Никсис, и на ее лице мелькнуло восхищение. — Неудивительно, что ты ее выбрал, — она перегнулась через прилавок ко мне, снова заговорщически понизив голос. — Знаешь, в детстве он мог часами смотреть в небо. Даже в таком домене, как этот, он всегда любил звезды.

Зул прочистил горло.

— Нам пора. Есть дела, требующие моего внимания.

— Они у тебя всегда есть, — выражение Никсис стало серьезнее. — Но помни, маленький принц, даже Страж Проклятых иногда нуждается в сладеньком, — она похлопала меня по руке. — Возможно, она напомнит тебе об этом.

— Вряд ли, — сухо сказала я. — Я не особенно сладкая.

— Лучшие никогда не считают себя такими, — она подмигнула мне и повернулась обратно к Зулу. — Не пропадай, мальчик мой. Вечность слишком длинна, чтобы провести ее в тенях.

— Это было… интересно, — заметила я, когда мы снова вышли на узкую улицу.

— Это была пустая трата времени, — ответил он, хотя все же сунул сверток со сладостями во внутренний карман. — Но это традиция.

— Ты там улыбался. Я и не думала, что твое лицо на такое способно.

Его взгляд впился в мой — весь из остроты, без огня.

— Не привыкай.

— Слишком поздно. Я уже это видела. Развидеть не получится, — я поравнялась с ним шагом. — Грозный Принц Смерти с тягой к сладкому и приемной бабушкой, которая зовет его маленьким принцем. Мой мир никогда не будет прежним.

— Если ты кому-нибудь об этом скажешь…

— И что ты сделаешь? — я не удержалась от поддевки, впервые нащупав трещину в его неприступном фасаде. — Накормишь меня ирисками, пока мне не станет плохо? А Мортус знает, что его ужасающий сын когда-то прятался под прилавком конфетной лавки?

— Он меня там и нашел, — неожиданно ответил Зул. — Он не разозлился, как я ожидал. Просто сел рядом, попробовал одну из сладостей Никсис и сказал, что я весьма впечатляющий преступник.

Я рассмеялась. Я не ожидала от него ничего настолько настоящего.

В такие редкие моменты рядом с ним меня разрывало от противоречий.

Он был всем, что я клялась уничтожить: богом, палачом, воплощением системы, которая отняла у меня все. И все же… я не могла отрицать, как учащался мой пульс, когда он был рядом, как от его редкой улыбки у меня щемило в груди. Этого не было в плане. Это было опасно не только из-за того, кем он был, но и из-за того, что это говорило обо мне. Что за человек тянется к тьме?

— Но это было другое время, — продолжил Зул, и его голос стал жестче. — До того, как я понял свое истинное предназначение, — он расправил плечи, удлинил шаг, и в тот же миг мимолетный проблеск человечности исчез вместе с моими внутренними сомнениями.

— У нас есть дела, — сказал он, окончательно обрывая этот неожиданный визит в свое прошлое.

Мы продолжили подниматься по городу и вышли в нечто напоминающее рыночный квартал. Лавки торговцев странными артефактами, назначение которых я не могла даже угадать, тянулись вдоль извилистых улиц.

Внезапный вздох толпы впереди заставил меня поднять голову. Над площадью висел огромный смотровой портал, размером с целое здание. В его мерцающей поверхности стремительно сменялись сцены.

Ледяные копья пригвоздили женщину со сложными татуировками к дереву. Ее рот был раскрыт в беззвучном крике.

Двое расставляют ловушки. Один задевает проволоку напарника, и нога отлетает по колено. Напарник забирает припасы и убегает.

Это были не просто какие-то сцены. Это были события последнего Испытания. Мое сердце замерло.

Пять участников, набросившихся друг на друга из-за одной золотой туши оленя. Их тела в грязи.

А потом экран заполнило мое лицо. Я увидела, как создаю звездный клинок и отправляю его вращаться в воздух. Он вонзается мужчине прямо в грудь, его глаза расширяются, прежде чем он упал.

Я отвернулась, чувствуя, как к горлу подступила тошнота.

— Они транслируют все Испытания, — сказал Зул, заметив мою реакцию. — Каждый домен может смотреть. Порталы повсюду — на рынках, в домах удовольствий, в жилищах.

— Чудесно, — пробормотала я.

— Пойдем, — сказал Зул, и его ладонь легла мне на локоть. — У нас назначена встреча.

Когда мы подошли к развилке между ярусами, рядом с нами материализовался Тенекожий слуга и низко поклонился Зулу.