Пленница разбойников (ЛП) - Эванс Джейд Р.

— Ей идет, — ухмыляется он с чисто бесовским видом.

— Еще как, — соглашается Роб.

— С ним ее глаза сияют ярче звезд, — добавляет Тук.

Я робко касаюсь пальцами камней, чувствуя, как их первоначальный холод быстро впитывает тепло кожи, и растерянно перевожу взгляд с одного парня на другого. Вес у колье внушительный, и я могу только догадываться, как это выглядит со стороны.

Впрочем, видеть себя в зеркале мне необязательно. Их реакции более чем достаточно.

Я капризно поджимаю губы, но тут же улыбаюсь.

— Ладно. И все-таки, к чему этот маскарад?

Роб опускается ниже, так что наши глаза оказываются на одном уровне:

— К тому, что я хочу видеть, как эти изумруды будут искриться, когда мы заставим тебя кончить.

Он действует безжалостно, жестко и быстро — перехватывает и фиксирует мою правую руку, а сам припадает губами к моему соску. Уилл следует его примеру: обхватив ладонью вторую грудь, он принимается жадно, до стона всасывать ее, доводя вершинку до предела. Тук снова опускается на колени у края стола, прижимаясь губами к моему бедру, пока его пальцы находят глубокий, пылающий центр моего существа.

— Вот так… — глухо бормочет Уилл мне в кожу. — Боже, да, Мэриан.

Я выгибаюсь всем телом, высоко приподнимая бедра над столом, и до боли прикусываю нижнюю губу — так сильно, что, кажется, сейчас потечет кровь.

— Она что, пытается сдерживаться? — косится Тук снизу, прежде чем его язык присоединяется к пальцам, и из моего горла рвется задушенный, дикий стон, требующий выхода, требующий разрядки.

Я чувствую, как губы Роба растягиваются в улыбке прямо на моем соске.

— Кричи, если нужно, красавица, — шепчет он, ощутимо сжимая и прокручивая вершинку большим и указательным пальцами. — Мы ведь не просто так забрались в самую глушь леса.

Затем его горячий рот повторяет движения губ Уилла, они вдвоем ласкают и терзают мою грудь, а нереальные пальцы и язык Тука начинают терзать мой клитор все быстрее, настойчивее, безумнее.

Это слишком. Слишком хорошо. Я больше не…

— Я сейчас… — задыхаюсь я. — Я с-сейчас… к-кончу…

— Кончи для нас, хорошая моя.

Я даже не соображаю, кто именно из них троих это произнес. Но этих слов оказывается достаточно.

Оргазм взрывается внутри меня сокрушительным взрывом, изумруды тяжело перекатываются по коже, и хриплый, первобытный крик срывается с моих губ, когда они втроем окончательно разносят меня на тысячи осколков.

Я лежу без движения бог весть сколько времени, тупо глядя на далекие серебряные звезды.

Затем реальность стремительно возвращается на свои места: прохлада ночного воздуха, глухая темнота и четкое, осязаемое осознание того, что только что произошло.

К лицу мгновенно приливает жар. Я чувствую себя такой уязвимой, раскинувшись здесь практически нагишом… На мне остались только жалкие обрывки роскошного бюстгальтера и изумрудное колье за десять тысяч баксов.

Тук неловко откашливается:

— Я, пожалуй… — Он осторожно поднимается на ноги. — Пойду… приму душ. — Потупив взгляд, он быстрым шагом ретируется в дом.

Уилл негромко смеется, Роб тоже усмехается, но по-дружески толкает Уилла в бок:

— Ой, да ладно тебе, будто ты на его месте не сделал бы сейчас то же самое.

— Справедливо, — тянет Уилл, примирительно вскидывая ладони. — Могу лишь надеяться, что и мне когда-нибудь выпадет такой шанс.

— Только не сегодня, — отрезает Роб, переводя взгляд на меня. — Что-то мне подсказывает, что Мэриан на эту ночь уже выжата до капли.

Я лишь беззвучно и глупо киваю, чувствуя себя одновременно невероятно нежной и обнаженной до предела. Я сажусь, поджав под себя ноги, и Роб тут же подхватывает свой пиджак, набрасывая его мне на плечи.

— Тут нечего стыдиться, маленькая лисичка, — тихо шепчет он мне прямо на ухо. — Ты прекрасна, когда кончаешь.

Мне еще никто никогда в жизни не говорил ничего подобного. С трудом сглотнув вставший в горле ком, я молча киваю и плотнее кутаюсь в пиджак.

— Проводи ее в постель, Уилл, — распоряжается Роб, выпрямляясь. — И чтобы сразу спать, уяснил? А я пока разберусь со всем этим добром. — Он кивает на кучу драгоценностей. — Проследи, чтобы она была в порядке, — добавляет он уже тише.

— Будет сделано. — Взгляд Уилла, устремленный на меня, заметно смягчается, и он подает мне руку, помогая спуститься с моей импровизированной постели на столе.

Мы возвращаемся в абсолютном молчании через погруженный во мрак дом и поднимаемся по лестнице к моей комнате. Я приоткрываю дверь, но не спешу заходить внутрь.

— Все нормально? — тихо спрашивает Уилл в полумраке коридора.

— Да, — отвечаю я, но даже мне этот ответ кажется неубедительным. Я устало тру лоб. — Скажи… это… это все сейчас правда было? Наяву?

— Если судить по тому, как у меня сейчас ноют яйца, то абсолютно точно да, — лениво усмехается Уилл, но тут же меняет тон на более мягкий: — Эй, Мэриан. Не забивай себе голову, ладно? Мы все этого хотели. И, судя по всему, тебе тоже очень понравилось.

— М-хм, — я киваю, чувствуя укол смущения при воспоминании о том, как я только что кричала на весь лес.

— Вот и славно. — В темноте я едва различаю его улыбку — на этот раз не его привычную, всезнающую ухмылку человека с комплексом превосходства, а очень простую, теплую и понимающую. — Главное — не начинай сейчас все это анализировать, идет? — Он мягко запечатлевает поцелуй на моем лбу. — Спокойной ночи, Мэриан.



Я просыпаюсь бог знает сколько часов спустя с глупой улыбкой на лице.

Поначалу, в полудреме выпутавшись из объятий подушек, я даже не могу сообразить, с чего вдруг мне так хорошо. Но затем память начинает возвращать все на свои места — урывками, яркими вспышками, картинками из вчерашней ночи…

Я. Сама Мэриан. Только-только пережила умопомрачительный, сногсшибательный… я даже не знаю, как это правильно назвать. Групповой петтинг? С троими самыми горячими мужчинами, которых я только видела в своей жизни.

Против воли я глухо хихикаю и утыкаюсь лицом обратно в подушку. Я чувствую себя одновременно школьницей, которая по уши втрескалась в старшеклассника, и какой-то неземной богиней плотских утех.

Это блаженное чувство эйфории не покидает меня и в ванной. Я подолгу, не торопясь, намыливаю волосы и тело, прокручивая в голове каждую деталь, каждое прикосновение из вчерашнего «хит-парада» (и с трудом подавляя искушение устроиться на сольный повтор на бис), после чего выхожу в спальню в густом облаке ванильного пара.

Вытираясь полотенцем, я оглядываюсь по сторонам в поисках хоть чего-то, что могло бы подсказать время, и замечаю свой старый кнопочный телефон, оставленный на столике возле читального уголка. Расчесывая мокрые волосы пальцами, я подхожу, беру его и откидываю крышку.

И в ту же секунду мое сердце с размаху падает в бездну.

Джон:

Даже не думай, что я не в курсе, что ты вчера отиралась в «Клубе охоты на лис», маленькая дрянь.

Мне нашептали, что ты там вовсю крутила хвостом перед мужиками.

Позоришь мое имя.

Шлюха малолетняя.

Я знаю, кто тебя прячет.

Я убью тебя, как только найду, тварь.

Живой ты от меня не уйдешь.

Глава двадцать вторая



Меня бьет крупная дрожь. Я смотрю на экран телефона, не веря собственным глазам. От блаженного утреннего блаженства не остается и следа — на смену эйфории мгновенно приходит леденящий ужас.

Он знает, с кем я.

И, возможно, знает, где я.

Он убьет меня.

И у меня нет ни единого сомнения в том, что он доведет дело до конца. Похоже, мертвой я принесу ему гораздо больше выгоды, чем живой.