Расплата (ЛП) - Уэст Джиллиан Элиза

— Где Гунтар? — раздался глубокий, звучный голос.

— Я сломала ему шею и оставила в вашем дворе.

Там, в центре, окруженные вечными богами, стояли мои спутники. При виде того, как их зажали, сила взревела во мне, тени рванулись вперед, оплетая тех, кто их окружал. Тела скользили по мрамору, кое-кто врезался в гладкие стены, другие пошатнулись. Нескольких, кого я даже не тронула, охватил ужас, когда с моих пальцев вырвалось пламя, возведя вокруг моих спутников высокий круговой барьер, жара их не касалась, но подойти было невозможно.

Элестор, Драйстен и Кастон стояли с широко раскрытыми глазами и разинутыми ртами. Но мое внимание привлекла Самара, она поджала губы и покачала головой. Меня трясло от ярости, сила мерцала вокруг плеч звездными искрами. Над головой гремел гром, молнии вспыхивали от облака к облаку.

Вперед вышел бог, с собранными на затылке светлыми волосами, и поднял руки в умиротворяющем жесте.

— Мир.

— Не думаю, что готова к нему, пока мои спутники в оковах.

Светлые брови бога поползли вверх.

— Единственные оковы, что их удерживают — это ваши, Ваше Величество.

Я моргнула, обернулась и увидела, что они действительно были свободны. У всех троих было оружие. Кастон небрежно держал топор Рена, который я принесла с собой и считала потерянным в волнах. Но сила не ослабла, даже когда Самара шагнула сквозь огонь, с выражением печали на ее идеальном лице, с руками поднятыми ладонями вверх, словно готовясь принять ребенка.

Она подошла вплотную и обхватила мое лицо ладонями.

— О, милая, эта ярость не твоя. Она пожирает тебя изнутри и обратит твою душу в пепел.

Но я не могла отпустить ее, даже когда гнев клокотал в груди, бился в клетке моего сердца. Я отпрянула, но Самара держала крепче, впиваясь в меня взглядом своих фиалковых глаз.

— Они забрали у меня кое-что, — процедила я. — И я это верну.

Она наклонилась ближе.

— Они не забирали его, — прошептала она, — и они не скрывают его от тебя. Ты все восстановишь, моя дорогая. Всему свое время.

— Было ошибкой позволить Гунтару испытывать ее, — пробормотал другой бог, собирая свои растрепанные каштановые волосы в пучок.

— Было ошибкой вообще подвергать ее испытаниям, — отозвался светловолосый, подходя к Самаре.

— Назад, Като, — прошипела она, и снова повернулась ко мне. — Тсс, милая. Они тебе не враги.

Голубые глаза светловолосого бога расширились от удивления, переводя взгляд между нами, он кивнул и отступил, прижав ладонь к сердцу в знак уважения. Но это не принесло мне облегчения. Для жара в груди не было успокоения. Приторно-сладкая магия Самары скользнула по моему языку, вызвав приступ тошноты. Я зажмурилась и мотнула головой:

— Нет… нет.

Но когда я открыла глаза, между нами оказался Рен. Его полночные глаза были подернуты дымкой, он убрал руки Самары и коснулся моего лица. Легкое, как ветер, прикосновение и я все же потянулась к нему.

— Дыши, сердце мое, — сказал он, поглаживая мои щеки большими пальцами.

— Я не могу, — выдохнула я.

По комнате пронесся шепот, но его широкие крылья заслонили от нас весь остальной мир. Я видела только его и пыталась уловить его запах, но ничего не было, как всегда, когда я хотела ухватить его запястья, а пальцы проходили сквозь пустоту.

На самом деле его здесь не было.

— Я знаю, что значит поддаться ярости и кровожадности. Обернуть ее в броню, чтобы ни один луч не проник внутрь. Но этот груз не нужно нести тебе одной.

Я вдохнула, когда его губы коснулись моего лба. Плечи расслабились, и вместе с ними ослабла хватка магии, тени, державшие богов, исчезли, как и огонь.

Рен мягко улыбнулся, но в уголках его глаз таилась печаль.

— Эти боги тебе не враги.

— Они тебя бросили, — покачала я головой.

— Но это не значит, что их нельзя изменить, eshara. Вечность — невообразимо долгий срок, и, хотя мы становимся теми, кем являемся на самом деле, возможность перемен есть всегда. — Он опустил голову, глядя прямо в мои глаза. — Ты нуждаешься в них.

Глаза защипало от горячих слез, и его лицо расплылось перед моим взором.

— Ты мне нужен.

Он кивнул и снова коснулся губами моего лба, легким, как прикосновение пера, поцелуем.

— Уже скоро.

ГЛАВА 38

Оралия

В следующий миг Рен исчез, а я осталась стоять одна — дрожащая, в промокшей насквозь одежде и глядя на вечных богов с той же настороженностью, с какой они смотрели на меня.

Като, светловолосый бог, шагнул вперед, на его лице читалось понимание. Лишь теперь я заметила за его спиной позолоченные крылья, плотно прижатые к спине. Светло-зеленая туника была прихвачена на плечах, достаточно короткая, чтобы я успела разглядеть золотые сандалии, перевязанные ремешками, когда он подошел ближе.

— Мир тебе, — повторил он, подняв кверху ладони.

Самара стояла рядом, но я сбросила ее руку со своего плеча, и вместо этого коротко кивнула богу перед собой.

— Я поступила опрометчиво… — начала я, и мой голос неуверенно затих. Взгляд скользнул к богам, которые поднимались с пола, отряхивая одежды, и выглядели невредимыми. Слова давались тяжело, острые, как ножи, они царапали горло. — Приношу извинения.

— И мы приносим свои, — ответил Като, протянув ко мне руки.

Мышца на моей челюсти дернулась, но я все же нерешительно вложила свои ладони в его. Он выдохнул, чуть склонив подбородок, сжал их один раз мои руки и отпустил.

— И ты получишь извинения Гунтара до конца этого дня, — раздался женский голос.

— Возможно, через два, — добавил другой, усмехнувшись и проведя рукой по клубам волос светло-рыжего оттенка, чуть темнее моих. — Если ты и правда сломала ему шею.

Я рассеянно потерла руки. Кастон и Драйстен бросились ко мне: первый подхватил меня и заключил в объятия, а Элестор, стоя чуть в стороне, с удивленно поднятыми бровями разглядывал небо, где буря уже успокаивалась.

— Мы так волновались, — прошептал Кастон.

Я глубоко вдохнула, уловив на его одежде запах моря.

— Как вы сюда попали?

Кастон хмыкнул, а за его плечом Драйстен провел рукой по мокрым волосам.

— Эти морские чудовища донесли нас.

Он отпустил меня, и Драйстен сразу занял его место, прижав мою голову к своему плечу. Ладонь Элестора легла мне на спину и в его прикосновении тоже читалось облегчение. Мы отстранились друг от друга, и я вздохнула, следя, чтобы ладони не коснулись их кожи.

По бокам от Като встали еще двое богов: один с густыми рыжеватыми кудрями, другая — с идеально прямыми черными волосами и медно-золотыми крыльями. Они были противоположны во всем — от цвета кожи до выражения лица, — но в их трио было что-то целостное.

— Я — Брио, — произнес бог с рыжими кудрями, расправив широкие плечи. Он кивнул в сторону богини по другую руку от Като. — А это Делия. Мы отведем тебя к тому, что ты ищешь.

Делия, богиня с прямыми волосами, коротко остриженными с одной стороны, одарила меня мягкой улыбкой. Ее лицо было чистым и невинным в своей красоте. Остальные боги — те, кто не представился — тихо переговаривались, бросая взгляды в нашу сторону. Но первым двинулся Като, направляясь к двери в противоположном конце зала. Она вела в узкий коридор с распахнутыми окнами, по краям которых свисала та же колышущаяся ткань.

И хотя они предложили мир, недоверие во мне не ослабло. Я отметила, что Брио и Делия замкнули строй, взяв Самару под руки. И впервые задумалась, почему она не осталась здесь с ними. По правде, я была слишком поглощена Реном и его частями, чтобы задаться этим вопросом раньше.

Мы подошли к крутой лестнице, и я дала Като возможность подняться на несколько ступеней, прежде чем пойти следом, следя за тем, как его туника скользит по шероховатому камню, а крылья чуть расправляются при каждом шаге. Гунтар говорил, что держит голову Рена на своем камине, и я гадала, не туда ли нас ведет Като. Но наверху мы повернули налево и оказались в комнате, окутанной ночью, несмотря на дневной свет снаружи. Под потолком мерцали звезды.