Двор Теней (ЛП) - Кроуфорд К. Н.

Дикая ярость вскипела в моей крови, такая сильная, что я подумала, что могу взорваться и обрушить мир вместе с собой, и такая возможность была более реальной, чем я хотела признать.

— Когда-нибудь я убью тебя. Медленно. И пока ты умираешь, я заставлю тебя пожалеть о том дне, когда ты вытащил меня с улиц Лондона. Я — Ужас Амазонии, и я стану твоей смертью, — мой голос был таким холодным, таким полным гнева, что на мгновение Балерос вздрогнул, и страх промелькнул на его лице. Ему потребовалось всего мгновение, чтобы взять себя в руки.

Он больше не улыбался и отступил от меня. Но эта короткая вспышка страха дала мне то, что мне было нужно. Балерос возомнил себя богом, потому что боялся. Он боялся боли. И он думал, что если у него будет достаточно силы, то ему никогда не придётся испытывать боль.

«Если долго смотреть в бездну, бездна начинает смотреть на тебя в ответ».

Балерос попятился от меня и подал знак кому-то, чтобы тот снял гарроту с моей шеи.

Затем он повернулся лицом к толпе, подняв руки над головой, как инспектор циркового манежа.

— Вы все слышали о страшном мастерстве Ужаса Амазонии. Она может выглядеть как прекрасная фейри с лавандовыми волосами и потрясающей грудью…

Он всегда упоминал грудь в своём вступлении. Толпы любили грудь.

— …но она оставила у своих ног тела бесчисленных воинов. Теперь она столкнулась с первым врагом, которого, возможно, не сможет победить. Истребитель чар. Призрак. Он движется в тени и убивает бесшумно. Дамы и господа, я даю вам бой, которого вы все так долго ждали!

Кто-то протянул мне бутылку воды, и я залпом осушила её. В горле у меня пересохло как в пустыне, и, очевидно, Балерос хотел, чтобы эта битва длилась чуть дольше четырёх секунд.

Я смотрела на Руадана через песчаную арену, пока не началось знакомое действо — древние обычаи, знаменующие начало боя. Ликторы — слуги — несли связку палок с топором. Это фасция — она должна была символизировать силу Балероса. Полагаю, что это делалось для того, чтобы компенсировать очень разочаровывающее мужское достоинство.

(Ликторы — госслужащие в Риме, которые приводили в исполнение физические наказания и казни. Фасция — буквально пучок розг/палок, в который втыкали топорики, если фасция предназначалась для декораций, либо непосредственно пороли ими людей, — прим)

Затем заиграли откровенно раздражающие трубачи. Наконец, слуга поднял бюст Балероса, которому все должны были аплодировать.

Всё это время мой взгляд был прикован к Руадану. В его глазах проскользнули чернильные тени, и вокруг него дышала тьма. Он твёрдо стоял на месте с жутковатой, животной неподвижностью, и только прядь светло-русых волос развевалась на ветру. Хищник, готовый к нападению. От его вида лёд пробежал по моим венам. Древняя часть моего мозга уже кричала мне бежать. Я сражалась со многими врагами, но ни один из них не был таким ужасающим, как он.

В отличие от Балероса, Руадан, вероятно, понял, что я украла кристалл люмена, а это означало, что он не станет валять дурака. Он мог перемещаться тенью быстрее и искуснее, чем я.

Я крепче сжала меч, мои мысли путались. Мы могли бы потянуть время, пытаясь найти способ выбраться из этого вместе. Если мы объединимся, возможно, мы оба сможем выжить.

Или мы можем предположить, что противник — монстр, и сразу же убить друг друга. В конце концов, он Призрак. А я только что ударила его ножом в грудь. Мы оба были безжалостными монстрами.

Ладони у меня вспотели, а мысли лихорадочно метались в миллионе направлений. Доверять ему или не доверять…

Один из ликторов приказал нам поднять оружие и отдать честь нашему хозяину. Я повернулась к Балеросу, восседавшему на каменном троне императора в центре зала. Я машинально подняла меч — старая привычка.

Опуская его снова, я знала, что, так или иначе, это последний раз, когда я салютовала своему старому учителю.

Моё сердце ритмично колотилось в такт ударам военного барабана, возвещавшего о начале битвы. И с последним звуком трубы пришло время начать бойню.

Глава 30

Время, казалось, замедлило свой бег, и я уставилась на Руадана, на его пугающую неподвижность.

Сегодня ночью я сражаюсь с полубогом.

Никто из нас не шевелился. Я не была уверена, что вообще дышу. Руадан просто смотрел на меня, и его глаза были черны, как бездна. Страх костлявыми пальцами сжал моё сердце.

Я прикинула, куда он приземлится, если прыгнет тенью, и поняла, что яркий свет отбрасывает мою тень перед моим телом, а не позади. Если я попытаюсь и дальше стоять лицом в этом направлении, это поможет мне знать, что меня ждёт.

И наоборот, тень Руадана была у него за спиной. Может быть, я могла бы прыгнуть ему за спину и покончить с этим прямо сейчас…

Боевая ярость уже охватила меня, заставляя дрожать ноги. Арену окутала полная тишина.

И всё же я продолжала стоять на месте. Ожидая. Кровь застучала у меня в ушах, и напряжение прокатилось по толпе, пока зрители становились неугомонными.

Затем, двигаясь размытым чёрным пятном, Руадан прыгнул, крутанувшись в воздухе, и у меня перехватило дыхание от паники. Он приземлился прямо передо мной. Но вместо того, чтобы просто пронзить меня мечом, он замахнулся, целясь в плечо. Точно так же, как он делал это всегда.

Я парировала, наши мечи сталкивались, сверкая в воздухе. Мы кружили, яростно размахивая мечами. Я знала его ритм, знала, куда он нанесёт следующий удар. А он знал мой. Когда я замахнулась на него, он увернулся, как я и предполагала. Мой меч просвистел над его головой.

Зрители завопили, требуя крови.

Пригнувшись к земле, Руадан замахнулся, целясь мне в ноги, и я подпрыгнула в воздух. Затем, нанеся яростный удар, я зарычала и с такой силой ударила его мечом по клинку, что выбила его у него из рук. Он прыгнул, приземлившись передо мной, и с силой сжал рукой моё горло, поднимая меня в воздух. Я выронила меч, но сильно ударила его коленом в подбородок, так что у него хрустнула челюсть.

Толпа одобрительно взревела.

Он уронил меня, и я со всей силы ударила его кулаком в живот.

Хорошо. Когда мечи убраны с дороги, возможно, у меня даже появится шанс что-нибудь ему сказать. Что-нибудь вроде: «Балерос хочет тебя убить, так что давай выпутываться вместе. Ещё раз прошу прощения за нож в грудь».

Руадан выбыл из строя всего на мгновение, а затем его руки крепко сжали мою талию. Он поднял меня в воздух, и толпа закричала, требуя смерти. Затем он перебросил меня через песчаную яму, и я тяжело приземлилась на спину. Когда я начала подниматься, его ступня врезалась мне в рёбра.

Что ж, он устроил им хорошее шоу, но я ещё не погибла. Это означало, что он сдерживался.

Если только… если только Руадан не хотел просто надрать мне задницу при всей арене, прежде чем убить меня.

Я постаралась не обращать внимания на боль, пронзающую моё тело. Поднявшись с земли, я приподняла бёдра и нанесла ему сильный боковой удар ногой в колено. Ещё один удар, моя пятка попала в то же колено. Руадан пошатнулся. Снова вскочив на ноги, я подобралась ближе, поставив одну ногу позади него. Я ударила его по ногам, и он упал на спину.

Я прыгнула на него, оседлала и принялась молотить кулаками, пока он не поймал мой кулак. Он зарычал, обнажив клыки, а затем начал сминать мою руку в кулаке. Своей железной хваткой он выкручивал мне руку до тех пор, пока я не сползла с него, приземлившись лицом в песок.

В следующее мгновение Руадан оказался надо мной, обхватив меня за горло мощной рукой. Он собирался задушить меня.

Он наклонился ближе.

Затем он прошептал мне на ухо:

— Я не собираюсь тебя убивать.

Я впервые услышала его голос, богатый, бархатистый тембр, и от этого у меня участился пульс.

Я завела руки за свою голову и схватила его за руки, делая вид, что борюсь.

— Я тоже не собираюсь тебя убивать, — прошептала я. — Но Балерос собирается. Он хочет Ключ Мира.