Королева льда (ЛП) - Кова Элис

Он поджал губы и повернулся, положив руки на перила так, что побелели костяшки пальцев. Его бицепсы напряглись, когда он сжал их и расслабил.

— Они не отпускают людей.

— Они его не отпустили. Мы потопили их корабль, и он выжил.

— Очень кстати.

— Он Бегущий по воде. И один из лучших в Солярисе, после меня. — Эйра не была уверена, что это замечание перешло грань между уверенностью и высокомерием, но она сказала это как ни в чем не бывало и была готова к тому, что когда-нибудь придет время доказать свою неправоту… хотя и сомневалась, что это когда-нибудь произойдет. — Корабль затонул в открытом море, и они не ограничивали его магию, чтобы он помогал им плыть. Само собой разумеется, что он выжил.

— Именно, они не ограничили его магию. Разве это похоже на Столпов? — Оливин продолжал стоять к ней спиной. Эйра сомневалась, что это хорошо. — Они не отпускают людей на свободу, Эйра.

— Они отпустили меня на свободу. — Она медленно подошла к нему, контролируя каждое своё движение и стараясь говорить спокойно.

— Потому что они думали, что ты работаешь на них.

— Он тоже притворялся. — Эйра могла понять, в чём причина неуверенности Оливина. Она знала, откуда взялся этот вопрос, и у него было название: Уинри. Поэтому Эйра постаралась, чтобы ее тон был мягким. Эта ситуация разбередила несколько его старых ран. — Он выживал, Оливин. Он сказал им то, что им нужно было услышать… так же, как и я. Он не был одним из них.

— Почему ты так уверена?

— Я знаю его.

— Ты думаешь, что знаешь. — Оливин искоса взглянул на нее, и впервые с момента встречи Эйра не узнала этого человека. В нём чувствовалась какая-то скрытая сила, на которую Эйра лишь изредка натыкалась. — Ты думаешь, что твоя семья это те, кому ты можешь им доверять, пока Столпы не заберут ее у тебя.

— Он не твоя сестра, — попыталась она сказать как можно деликатнее.

— По крайней мере, ты об этом не знаешь. — Оливин бросил на нее еще один вызывающий взгляд, но Эйра не удостоила его ответом. Ее молчание побудило его продолжить. — Я бы никогда не подумал, что Уинри может пойти против нашей семьи. Она любила меня и Йонлина до того самого дня, когда вонзила кинжал в спину моего отца. Всё, что для этого нужно — это нашептывания Ульварта на ухо и…

— Ты думаешь, я подчинилась Ульварту, потому что он «нашептывал мне на ухо»? — перебила Эйра. — Что я втайне одна из них?

— Что? Конечно, нет. — Оливин выглядел удивленным каждый раз, когда она указывала на противоречие в его логике.

— Тогда окажи такую же милость моему дяде. — Эйра осмелилась подойти к нему и положить руку ему на плечо. К сожалению, это не произвело на него того успокаивающего эффекта, на который она рассчитывала.

— Если он предаст нас, это будет на твоей совести, — холодно сказал Оливин.

— Я знаю. — Эйра убрала руку с его плеча. Разочарование навалилось на нее всей тяжестью. — Что бы ни случилось, Оливин, это моя вина, потому что я твой капитан.

— Тогда веди себя соответственно. Заботься о людях, о которых, как ты утверждаешь, заботишься. — Он набросился на неё с быстротой хлыста, и Эйра почувствовала боль, но не дрогнула.

— В чём на самом деле дело? — Она спокойно задала вопрос, продолжая держать голову прямо. Эйра всё ещё не видела Йонлина, но если Элис и Оливин не были рядом с ним, значит, его состояние было не таким уж плохим. Да, Уинри была раной, которая, возможно, никогда не затянется. Но это было нечто большее, чем просто страх перед очередным предательством.

Оливин отвел взгляд.

— Я не могу его потерять, Эйра. Он — всё, что у меня осталось от семьи. Я поклялся, что буду беречь его. — Значит, это всё-таки из-за Йонлина.

— Я знаю, — мягко сказала она. Если и было что-то, что она могла понять, так это чувство, что ты не можешь защитить тех, кого любишь. С тех пор, как умерла Ноэль, все они, казалось, стали гораздо лучше осознавать, насколько они смертны, и какие опасности таят в себе Столпы.

— Я… Мы… Мы потеряли всё, когда Уинри предала нас. Наш дом. Наше положение в обществе. Наши средства. Остались только я и Йонлин. Я хочу покончить с Ульвартом, но не ценой жизни брата.

Вот она, черта.

Казалось, у каждого есть момент, когда он отказывается от преследования Ульварта. А значит, она должна быть еще более непреклонной. Она должна быть той, кто сделает это ради них всех… и ради себя самой. У всех остальных были слабости или пределы, которыми Ульварт мог воспользоваться. Она должна была убедиться, что только у нее их нет.

— Этого не произойдет.

Он не верил её заверениям.

— Ты говоришь это, но ты не можешь защитить себя… не можешь защитить никого из нас. А теперь ты позволишь предателю…

— Хватит. — Эйра остановила Оливин, прежде чем он сказал что-то, чего не имел в виду. Что-то, от чего они, возможно, не смогут оправиться. — Тебя услышали, Оливин. — Она схватила его за обе руки, словно могла развеять его страхи. — Твои опасения обоснованны, я знаю, почему они у тебя есть. Но я, как твой капитан, говорю тебе, что это моё решение. Мы будем заботиться о дяде до тех пор, пока он не поправится настолько, что его можно будет отправить на «Проклятие зимы» домой, на Солярис, где он сможет быть нашим голосом в правительстве Соляриса. Таким образом, когда мы выступим против Ульварта, всё пройдёт без сучка и задоринки — у нас будет Квинт и всё, что осталось от армии Соляриса.

Оливин, не сводя с неё глаз, выглядел так, будто снова собирался возразить, но он лишь снова покачал головой. Отстранившись, он сказал:

— Я очень надеюсь, что ты знаешь, что делаешь.

Он ушёл прежде, чем Эйра успела что-то ответить, оставив после себя холод, более пронизывающий, чем палуба «Шторма». Она смотрела на то место, где он только что стоял. Не злясь. Не будучи раненой. Но все еще испытывая боль. Вздохнув, Эйра успокоилась и дала ему возможность побыть одному. Она могла только надеяться, что тот же холод, который исходил от него, приведет к тому, что к утру голова станет более холодной.

***

На следующее утро Эйра поднялась одной из первых из всей команды. Не первой — всегда был кто-то, кто не спал, потому что на таком большом судне, как «Шторм», были обязанности, требующие внимания. Но она была одной из немногих, кто встретил рассвет.

Она хотела улучить минутку, чтобы поговорить с Оливином и извиниться за то, что вчера вечером всё так резко оборвала, но он крепко спал, и она не хотела его будить. Прошлой ночью напряжение достигло предела, впрочем, скоро все снова будет в порядке.

Она отправилась в каюту Аделы, неся в подарок горячую еду. Было странно видеть у двери другого пирата, кроме Вороны. Эйра была благодарна, что девушка, на которую она начала смотреть как на свою первую помощницу, находится на «Проклятии зимы». До этого момента ей и в голову не приходило, что, возможно, таков был план Аделы с самого начала. Если Ворона могла привыкнуть к Эйре, а Эйра к ней, то это было ещё одним шагом к сближению.

Пират не стал её останавливать, и Эйра не удивилась, увидев, что Адела тоже проснулась.

За завтраком они обсудили планы, согласовав дальнейшие шаги. Королева пиратов не стала возражать против намерений Эйры поговорить с дядей за исключением того, что именно Ворона должна стать капитана на «Проклятии зимы». Даже, несмотря на то, что эта девушка была одной из немногих, кому Эйра доверила бы управление маленьким судном, она не могла слишком сильно спорить, когда ей нужно было сосредоточиться исключительно на «Шторме». И поэтому для них было разумнее держать рядом такого надежного человека, как Ворона. Затем их разговор перешел на Ульварта и возвращение в Меру.

Солнце уже поднялось над горизонтом, но все еще золотилось в нежных утренних лучах, когда Эйра вышла. Адела шла на шаг позади, и их пути разошлись. Эйра направилась к нижней палубе, но резко остановилась, увидев поднимающегося Каллена с рюкзаком в руках.