Несовместимость (СИ) - Юлианова Ника

– Она тоже не носит чип?

– Носит. Но она ярая противница Акта репродуктивной совместимости. По крайней мере, была. До того как наш сын ей показал, как приятно размножаться.

Вздрагиваю. Поднимаю глаза и тону во взгляде Владимира.

– Мы не смогли вырастить вместе детей. Но мы сможем вырастить внуков.

– Если до Тора не доберутся раньше, – огрызаюсь я. Впрочем, наезд выходит довольно слабым. Слишком меня тронули речи Владимира о внуках. Да и в целом весь этот разговор.

Глава 3

Ума

Квартира сына встречает тишиной. Я с любопытством осматриваюсь. Эти апартаменты в башне Виктор приобрел уже после моего последнего возвращения, и я еще ни разу здесь не бывала. Любуюсь светом, падающим из панорамных окон – очень красиво. И… очень пусто.

Накрывая на стол, мельтешат слуги-роботы.

– Теона, – мягко замечаю я. – Пожалуйста, присядь. Эти железяки, – киваю на помощников, – вроде неплохо справляются. А ты и без этого наверняка измучилась за эти дни.

– О, да. Пришлось изрядно поволноваться, – с любовью глядя на Тора, Тея тянется к руке мужа, и он тут же ее сгребает, чуть сжимая в своем кулачище.

– И не только из-за покушения, правда? – хмурюсь я, в ужасе думая о том, через что пришлось пройти этой молодой девочке. Если Владимир мне не соврал, а я ума не приложу, зачем бы это ему понадобилось, она – ярая противница Акта. А значит, Тору пришлось… Нет, о том, что моему сыну пришлось прибегнуть к насилию, я думать не хочу.

Виктор напрягается. Ему явно не нравится оборот, который принял наш разговор.

– Мне даже представить сложно, как ты все это пережила…

– Мам! – рявкает Тор.

– Ничего, все нормально, – осаживает его Тея, поглаживая по сжавшимся добела костяшкам. – Может, мне и впрямь это лучше проговорить, – тихо замечает она. – Скрывать не буду, что поначалу мне в самом деле было очень и очень страшно. Ведь этот Акт, если так подумать, помимо того, что нарушает права женщин от начала и до конца, вообще не берет в расчет ее чувства!

Я киваю. Вот поэтому у него столько противников!

– А потом?

Она бросает быстрый взгляд на Виктора.

– А потом я узнала Тора получше. Он как-то умудрился найти ко мне подход, – говорит она. – Вы, наверное, в курсе, что он все может, если очень того захочет…

– О, да.

– Виктор нашел слова, которые заставили взглянуть на обратную сторону медали…

– И что? Ты стала сторонницей Акта?

– Нет, это громко сказано. Но я перестала быть излишне категоричной.

Очевидно, что девочка Тора не пытается меня задеть. Но ее слова какого-то черта бьют наотмашь. Потому что из них выходит, что я чуть ли не одна такая бескомпромиссная. И это в мои годы…

– Ты перестала быть категоричной, потому что тебе повезло влюбиться в своего генетического бенефициара.

Виктор опять вскидывается.

– Мам!

– А что – не так?

– Так. Я очень люблю вашего сына.

– И я очень рада за вас, Тея. Безумно рада. Но многие ли женщины, навек связанные со своими генетическими бенефициарами, могут этим похвастаться? Для большинства отношения такого рода так и остаются банальным насилием.

Тея опускает взгляд.

– Это я понимаю. Господи, я же росла в Подполье! Но ведь правда в том, что пока не придумали никаких других вариантов. Человечество проходит через бутылочное горлышко прямо сейчас.

Она поднимает глаза.

Да-да, все именно так, как она говорит. То есть абсолютно ужасно… Но слушая невестку, я почему-то думаю не о незавидной судьбе человечества, а о том, что раз истории влюблённости между подходящими людьми все же случаются, вполне возможно, Владимир не бросил свою жену как раз поэтому. И мне больно. Какого-то черта безумно больно.

Виктору явно не нравится наш разговор. Он встает. Собственноручно разливает вино по бокалам, чеканя:

– Вспоминая всех несчастных, не забудьте упомянуть и тех, кто только рад родить. Кстати, вам даже не придется ходить далеко за примером. Взять хотя бы репродуктивную пару Марка. Да она хоть черту родит, если тот щедро заплатит. И таких – не счесть.

Ну-у-у…. Уж не знаю, что там у Марка за фифа, но, в общем, я понимаю, на что намекает Тор. Невольно ежусь.

– Так уж и не счесть? – бормочу я, прячась за кружкой с чаем.

– Представь себе, мам. Все давно приспособились к новой реальности. А ты, кажется, просто застряла в далеком прошлом.

Слова сына оставляют на сердце несколько глубоких трещин. Ничего-ничего, все мое сердце покрыто ими… Переживу. А сейчас понять бы, что так сильно меня задевает. Опускаю взгляд в чашку, от которой облаком поднимается пар, размывая лица сидящих напротив людей. И, надеюсь, пряча от них мои истинные эмоции.

Застряла, говорит? Да, наверное. Я отказываюсь существовать в навязанной чипом реальности и, конечно же, отстаю, не в силах без него жить в том же бешеном ритме, как остальные. В этом странном мире, где люди уже не борются с системой, а составляют с ней симбиоз. А я… иду своей дорогой, и кажется мне, что иду я в правильном направлении.

Потому что тоже ищу выход. Другой, не тот, что изобрели они… Люди полета Первого консула. А другой… Чтобы не нужно было ломать и заставлять. Чтобы у человека осталась главная ценность – свобода воли.

Горло сжимается. И вдруг становится обидно. По-детски, глупо, почти до слез. Потому что мой сын – главный человек в моей жизни, единственный. Я хотела бы, чтобы он мной гордился, а не вел себя так, будто все, что я сделала, не имеет смысла.

Я ведь так старалась! И старалась в первую очередь для него. Судьба человечества была уже делом третьим.

Тор не смотрит на меня. Возится с бутылкой, с бокалами. Создает много суеты, лишь бы только не встречаться со мной глазами. И я вдруг понимаю: ему тоже непросто. И даже если его слова прозвучали упреком, вряд ли он на самом деле хотел меня кольнуть.

– Возможно, – тихо произношу я, сама удивляясь своему голосу, – я и правда немного… отстала.

Встаю из-за стола. Тея растерянно поднимается вслед за мной.

– Ума…

– У вас точно все хорошо с совместимостью? – спрашиваю перед тем, как уйти. – Меня беспокоит выкидыш…

– Да не было никакой беременности! – фыркает Тея. – Тор несколько исказил факты перед голосованием.

– Ох! – выдыхаю я, прижимая к щекам ладони. – Это Первый консул тебя надоумил?! – рычу.

– А то без него я не понимал, как важно получить эту должность. Мам, в Совете полно стареющих, ни на что не годных амеб. Если они займут еще и ключевые ведомства… – срывается Виктор и замолкает, чтобы продолжить уже более спокойно: – Да и какая разница, если мы все равно над этим работаем?

Растираю переносицу. Перевожу взгляд на невестку, щеки которой медленно окрашивает румянец.

– Нет стопроцентной гарантии, что все получится. В конце концов, я искусственно создана… А Тор… Ну, вы и сами все знаете. Плюс, я еще пила противозачаточные, – совсем сникает Теона. – Я тогда совсем не знала Виктора. И в качестве протеста… В общем, я выпила пару пилюсь.

– Ох… – качаю я головой.

Замолкаем. Каждый, видимо, думает о своем. Я пытаюсь понять, что чувствую. Если бы мои исследования хоть на миг приблизили меня к решению репродуктивных проблем... Если бы хоть на миг, но нет же! Как будто и не было этих сорока с хвостиком лет. В чем-то прогресс не остановить, а в чем-то десятилетиями топчешься на месте – и все зря!

Накатывает безумное разочарование. А вместе с ним и усталость. Я добиралась до города больше суток. Мне бы прилечь. И будто считав мои мысли без чипа, Теона вдруг предлагает:

– Ума, хотите, я провожу вас в комнату? Вы, наверное, устали?

Очень. Похоже, я и сама недооценивала того, как кошмарно я за*балась. Интересно, а по закону еще не запрещено материться? Не то чтобы я собиралась его исполнять…

– Да, пожалуй, – выдавливаю из себя, поднявшись. – Было бы неплохо.

Тея тут же подхватывает эту мою слабость с какой-то удивительной, совсем не навязчивой деликатностью. Не суетится, не лебезит, не пытается угодить сверх меры – просто идет рядом, показывая дорогу, болтая о том, что и сама пока не до конца тут освоилась. Я краем глаза наблюдаю за невесткой, все еще не в силах до конца примириться с тем, что вот эта девочка теперь жена моего сына. И что тот с ней счастлив, несмотря ни на что.