Наследница иллюзии (ЛП) - Тейлор Мэделин

— Это не обязательно должно быть так, Ангел. — Его голос становится мягче, интимнее. — Мы можем делиться информацией.

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Ты первый.

Он тяжело вздыхает, будто это я создаю трудности. Истерический смех поднимается у меня в груди, когда внутри что-то ломается.

— Как ты нашёл меня сегодня? — требую я, делая шаг вперёд. — Как ты всегда знаешь, где я, даже когда я невидима? И почему я чувствую, когда ты рядом? Здесь. — Я убираю волосы, обнажая затылок. — Я тебя чувствую. Почему?

Я жду ответа, но его нет. Он остаётся непроницаемым, не давая никаких объяснений.

— Почему ты сохранил мои секреты? — продолжаю я, уже не в силах остановиться. — Почему не сказал Бэйлору правду? Это было бы проще, чем манипулировать мной, чтобы я сама убедила его позволить мне помочь тебе.

Его лицо ничего не выдаёт. Что бы он ни думал, всё скрыто за маской холодного безразличия. Или, возможно, никакой маски нет. Может, ему действительно всё равно. Эта мысль окончательно рвёт остатки моего самообладания.

— Чего ты от меня хочешь? — кричу я.

Дождь с силой бьёт по земле вокруг нас, размывая мир, словно создавая иллюзию, что мы здесь совсем одни.

— Зачем Смерти нужен меч? — продолжаю я. — Против кого он собирается его использовать? Помогая тебе его найти, становлюсь ли я соучастницей чьего-то убийства? Может, ещё одного бога?

— С каких это пор у тебя проблемы с убийствами? — Торн делает шаг вперёд, бросая слова, как оружие. — Разве это не то, чем ты больше всего известна?

Я отступаю, плечи невольно сжимаются, будто от удара.

Его слова проникают сквозь одежду, обжигая кожу своей правдой. Я убийца. На самом деле, это всё, чем я являюсь. Всё, что я делаю. Я убиваю и лгу. Вина вскипает внутри, когда та клетка в моём сознании снова трескается, выпуская наружу все мои преследующие воспоминания.

Ты сделаешь для меня всё?

Напоминание о словах Бэйлора только сильнее разжигает мой гнев. Та проклятая ночь стала моментом, когда мой мир во второй раз перевернулся.

— Ты хранишь свои секреты, но требуешь знать все мои, — говорю я, ненавидя эмоции, прорывающиеся в голосе. — Это не партнёрство. Я тебе ничего не должна. Возвращайся туда, где ты остановился, и, уверена, тебя найдут, если ты понадобишься.

Он смотрит на меня этим всевидящим взглядом, но я не понимаю, о чём он думает. В его глазах мелькает что-то живое, когда он открывает рот, чтобы заговорить. Я затаиваю дыхание, отчаянно желая услышать, что он скажет. Но звук за моей спиной отвлекает его, и маска снова возвращается на место. На мгновение мне кажется, что в его взгляде мелькнуло сожаление, но это исчезает слишком быстро, чтобы быть уверенной.

Треск ткани раздаётся за секунду до того, как его крылья вырываются наружу. У меня вырывается вздох при виде великолепных чёрных перьев. Не сказав больше ни слова, Торн взмывает в воздух. Дождь бьёт мне в глаза, пока я смотрю, как он исчезает в небе, задаваясь вопросом, что он хотел сказать, если бы нас не прервали. Почему эти несказанные слова так важны для меня? Заставляя себя отпустить эту мысль, я поворачиваюсь и вижу Дэрроу, выглядывающего из приоткрытой двери.

Поняв, что его заметили, он вскрикивает и поспешно захлопывает её.

Я шагаю по мокрой земле, про себя ругаясь на то, как мокрая одежда неприятно липнет к телу. Мне хватает одного удара кулаком по тяжёлой двери, чтобы ручка повернулась, и Дэрроу приоткрыл её, заглядывая в щель одним глазом.

— Понравилось представление? — спрашиваю я.

Он хмурится, ещё и имея наглость выглядеть виноватым.

— Задай мне вопрос, — бормочет он.

— Что? — Я наклоняюсь вперёд, уверенная, что ослышалась.

— Задай один вопрос, — уточняет он. — И, возможно, я отвечу. Если смогу.

Мой рот приоткрывается. Это его способ извиниться?

— Быстро, Айверсон. У меня нет на это всего дня, — раздражённо добавляет он.

Судьбы, даже его извинения звучат как каприз. Я качаю головой, пытаясь сосредоточиться на том, что хочу спросить. Половина моих самых важных вопросов — из тех, на которые он точно не ответит. Но есть одна мелочь, которая не даёт мне покоя.

Встретившись с его взглядом через щель двери, я делаю глубокий вдох.

— Почему ты запаниковал, когда я упомянула падающие звёзды?

Он напрягается.

— Я не паниковал.

— Дэрроу, — ровно говорю я.

— Ладно. — Его взгляд становится печальным, и на мгновение мне кажется, что он ничего не скажет.

Раздражение вспыхивает, когда я отворачиваюсь, позволяя иллюзии окутать мою кожу. Я уже ухожу, когда он наконец говорит.

— Ты знаешь, что означает «альманова» на древнем языке?

Я оборачиваюсь, качая головой, хотя он этого не видит.

— Душа звезды, — тихо говорит он. — Это значит «душа звезды».

Прижавшись спиной к холодному мрамору ванны на лапах, я держу голову повернутой к двери, а клинок — на её краю. Когда я вернулась после своей вылазки, Алва решила, что ванна поможет мне расслабиться после тяжёлой недели. Она всегда добавляет в воду ароматные масла и целебные соли, уверяя, что они прекрасно успокаивают. Сегодня она выбрала жасмин, надеясь, что это поможет мне обрести покой.

К сожалению, каждый раз, когда я пытаюсь закрыть глаза, они тут же распахиваются, будто призрачные шаги крадутся по каменным плитам. Я изо всех сил стараюсь игнорировать воображаемые руки, скользящие по моей голове, будто собирающиеся утопить меня под водой. По какой-то причине я чувствую себя даже более напряжённой, чем до того, как вошла сюда.

Прошло три изнурительных дня с тех пор, как я была в MASQ.

Каждый из них я провела, помогая Реми прочёсывать город. Ни Дарби, ни меча мы так и не нашли, но я уже ощущаю первые признаки хаоса, о котором предупреждал Дэрроу. В воздухе повисла враждебность, подталкивая всех к грани. Я видела, как покупатели срываются на торговцах из-за самых мелких неудобств.

Ранее сегодня я стала свидетелем того, как мужчина разгромил прилавок на рыбном рынке только потому, что у торговца закончились устрицы. Солдаты Реми арестовали его, но он был далеко не единственным, кто вёл себя агрессивно. И если Дэрроу прав, всё станет только хуже.

Мы проверили все привычные места Дарби и опросили его знакомых, но никто его не видел. И ни один целитель не признался, что лечил его раны. Начиная с завтрашнего дня, Бэйлор приказал обыскивать каждый дом и каждое заведение в городе, даже в Хайгроуве и Мидгардене. Похоже, король действительно паникует, если готов рискнуть гневом аристократии.

Слова Дэрроу с того утра не выходят у меня из головы. Душа звезды. Странное имя для меча. Может ли быть совпадением, что та старуха пела о падающих звёздах?

Стук в дверь вырывает меня из мыслей, и волна тревоги прокатывается по венам. Есть только одна причина, по которой кто-то может стучать так поздно.

Вода стекает по моей разгорячённой коже, когда я встаю из ванны и оборачиваюсь в шёлковый халат. Мокрые волосы оставляют за собой дорожку капель на полу, пока я подхожу к двери. Открыв её, я вижу Хаксли, одного из стражников короля. Его щёки мгновенно заливаются румянцем, когда он замечает мой вид. Прочистив горло, он несколько раз кашляет, прежде чем заговорить.

— Король желает видеть вас этим вечером, леди Айверсон, — говорит он, и его слова вонзаются мне в живот, как нож.

Стражники всегда говорят одно и то же. Всегда преподносят это как просьбу, но сама мысль о том, что я могу отказаться, — иллюзия. Никто не отказывает королю. Бесполезный крик поднимается в горле, но я сдерживаюсь. Дав выход своему гневу, я ничего не добьюсь. Вместо этого я вежливо киваю и поднимаю палец, показывая, что мне нужна всего минута.

Дверь щёлкает, закрываясь между нами. Как стены окопа, это хрупкое препятствие даёт мне лишь краткую передышку. Я напоминаю себе, что должна быть сильной и бесчувственной. Идеальной лгуньей. Но больше всего мне хочется убить его. Убить их всех. Хочется сжечь этот город дотла и позволить пламени поглотить и меня.