Бесконечные мы (ЛП) - Батлер Иден

— Я отключу телефон, — пригрозила я Тренту, когда наконец ответила на звонок, после того как прошел час, а он все продолжал звонить, не переставая.

Я не особо беспокоилась о том, что он придет ко мне в общежитие — мистер Томас, пожилой техасец приблизительно возраста моего отца, получивший осколочное ранение в колено в Японии во время войны, серьезно относился к своим обязанностям охранника. Он даже не позволял Райану долго сидеть в вестибюле, если я не была рядом.

— Ты ведешь себя нелепо, Райли. Это твое детское поведение продолжается уже слишком долго, а сенатор Мэнсфилд спонсирует важный ужин. Я уверен, что твой отец уже упоминал об этом.

— Возможно.

— Ну разумеется, упоминал.

В его тоне звучала самоуверенность, и это было мне до боли знакомо.

— Я хочу, чтобы ты сопровождала меня. Мой отец не знает, что мы с тобой поссорились, и будет ожидать, что ты придешь туда со мной.

— Ты и твой отец можете ожидать всего, чего захотите, Трент. Я буду там, но не с тобой.

Я повесила трубку, прежде чем он успел высказать претензии, торопясь встретиться с Айзеком в библиотеке после его смены. Он ездил к своей сестре, приехавшей из Атланты в Ричмонд, чтобы навестить своих друзей. Я не видела его почти два дня. Чем ближе я подходила к библиотеке, тем сильнее покалывало кончики моих пальцев. Я скучала по его прикосновениям и поцелуям. Скучала по всему, что только Айзек мог заставить меня чувствовать.

Когда я вошла в библиотеку, мне показалось, что тишина в ней была необычайно тяжелой, хотя я не была уверена, связано ли это со звонком Трента или просто с тем, что я скучала по Айзеку.

За последний месяц мы проводили вместе почти каждый день: в библиотеке, устроившись между стеллажей, или отправляясь в Нью-Йорк на «бель эйр» Ленни, чтобы посетить поэтические вечера или послушать хороший джаз. Айзек оживал в Нью-Йорке, где нам не уделялось столько внимания, как обычно. Мы были всего лишь парой среди многих других, не вписывающихся в привычный уклад, появлявшихся и удалявшихся по своему усмотрению, невзирая на окружающую обстановку.

Однако сейчас, пока я шла через тихий вестибюль, чувство чего-то странного и тревожного кольнуло меня изнутри. Я заметила мистера Уэлиса, который читал газету, прислонившись к стойке администратора, с маленькой кружкой кофе на столешнице.

— Мисс О'Брайант, добрый вечер.

— Здравствуйте, мистер Уэлис.

Мы редко разговаривали, мистер Уэлис и я — только несколько раз, когда он спрашивал, что я думаю о шансах Айзека поступить в Линкольн. Этот пожилой мужчина не был каким-то чужаком. И, к слову сказать, никогда не глазел на меня так, как это порой делал Ленни.

— Вы кого-то ищете, мисс Райли?

У него была приятная улыбка и красивые глаза — почти зеленые, которые хорошо смотрелись на фоне темного цвета его кожи. Он был светлее Ленни, но не такой светлокожий, как Айзек, и довольно симпатичный для пожилого джентльмена.

Его вопрос немного сбил меня с толку. Обычно мистер Уэлис слегка улыбался, когда замечал нас с Айзеком вместе. Но чаще всего он нас просто игнорировал.

— Эм… нет, — сказала я, прислушиваясь к своей интуиции, чтобы не упоминать имя Айзека в нашем разговоре. — Просто собираюсь немного позаниматься перед закрытием библиотеки.

Он кивнул, при этом его улыбка была немного шире, чем я ожидала, но, прежде чем я успела придать ей хоть какое-то значение, он вернулся к своей газете, как будто мы и не разговаривали.

Я двинулась вглубь библиотеки, ожидая услышать какой-нибудь шум — что-нибудь, что привело бы меня туда, где был Айзек, но вокруг было тихо. Ленни мыл плитку на втором этаже, но он не гудел и не свистел, как обычно делал во время работы. И Айзека нигде не было видно — ни на первом этаже, ни у лифта, где он обычно встречал меня, когда я приходила.

Что-то было не так, как-то неправильно. Впервые с тех пор, как я начала проводить время в библиотеке Университета Линкольна, я не чувствовала себя здесь как дома. Когда я двинулась на звук передвигаемой Ленни швабры, поняла, что причина, по которой это место не ощущалось как родное, заключалась в том, что там не было Айзека.

— Ленни?

Он не прекратил свою работу, вместо этого еще больше сосредоточившись на перемещении швабры с большой насадкой, распределяя ей воду и пену по мраморной плитке. Он стоял ко мне спиной, и я впервые заметила длинный шрам, который проходил по его шее и исчезал в накрахмаленном воротничке его синего пиджака. Было неясно, как он получил его. Айзек рассказывал мне ужасные истории о своем детстве в Джорджии — о том, как им с Ленни было трудно расти на юге.

— Ленни?

Я попробовала снова, на этот раз достаточно громко, чтобы мой голос отразился от мрамора и окон от пола до потолка вокруг нас. Он повернулся, слегка нахмурившись, прежде чем кивнуть мне.

— Где Айзек?

— Не могу сказать.

Он поднял плечи, пожимая ими, словно считая, что я не имею права знать, что стряслось с Айзеком.

— Лучше вам уйти до закрытия.

Он демонстративно отстранился от меня. Я провела последний месяц, будучи влюбленной в его лучшего друга, смеясь и шутя с ними обоими, а Ленни отмахнулся от меня, будто от незнакомки?

— Подожди минутку.

Он отступил назад, оглядываясь, и когда я встретилась с ним взглядом, мой растущий страх и злость на то, что меня игнорируют, взяли верх.

— Не поступай так со мной, Ленни. Не разговаривай со мной словно я пустое место. Мы должны были встретиться с Айзеком здесь.

Он двинулся вперед, и я следовала за ним, шаг за шагом, пока он не оставил попытки вернуться к работе.

— Расскажи мне, что случилось.

Ленни хорошо умел ограждать себя. Айзек сказал, что это было следствием того, что в течение многих лет Ленни выпутывался из неприятностей, когда не слушался маму или плохо вел себя в школе, и не хотел получать за это порку. Но что-то скрывалось за его скучающим, отработанным выражением лица, что заставляло меня волноваться еще больше, потому что он уж слишком старался.

— Ленни… пожалуйста, скажи мне. Что случилось с Айзеком?

Он достал из заднего кармана сложенный носовой платок и провел им по шее, хотя не вспотел, и я подозревала, что он делает это только по привычке, как некий странный способ помочь себе думать. Его лицо было напряжено, а мышцы вокруг челюсти напряглись и задвигались, пока он продолжал проводить маленьким кусочком ткани по шее.

— Он меня точно отлупит, но, черт возьми, я не могу смириться с тем, что вижу его настолько не в духе.

Он взглянул на меня, забыв про платок, когда я сузила глаза.

— Мистер Уэлис сказал, что кто-то сообщил о нем. Что он… ну… в общем, что он преследовал некоторых студентов и доставлял им неудобства. Какой-то парень сказал, что Айзека видели преследующим его девушку до ее общежития. Так что они его уволили. Не хотели, чтобы поднялась шумиха.

— О, ради всего святого.

Трент. Вот же ублюдок. Он просто не смог смириться с мыслью, что не получит желаемого, и был готов разрушить чужую жизнь, чтобы добиться своего.

Когда я снова взглянула на Ленни, то поняла, что он знал. Что он, Айзек и даже мистер Уэлис, вероятно, прекрасно знали, кто и почему доложил об этом, но ничего не смогли поделать с этим, кроме как соблюсти процедуру. За считанные удары сердца моя кровь из ледяной перешла в состояние горячей — от гнева.

— Это моя вина, — сказала я Ленни, негодуя от того, что Трент устроил все это. — Трент… мой бывший… кем бы он ни был. Я знаю, что это его рук дело.

— Айзек тоже так подумал. Что это был тот парень… с которым вы раньше встречались. Он слишком далеко зашел, этот тип.