Старсайд (ЛП) - Астер Алекс

— Они здесь, — выдыхаю я. Они пытаются добыть существ. И у них не получается.

Страх проникает в грудь, но его быстро подавляет ярость.

Он убил Стеллана. Он украл его клинок.

Я смотрю вверх. Он где-то там.

Я принимаю решение прямо в ту же секунду. Как только представится возможность, я убью его.

— Смотри, — говорит Зейн, и только тогда я замечаю остальные тела, разбросанные кругом, который в точности повторяет кольцо крылатых существ в небе. Претенденты. Не меньше полудюжины. Очевидно, не нам одним пришла в голову эта идея. Бессмертные рассказали им о дереве? Или это было написано в свитках, которые они принесли с собой? Я отвожу взгляд от раздробленных костей и крови, и в голове всплывает предостережение Ксары.

Она не считала этот план разумным. Но мы зашли слишком далеко, чтобы поворачивать назад.

Я взбираюсь на нагромождение корней и прижимаю ладонь к коре. Она такая же грубая, как каменные колонны руин, древняя — и всё же живая. Я смотрю вверх, щурясь от маслянистых лучей солнечного света, разглядывая короткие, перекрученные ветви внизу. Выше они становятся толще и длиннее, превращаясь в сучья, надежные, как мосты.

— Готова? — спрашивает Зейн рядом со мной.

— Ни капли. — Была не была. Я подпрыгиваю, пытаясь дотянуться до самой нижней ветки. Пальцы даже не коснулись коры.

Ну и черт с ним. Я оглядываюсь в поисках чего-нибудь, на что можно было бы наступить.

Зейн делает несколько шагов назад. Затем разбегается, прыгает и с силой вгоняет свой топор в ветку. Тот застревает намертво. Зейн кряхтит, используя оружие как опору, и подтягивается вверх, дюйм за дюймом.

Оказавшись наверху, он поворачивается и протягивает мне руку.

Теперь пути назад нет.

Я разбегаюсь и прыгаю точно так же, как он, вытягивая руку вверх —

И его пальцы смыкаются вокруг моих.

Я вскрикиваю от боли, когда всё моё тело повисает на одной руке, точно так же, как во время Отбора. Зейн снова кряхтит, а затем вытягивает меня, сантиметр за сантиметром, пока я не падаю рядом с ним.

— Мы не сможем делать так до самого верха, — говорю я, тяжело переводя дыхание. У человеческого тела есть предел, особенно после всего, через что мы прошли с того момента, как покинули платформу.

Он смотрит вверх:

— Хорошо, что нам и не придется.

Я прослеживаю за его взглядом, и меня захлестывает волна облегчения. В коре вырезаны ступени, обвивающие ствол массивными спиралями.

Но это облегчение быстро сменяется неприятным холодком под ребрами. Целые пролеты ступеней отсутствуют. А то, под каким углом они высечены, делает спуск практически невозможным. Я сглатываю. С Древа Чудовищ есть только два пути: либо на спине существа… либо навстречу смерти в свободном падении.

Зейн кивком указывает вперед.

Я делаю первый шаг.

Перил, конечно же, нет. Если я потеряю равновесие — я упаду. Я не смотрю через край. Я концентрируюсь на каждой ступеньке и на тяжести своего клинка, который с каждым движением бьется о мою спину.

Он выбрал меня. Он увидел во мне что-то, достойное спасения. Надеюсь, когда я сорвусь в бездну, какое-нибудь существо увидит то же самое.

Я делаю еще один шаг — и вдруг сбоку раздается крик, от которого я в шоке спотыкаюсь.

Колени с силой врезаются в ступени, боль прошивает ноги. Я оборачиваюсь на звук как раз вовремя, чтобы заметить промелькнувшее цветное пятно. Следом доносится глухой удар.

Еще один претендент, которого не выбрали.

Пульс зашкаливает. Я выпрямляюсь и продолжаю подъем. Крики раздаются каждые несколько часов. Я больше не оборачиваюсь. Я смотрю только на следующую ступеньку, прижимая ладонь к стволу и перенося на него часть веса.

Пот течет ручьем по спине; жара то усиливается, то спадает. По крайней мере, дождь не добрался до этих ступеней — иначе я бы соскользнула еще несколько часов назад. Мои поношенные сапоги чудом держатся. В животе урчит, но я игнорирую это. Горло пересохло, но к этому мне не привыкать.

Я просто продолжаю лезть.

Мелодичный клекот крылатых существ наверху становится громче — так я понимаю, что мы уже близко. Я одолеваю еще несколько ступеней и, наконец, делаю перерыв, упираясь ладонью в кору и тяжело дыша.

Черт. Если я и раньше недолюбливала лестницы после вчерашней прогулки по краю смерти… то теперь я их просто ненавижу. Икры горят. Легкие словно ссыхаются. Я бросаю взгляд в сторону и вижу, что мы добрались до тех самых толстых верхних ветвей. Наконец-то.

Я рискую оглянуться через плечо. Зейн стоит, упершись руками в колени, и качает головой. Его взгляд встречается с моим.

— Лестницы — отстой, верно?

— Еще какой, — отвечаю я, и он выдавливает улыбку.

Я почти улыбаюсь в ответ.

Но именно в этот момент я замечаю движение в листве ближайшей ветви. Шорох, а затем…

Глаза. Моркающие, смотрящие прямо на меня.

— Зейн…

— Я их вижу.

Медленно, из тени листьев выкрадывается существо… и мои плечи расслабляются. О. Это всего лишь маленький, круглый пушистый зверек с большими грустными глазами. Он с любопытством разглядывает нас.

Милашка. Я отворачиваюсь, закончив передышку. Делаю следующий шаг.

И этот пушистый комок бросается на меня, разевая пасть, полную острых как бритва зубов.

Черт! Я уклоняюсь в последний момент, и тварь врезается в ствол. Она соскальзывает вниз, но тут же выпускает когти, которые с мерзким скрежетом впиваются в дерево, оставляя глубокие борозды. Зверек мгновенно разворачивается ко мне, утробно рыча.

— Серьезно?! — кричу я. — Подъема вам мало было?!

Я пулей лечу вверх по ступеням, Зейн не отстает. Еще одно существо бросается на меня, едва не вцепившись в лицо. Челюсти лязгают в воздухе, я пошатываюсь, но чудом восстанавливаю равновесие.

Впереди зияет пустота — не хватает ступеньки. Я перепрыгиваю через нее, балансируя на самом краю и уворачиваясь от очередной порции летящих зубов. Оборачиваюсь, чтобы предупредить Зейна.

Но он отвлекся на тварей. Он не замечает провала, оступается…

И летит через край.

НЕТ!

Я бросаюсь вперед.

И хватаю его за руку. Его вес едва не увлекает меня за собой в бездну, но я успеваю вонзить свой меч прямо в деревянную ступень, используя его как якорь.

— Не отпускай, — выдыхает Зейн, его темные глаза расширены от ужаса.

— И не собиралась, — цежу я сквозь зубы. Плечо разрывает от боли. Кажется, руку вот-вот вырвет из сустава.

В этот момент одна из тварей прыгает с ветки и впивается Зейну в плечо, прокусывая мышцы насквозь.

Его полный агонии крик эхом разносится по всему дереву. Его пальцы соскальзывают…

Я сжимаю их еще сильнее. Отклонившись назад, я пинком сбрасываю с него тварь и, стиснув челюсти, тяну, тяну изо всех сил. Он слишком тяжелый. Особенно со своим оружием.

— Тебе… тебе придется его бросить, — выдавливаю я, напрягаясь всем телом: одна рука на мече, удерживающем нас на дереве, другая вцеплена в него.

Он понимает, о чем я. Он качает головой:

— Я… я не могу.

— Я не… я не хочу, чтобы мне пришлось отпустить тебя, — шепчу я сорванным голосом.

«Я отпущу тебя» — эти слова я не произношу. Но он знает. Он всё знает.

Мы заключили пакт.

Взгляд Зейна ожесточается. Я надеюсь, он не попытается вонзить свой топор в ствол, чтобы удержаться, — это может просто раскрошить ступеньку под моими ногами. Он заводит руку за спину… и разжимает пальцы. Топор летит вниз, раздается треск. Но недолгий. Мы оба слышим, как он вгрызается в одну из ветвей ниже.

Он не потерян.

Не на совсем. Хотя спускаться за ним было бы равносильно смертному приговору.

Без лишнего веса я вытягиваю его наверх и валюсь на ступени, жадно хватая ртом воздух. Существа визжат. Они всё еще поднимаются с ветвей, направляясь прямо к нам.

Зейн оборачивается:

— Мой топор…

— Вперед! — кричу я, подгоняя его.

Он подчиняется. Милосердные боги, он подчиняется. Мы взлетаем по ступеням, задыхаясь, пока, наконец, твари не прекращают погоню. Мы не останавливаемся. До тех пор, пока ветви не редеют, а солнце, когда мы выбираемся на самый верх, не начинает буквально выжигать мне кожу на голове.