Тревожа мертвых (ЛП) - Армстронг Келли

— Мозоли на её пальцах. Они наводят на мысль о долгих годах работы на мельнице. Это не самая легкая доля. — Он бросает на меня взгляд. — Отличная дедукция.

— Я не видела мозолей. Моя дедукция основана на том, как загораются её глаза при мысли о паре лишних монет в копилке. К тому же то, что она позволила нам уйти — надеясь взять нас на пушку, — означает, что она не откажется от заработка так просто, хотя её одежда говорит о том, что она не в отчаянной нужде и не вцепляется в те полкроны, что ты мог бы предложить.

— Значит, наши общие наблюдения подтверждают, что мы не перегнули палку. Она просто надеялась на взятку чуть сильнее обычного. Ты полагаешь, она свяжется с Джек, как только убедится, что денег не будет. Я согласен. Я мог бы ускорить процесс этой самой взяткой, но интуиция подсказывает: это создало бы опасный прецедент.

— Ага. Если она так легко вытянет из тебя полкроны, ей нет смысла давать что-то бесплатно. — Я оглядываюсь по сторонам. — Я бы хотела поговорить с Селимом Авадом. Понимаю, Айла хочет, чтобы мы подождали, и, вероятно, так будет правильно, но в моем мире мы не тормозим расследование из уважения к горюющим, каков бы ни был их статус. Мы понимаем, что это навязчиво, но нам нужно раскрыть убийство, и чем дольше мы ждем, тем сильнее остывает след.

— Соглашусь, тем более что нам нужно поговорить с зятем жертвы, а не с его женой или детьми. Мы сделаем это, стараясь как можно меньше беспокоить семью в их горе. Я бы предложил нанять кэб до дома Кристи — это будет выглядеть приличнее, чем заявляться туда в пыльных ботинках.

— Нанять кэб до дома сэра Аластера? — раздается голос за нашими спинами. — Не против, если я присоединюсь? С удовольствием бы поглядела, как там всё внутри устроено.

Мы оборачиваемся и видим того, кто кажется молодым человеком среднего роста и очень худощавого телосложения, одетого в типичное платье юноши из рабочего класса: поношенные брюки, мешковатый пиджак и рубашку с пятнами пота. Это Джек. Насколько я могу судить, она выдает себя за парня вовсе не потому, что так себя идентифицирует. Это просто удобная маскировка. Она по-прежнему называет себя «она»… по крайней мере, в кругу тех, кто знает, что она вовсе не мальчишка-подросток.

Я поворачиваюсь к ней.

— Раз уж ты здесь, к сэру Аластеру мы не едем. Хочешь поговорить в пабе? Или у тебя в Халтон-хаусе?

Её брови взлетают вверх.

— С чего ты взяла, что я там живу?

— Ну, хотя бы потому, что тебе потребовалось… — я сверяюсь со своими карманными часами. — …шесть с половиной минут, чтобы нас догнать. Этого времени как раз хватило Элспет, чтобы решить, что взятки не будет, и подняться наверх за тобой. К тому же твои раскрасневшиеся щеки говорят о том, что ты бежала, как бы ты ни пыталась сейчас выровнять дыхание. — Я кошусь на Грея. — Как я справилась?

— Превосходно. К тому же её кепка сбилась набок. Тебе стоит поправить её, Джек, пока волосы не выбились и не выдали тебя.

Она морщится, но всё же заправляет кудри под кепку разносчика газет.

— То, что я пришла из Халтон-хауса, еще не значит, что я там живу.

— Ты явно натянула брюки поверх нескольких слоев нижнего белья, — замечает Грей. — К тому же на тебе женские ботинки.

Джек смотрит вниз и в сердцах чертыхается.

Я смеюсь.

— Красиво. А я это пропустила. Ты торопилась и схватила первое, что попалось под руку. Тот факт, что ты схватила не те ботинки, означает, что ты была в месте, где хранишь всю свою одежду. Иными словами — там, где ты живешь.

Она поправляет манжеты брюк, чтобы получше скрыть женские ботинки, которые никто и не заметил бы без пристального взгляда.

— «Конец света», — бросает она. — Встретимся там через десять минут.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Мы направляемся в паб, который находится выше по Хай-стрит, вдоль Королевской мили. Название паба «Конец света» происходит от того факта, что его стены когда-то были частью Флодденской стены, а значит, паб отмечал границу Эдинбурга. Конец мира, по крайней мере для тех, кто жил внутри него в прошлые века.

Пока мы с Греем пробираемся через узкий зал, я оглядываюсь по сторонам. Мы устраиваемся за самым дальним столиком, и я говорю:

— Ого. Это место почти не изменилось.

Его брови выгибаются дугой.

— Не думаю, что оно вообще когда-либо меняется. Когда ты была здесь в последний раз?

— М-м. Года два назад, кажется. Я приезжала в Эдинбург навестить бабушку, и одна её подруга настояла, чтобы я встретилась с её внуком в этом пабе. Я думала, это просто встреча. Оказалось — свидание вслепую. Парень всё время язвил о том, какое это туристическое место… притом что сам его и выбрал. Барная стойка была единственным интересным моментом того вечера.

Брови Грея взлетают еще выше.

— Ты имела в виду, что это питейное заведение не сильно изменилось между нынешним моментом и твоим временем. Там, где оно всё еще существует.

— Большинство зданий здесь сохранились, но это именно паб с тем же названием, хотя, припоминаю, за это время он успел побывать и чем-то другим.

Я оборачиваюсь.

— В мое время вон там, за нами, находится кухня. А еще… — я киваю на соседний столик, где двое рабочих пьют пиво. — Стаканы стали гораздо чище.

Грей вздыхает. Состояние посуды в этом мире — моя вечная претензия, по крайней мере, в пабах Старого города, где, я подозреваю, стаканы не видели мыла неделями.

Приходит Джек, кивает бармену и проскальзывает к нашему столику.

— Давно не виделись, — говорит она, усаживаясь. — Не стану упоминать, что вы проигнорировали мою просьбу об интервью после того случая в доках Лита.

— Там не о чем было брать интервью, — отвечаю я. — Так, пустяковое приключение.

— Вы подожгли лодку. Каким-то зажигательным устройством.

— Это была старая лодка, кишащая торговцами людьми. Если они туда просочились, нужно сжигать всё дотла, иначе от них не избавиться.

— Торговцами лю…? — она осекается и качает головой, словно поняв термин из контекста. — Вы проигнорировали мою просьбу, потому что всё еще злились на то, что я бросила вас в неподходящий момент. Но теперь, полагаю, я прощена, раз вам что-то понадобилось.

— Нам ничего не «понадобилось». Мы бы хотели аудиенции у Королевы Маб. Мы знаем, где её найти, но завалиться туда без предупреждения кажется не слишком вежливым, поэтому мы просим тебя снова выступить посредником.

— А взамен мой друг получит эксклюзивную информацию по делу Кристи?

— Это зависит от обстоятельств. Мы продолжим притворяться, будто ты — не «Главный репортер Эдинбурга по криминальным делам»?

Её брови взмывают вверх.

— Думаете, это я их пишу? Да я имя свое едва могу накорябать.

— Без разницы. Мне, честно говоря, плевать. Просто я не хочу, чтобы ты вела переговоры о передаче сообщений между нами, когда я чертовски уверена, что именно ты их и получаешь. Красиво устроено — заставлять людей платить тебе взнос за доступ к самой себе.

— Понятия не имею, о чем вы.

— Опять же, проехали. Мне всё равно. Но раз уж заговорили о твоем пишущем друге, давай обсудим эти отчеты о приключениях доктора Грея.

Её взгляд стреляет в сторону Грея, который молча потягивает свою пинту.

— Отчеты?

— До нашего сведения дошло, что кто-то пишет о приключениях доктора Грея. Не как газетные статьи, а как рассказы. Описывает его прошлые дела и продает их.

— Что?

— Если это ты или твой пишущий друг, скажи сейчас, потому что если ты открестишься, а я позже узнаю, что это была ты…

— Я честно не имею понятия, о чем ты, Мэллори. Я освещаю… — она кашляет. — Я помогаю своему другу-писателю освещать преступления, в которых вы участвовали, но мы не делаем доктора Грея центром историй. Если кто-то этим занимается, то я… Ну, если бы я об этом слышала, я бы предположила, что вы заключили соглашение с тем писакой, и обиделась бы, что вы не попросили об этом моего друга.

— Так ты правда даже не слышала об этих беллетризованных версиях?