Предначертанная королю Пустых (ЛП) - Форд Анджела Дж.

Осознание пришло так внезапно, что злость мгновенно вытеснила страх.

Священная Мать.

Пожирательница душ.

Она опаивала меня. Приходила ко мне по ночам. Пила мою кровь. Ослабляла меня. Все силы направляла на то, чтобы уничтожить, а не исцелить. Она хотела, чтобы этот день наступил. Смерть и разрушение. Демоны и кровь.

И вдруг я поняла зачем. Танец имел смысл только до тех пор, пока демоны были реальны. Убери ужас, выползающий из разлома, — и танцовщице незачем отдавать душу, а городу незачем преклоняться перед женщиной, удерживающей чудовищ на расстоянии. Её власть питалась нашим страхом, а значит, она сама этот страх и подпитывала. Когда ужас начинал ослабевать или очередная танцовщица пыталась сорваться с поводка, она приоткрывала дверь и позволяла тьме напомнить нам, почему мы в ней нуждаемся. Демоны никогда не были её врагами. Они были частью её древнейшей сделки, а платили за неё мы.

Я была уверена. Абсолютно уверена, что за всем стояла Священная Мать, и меня охватила такая ярость, какой я прежде никогда не знала. Она придала мне сил. Я развернулась и пошла вверх по лестнице, готовая оторвать ей голову. Забить до смерти за всё, что она сделала. Сила собственной злости испугала даже меня.

За спиной что-то оглушительно грохнуло, посыпался камень. Послышались новые крики.

Крики.

Но не вопли ужаса.

Моя одержимость Священной Матерью дрогнула.

Я оглянулась через плечо, не зная, что увижу.

А потом замерла и повернулась полностью. Уставилась вперёд, потрясённая, забыв дышать.

Полубоги сражались с демонами.

ГЛАВА 26

Я поспешила обратно вниз по ступеням, ноги скользили по гладким камням, а я искала его. Даже не произнося имени, я знала, что ищу Короля Пустых, и буря чувств внутри не поддавалась описанию. Мысли метались, снова поднимались сомнения.

Пустые были реальны. А если они были реальны, почему всё это время молчали — особенно тогда, когда он был нужен мне больше всего? Я не сделала того, о чём он просил, и он оставил меня одну принять на себя все обвинения, все страдания. Должна была быть причина. Я потребую объяснить, почему он так поступил. И только теперь, когда из разлома поднялись демоны, появились и они — чтобы сражаться с ними, словно эта битва началась ещё много веков назад и её отголоски до сих пор прокатывались по земле.

Но жалеть себя я больше не собиралась; внутри поднялось нечто другое — твёрдое, непреклонное. Я хотела всего. Хотела победить, хотела, чтобы всё это наконец закончилось и вернулся мир.

Полубог с длинной косой взмахнул молотом и расплющил демона. С неба ударили молнии, тучи затянули луну, словно один из полубогов управлял самой погодой. Я знала об их силах, слышала их имена, знала, на что они способны. Эта вершина принадлежала им.

С каких пор люди вообще осмелились отвоевать себе место во владениях богов и назвать его домом? Высоты предназначались богам, а мы были ничем. Совершенно ничем. По-хорошему нам следовало бежать отсюда, спасаться от этой странной энергии, от магии.

И всё же меня тоже тянуло к силе, к возможностям, которые открывала магия. То, что я чувствовала, танцуя с Эйреном, не было похоже ни на что из пережитого прежде. Звучание снов полубогов до сих пор преследовало меня. Я хотела вернуть это чувство. И хотела большего.

Но Эйрена среди них не было.

Стражи воспользовались суматохой, перекрывали лестницы и уводили людей прочь от бойни. Я увидела Бетту: она помогала целителям ухаживать за ранеными, пока других уносили на носилках.

Танцовщицы бежали обратно в Священный дворец, а я не знала, что мне делать.

Внутри зашевелилось чувство вины. Я обернулась — и увидела Священную Мать. Руки она уже опустила и больше не наблюдала за сражением демонов и полубогов. Хотя лицо скрывала вуаль, я поняла: она неотрывно смотрит на кого-то, вся застывшая, напряжённая, словно готовится к битве.

Я проследила за направлением её взгляда.

И увидела его.

Настоящего. Не порождение лихорадки. Я его не придумала. Он был из плоти и тени и впервые стоял под открытым лунным светом. Облегчение ударило с такой силой, что почти причинило боль. Столько ночей я лежала и сомневалась в собственном рассудке. Но он был настоящим. Он мне не приснился.

Эйрен стоял в чёрном и багровом, сжимая в одной руке свиток словно оружие. Всё его внимание было приковано к Священной Матери, и он двинулся к ней своей плавной, хищной походкой.

Но облегчение почти сразу сменилось горечью.

В том, как они двигались навстречу друг другу, было что-то слишком близкое, почти знакомое, и внутри прозвучала фальшивая нота. Знакомое. Словно когда-то давно они уже заключали между собой сделку.

Неужели я всё это время была пешкой в их игре, орудием, которым оба пользовались ради собственных целей? Эйрен и сам намекал на это; он был со мной откровенен — по крайней мере, я так считала. А я попала под его чары. Танцевала для него, думая о том, как ужасно быть запертым во тьме. Среди разложения умирающего королевства.

Я ошибалась. Ослепла. Меня обманули.

Говорят, первая любовь способна на такое. А он был для меня первым во всём.

Я и сама не понимала, что мною двигало, но пошла к ним, поднимаясь по ступеням, пока за спиной продолжался хаос. Рёв и рычание, крики и вопли. Там шла кровавая война, но мне хотелось увидеть именно эту битву — увидеть, кто из них выйдет победителем.

Священная Мать откинула вуаль, и даже с расстояния я разглядела красное свечение её глаз. Теперь они были не чёрными, а словно кипели от ярости. Почему?

Эйрен остановился в нескольких шагах от неё и поднял свиток.

— Условия сделки не были выполнены, а значит, требуется кровь. Ответственность лежит на тебе, но я справедливый король. Поэтому дам тебе выбор.

— Выбор. — Голос её был холоден. — Будто вся власть в твоих руках. Это моя земля, мой народ, а ты соблазнил одну из моих танцовщиц, чтобы она исполнила твою волю. Не думай, будто я не знаю, в какие игры ты играешь и какой силой обладаешь.

— Я её не соблазнял. Я дал ей выбор. Она действовала по собственной воле. Думаешь, иначе я стоял бы сейчас здесь? Именно то, что ты с ней сделала, заставило её выбрать сторону. Ты сама оттолкнула её страхом.

Он защищал меня. Как же отчаянно мне хотелось, чтобы его слова оказались правдой. И чтобы нашлось объяснение четырём неделям молчания.

— И, полагаю, ты с удовольствием принял её в свои объятия. Соблазнять можно по-разному. Не притворяйся, будто ты хоть чем-то лучше меня.

— Могу. Потому что я не человек. Мне не приходится питаться кровью собственного рода ради бессмертия.

— Будто ты знаешь, кто я такая, понимаешь мои привычки или причины, по которым я здесь. Я пришла защищать свой народ от такой мерзости, как ты. Я вижу, что ползает во тьме. Знаю, какую смерть и разрушение вы способны принести. Убивать моих людей, распространять ложь, сводить моих танцовщиц с ума. Твоё место там, внизу, во тьме, вместе с этими демонами. Так что не смей являться сюда и делать вид, будто знаешь, что происходит на поверхности.

— Тавейл? Ведь так тебя зовут? Ты заключила сделку с моим отцом больше ста лет назад. Сколько тебе теперь? Двести? Триста? Сколько десятилетий ты ждала? Наблюдала за своим народом, крала их души, чтобы подпитывать своё бессмертие? Или прошло ещё больше времени? Да ведь? А теперь все твои надежды держатся на последней. На Газель. Одной из твоих многочисленных правнучек. Что ты сделаешь, когда закончишь с ней? Когда высосешь её душу досуха? К кому обратишься потом? К какому городу присосёшься следующим и обескровишь его своими требованиями? Неужели твоя жизнь настолько ценна, что ради неё ты готова погубить всех остальных?

Священная Мать снова опустила вуаль на лицо и выпрямилась. С одной стороны к ней подошёл командир Тиберон, держа в руке большой резной нож.