Предначертанная королю Пустых (ЛП) - Форд Анджела Дж.

Так дни проходили под тенью страха, зато кошмары по ночам сменились блаженством. Я считала. Ждала. Каждое утро на тренировке мне казалось, что Священная Мать наблюдает за мной, хотя я даже не знала, присутствует ли она там. Я больше ни разу не позволила себе поднять глаза и жила в этом страхе.

Наконец приблизилась ночь полнолуния.

В дни ритуала распорядок всегда менялся. Мы тренировались, дольше оставались в купальнях, растягивали мышцы, готовились. Разговоров почти не было.

Бетта нашла меня, когда я выходила из купален.

— Газель, сегодня перед ритуалом будет речь.

— Объявление? — спросила я. Новой Матери Разлома так и не было. Голосование не состоялось.

Бетта закрыла глаза, словно ей было больно.

— Священная Мать хочет выступить перед началом ритуала.

Я почувствовала, что Бетта знает, о чём пойдёт речь, но не скажет мне. Я кивнула.

— Подожду, пока она закончит.

— Ты уверена, что тебе стоит танцевать?

— Ты знаешь, что случится, если я не станцую.

Она нервно заломила руки.

— Я за тебя беспокоюсь. Ты пропадаешь, ведёшь себя странно. Бормочешь сама с собой, вздрагиваешь от каждой тени. Некоторые танцовщицы тоже это заметили: в одни дни ты добра к ним, учишь, направляешь, а в другие будто вообще их не знаешь. Мне кажется, тебе лучше отдохнуть.

Во мне вспыхнула злость. Все эти люди якобы обо мне заботились — и при этом хотели, чтобы я перестала танцевать. Я глубоко вдохнула, заставляя себя успокоиться.

— На сегодня уже слишком поздно. Отдохну завтра.

Бетта сжала мою руку и поспешила прочь, но я никак не могла избавиться от ощущения, что мой ответ её не устроил.

Я не спеша готовилась к ритуалу и надела красное кружевное платье с юбкой чуть выше колен. Тонкие бретели почти не ощущались на плечах, и я представила, что в лунном свете буду похожа на кровавую жертву. Раньше мне никогда не приходило в голову, насколько моё красное платье отличается от белых нарядов остальных танцовщиц. Насколько очевидно именно я была жертвой — той, чья душа заранее предназначалась смерти.

Но не сегодня. Я не стану питать бессмертие Священной Матери. Не позволю ей выпить мою душу.

Я всегда танцевала босиком, но волосы уложила особенно тщательно, оставив волны свободно спадать ниже плеч. Многие танцовщицы заплетали волосы или аккуратно собирали их в пучок. А мне нравилось ходить с распущенными — в этом было что-то первозданное, свободное, мне нравилось, как они двигались вместе со мной.

Закрыв глаза, я мысленно отсчитала движения, и пульс зачастил. Пришло время обмана. Готова ли я действительно на это пойти? Отвернуться от всего, что знала, от всего, чему меня учили, и рискнуть выпустить ад на землю?

Я прогнала сомнения, размышления, бесконечные «а что, если». Напомнила себе, что, когда я освобожу Короля Пустых, мы сможем быть вместе. Я покажу ему свой мир. Небо, которого он никогда не видел, солнце, о котором знает только по рассказам.

Бой барабанов повёл меня к амфитеатру, и я остановилась среди колонн, ожидая.

Священная Мать появилась словно из ниоткуда. За ней по широким ступеням спускалась целая процессия, пока она не заняла своё место в центре круга. Казалось, даже статуи склонялись перед ней, и меня охватил глубокий ужас, когда она откинула вуаль и позволила людям увидеть своё лицо.

По толпе прокатилась благоговейная тишина. Я чувствовала исходившую от неё силу — она словно излучалась из самой глубины её существа. Раньше я об этом не задумывалась, но теперь не сомневалась: у неё была магия. Особенно если она действительно моя древняя прародительница. Какой бог благословил её? Какой бог подарил ей вечную жизнь?

Она подняла руки.

— Дети мои.

Странно было слышать, как она называет всех нас своими детьми, словно сама нас породила и мы принадлежали ей.

— Долгие годы вы жили здесь в мире. Сдерживали демонов, оберегали своих детей и детей своих детей. До прошлого месяца, когда враг проник к нам, убил Мать Разлома и многих других по всему городу. — Её голос достигал каждого камня. — Я пришла вернуть вам этот мир, вернуть уверенность и чувство безопасности. Мы нашли чудовище, пробравшееся в Священный дворец. Нашли того, кто убил Мать Разлома. Казнь состоится завтра, на закате. — Она умолкла, медленно обводя взглядом собравшихся и задерживаясь на поднятых к ней лицах. — А сегодня воздадим благодарность. Исполним ритуалы, которые оберегают нас, и будем покоиться с уверенностью в том, что мы и вправду благословенны.

Я приоткрыла рот, а за спиной прокатилась волна шёпота. Они нашли убийцу? Кто это?

Тут рядом оказалась Бетта.

— Газель, пора.

Я вышла из тени колонн в центр каменного круга и остановилась под белым светом луны, пока каменные статуи взирали на меня сверху. Я подняла руки, как делала уже сотни — нет, тысячи — раз, и вдохнула, готовясь к танцу. Всё остальное я заставила отойти на задний план: слова Священной Матери о найденном убийце, её намерение остаться здесь. Со всем этим и с бушующими во мне чувствами я разберусь позже. Сейчас имело значение только то, что происходило здесь и сейчас, то, что изливалось из моего сердца. Танец.

Я приняла исходную позу и начала с движений танца, запечатывающего разлом. Удерживающего демонов снаружи. И снова на душу навалилась тяжесть, словно огромный камень придавил грудь и тянул меня вниз. Горло сжалось, кашель вот-вот должен был вырваться наружу. От усилия сдержать его дрожало всё тело. Я закрыла глаза и почувствовала, как двигаются руки и ноги, направляя магию. Она хлынула вокруг меня, взметнулась, закружилась, потянулась пальцами — так же, как туман над разломом тянулся и рвался вперёд.

Мысли переключились на него, на другой танец, и я почти без паузы перешла в него. Всё внутри изменилось мгновенно. Убийственный кашель отступил. Тяжесть с груди исчезла, и мне показалось, будто я снова оказалась там, на сцене, слушаю пианино, слушаю сны полубогов. Их жажда свободы была настолько сильна, что превратилась в музыку.

Казалось, музыка окружала меня со всех сторон. Не барабанный бой моего народа и не звучание струн, а нечто нарастающее и гулкое, более глубокое, тёмное и смелое, чем любая музыка, которую я слышала прежде.

Я продолжала танец, выполняя сложные движения ног. Закружилась и смутно заметила, как люди вскакивают с мест, кричат, размахивают руками. Они показывали на меня. Кричали, чтобы я остановилась. Танцовщицы жестами звали меня назад, и на каждом лице, мелькавшем перед глазами во время вращений, я видела только страх и ужас.

Я изменила танец, и это заметила каждая душа в амфитеатре. Ритуал был так же прочно запечатлён в их памяти, и этот новый танец был недопустим. Но я не остановилась. Губы сжались в жёсткую линию. Я была полна решимости закончить.

Я прыгнула, и железная стрела ударила меня в плечо, сбив на землю.

Я рухнула на спину, в ушах зазвенело, из лёгких вышибло воздух. А потом пришла чудовищная боль, расходившаяся от плечевого сустава. Я подняла руку и нащупала не собственную плоть, а наконечник стрелы, глубоко вошедший в плечо. Где-то вокруг кричали, и лишь через мгновение я поняла, что этот крик принадлежит мне.

Я изменила танец, и они ответили — сбили меня с ног. Даже магии Эйрена оказалось недостаточно, чтобы защитить меня. Я лежала, судорожно хватая воздух и изо всех сил цепляясь за сознание, пока вокруг растекалась кровь. Дар. Жертва. В конце концов боги всё равно получили своё. Я пыталась двигаться, ступни подрагивали, пальцы шарили по земле, ища хоть что-нибудь, за что можно было бы уцепиться.

Ко мне бросились чьи-то фигуры и подняли меня. Я закричала, когда меня понесли прочь. К губам прижали какую-то жидкость. Не думая, я проглотила её и только потом, сквозь туман, услышала слова.

— Держите её.

— Остановите кровь.

— Прижмите рану.

— Священная Мать придёт в ярость, если мы её потеряем.

Тело начало неметь. Проваливаясь во тьму, я поняла, что натворила.