Вознесенная (ЛП) - Леннокс Паркер

Я с силой ударилась о пол. Магическая веревка впилась в запястья, перекрывая поток силы прежде, чем я успела хотя бы подумать о том, чтобы к ней потянуться. Рядом рухнул Тэтчер.

Вздохи. Шепот. Десятки голосов, захлестывающих волной шока и отвращения.

Я подняла голову и увидела, что мы в огромном зале с высокими потолками, отполированными полами, скамьями, заполненными другими участниками Испытаний. Все они уставились на нас с широко раскрытыми глазами и отвисшими челюстями.

Точно. Мы были в крови. С головы до ног. В крови Дрэйкора. Мне не хотелось даже думать о том, какие еще его части могли все еще прилипать к нам. Боги. Что же Тэтчер с ним сделал?

— Двигайся, — рыкнул страж за моей спиной, толкая меня вперед. Другой страж схватил Тэтчера за руку и потащил в противоположную сторону.

Категорически, блядь, нет.

— Нет, — слово вырвалось из горла. Я уперлась ногами в пол, отбрасывая вес тела назад. — Вы нас не разлучите.

Хватка на моей руке усилилась, но я рванулась сильнее.

— Я перебью здесь всех, если вы снова заберете его у меня.

По рядам Благословенных пробежал новый шепот. Отлично.

— Не с этой веревкой на запястьях, — сказал страж, дергая меня вперед.

Веревка. Как и сам дворец, она лишала меня магии. Но он глубоко ошибался, если думал, что это помешает мне причинить ему боль.

— Думаешь, я не найду более изобретательных способов тебя прикончить? — прорычала я, вбивая локоть ему в ребра. Он хрюкнул, хватка ослабла ровно настолько, чтобы я смогла вывернуться и броситься к Тэтчеру.

— Да просто посадите их в одну камеру, — фыркнул страж, державший моего брата. — Все равно они не могут пользоваться своей силой.

— Ага, послушай своего дружка, — огрызнулась я в сторону моего стража, который уже снова тянулся ко мне.

Нас обоих швырнули за дверь, и страж за моей спиной затянул веревки на запястьях так, что я выругалась, прежде чем наконец отпустить меня. И только после этого дверь за нами захлопнулась.

Я обернулась к Тэтчеру, и сердце защемило.

Он выглядел… пустым. Кровь запеклась в его темных волосах и ржавыми дорожками стекала по лицу. Но глаза. Они были стеклянными. Смотрящими в пустоту. Словно он ушел куда-то очень далеко и еще не нашел дорогу обратно.

Я потерла запястья, наблюдая, как исчезают следы от веревок. Это место ничем не напоминало подземелье, где я очнулась в первый раз. Здесь было чисто. Уютно. На отполированном столе стояли хрустальные кубки. На полках над ним находились бутылки с разными жидкостями. Небольшая зона для отдыха и ни единого пути к отступлению, кроме двери, которая только что захлопнулась.

Я направилась прямо к бутылкам, выдернула пробку и понюхала. Алкоголь. Достаточно крепкий, чтобы жечь. Подойдет.

Я сделала большой глоток, и жидкий огонь скользнул по горлу. Повернулась к Тэтчеру, протягивая бутылку.

Он не взял ее. Даже не заметил, что я рядом.

— Тэтчер, — голос сорвался, стал хриплым. — Нам нужно придумать план.

Он медленно моргнул, будто пытался заставить зрение снова обрести четкость.

— Тебя вообще ничего не беспокоит?

Я едва не рассмеялась.

— Можно и так сказать, я крайне обеспокоена. Вот поэтому и пью, — я снова протянула бутылку. — Тебе это тоже не помешает.

На этот раз он взял ее, но руки его дрожали так сильно, что я испугалась, что сейчас выронит. Он не стал пить.

— Я не понимаю, что произошло, — наконец сказал он. — Мне было больно, а потом… — он замолчал, снова уставившись в пустоту.

— Ну, по крайней мере, ясно, что ты вовсе не такой уж беспомощный.

— Как это вообще возможно? Какая сила способна на такое?

Алкоголь начал выжигать панику.

— Если уж искать плюсы… по крайней мере, это не проявилось, пока мы были в Солткресте. Вот это был бы бардак.

Черный юмор прозвучал неуместно даже для меня самой, но мне нужно было хоть что-то, чтобы стащить его с того обрыва, на краю которого он стоял.

— Тэйс.

— По этому ублюдку никто не будет скучать, — я пожала плечами.

— Пожалуйста, будь сейчас серьезной.

Опустошение, просачивающееся через нашу связь, хлестнуло меня, как кнутом. Я потянула его за руку, и мы опустились на небольшой диван.

— Мы разберемся, — тихо сказала я. — Мы все еще живы.

— И ты не думаешь, что нас убьют за то, что я сделал?

Я прикусила нижнюю губу, не найдя ответа. Правда была в том, что я не знала. Никто не знал, как Айсимары отреагируют на силу вроде его. Одна мысль, и Дрэйкор просто… перестал существовать.

— Думаю, если бы они собирались нас убить, они бы сделали это прямо там. Зачем ждать?

Но даже произнося это, я понимала, что лгу самой себе. Не было историй о том, чтобы смертный когда-либо убивал бога. Только полностью вознесшиеся Айсимары имели хоть какой-то шанс одолеть себе подобного, и даже тогда в сказаниях о богах, сражающихся с богами, говорилось о катастрофических битвах, длившихся не один день.

— Ты никогда раньше не чувствовал ничего подобного? — спросила я. — Точно?

— Никогда, — он уставился в пол. — И сейчас я этого не чувствую. Оно просто… исчезло.

Я этого не понимала, но не стала давить. Пока нет.

— Раз ты не будешь это пить, — сказала я, забирая бутылку и делая еще один глоток.

— Я не понимаю, как ты вообще пьешь сейчас. Меня в любой момент может вывернуть.

Я посмотрела на засохшую кровь на его шее и лице, схватила салфетку со стола и начала осторожно оттирать ее.

— Нам нужно понять, что делать дальше, — сказала я, вытирая особенно упрямое пятно на его виске.

Он кивнул, но продолжал смотреть в никуда.

Я повернула его лицо к себе, заставляя встретиться со мной взглядом.

— Тэтчер, мне нужно, чтобы ты пришел в себя. Расклеиться сможешь потом. Сейчас нам нужно поговорить.

— Нам нечего планировать, Тэйс, — его голос был ровным, сломленным. — Мы во власти Айсимаров. Рано или поздно нас разделят. А потом либо убьют, либо мы погибнем в Испытаниях.

На его лице отразилась мрачная решимость, и я поняла, что он уже сдался. Уже смирился с тем, что мы не выберемся отсюда живыми.

Я вздохнула, оглядывая стерильную комнату. Потому что какая-то часть меня считала, что он прав.

Мы посидели в тишине, и тяжесть всего произошедшего опустилась на нас, как саван. Кровь. Смерть. Невозможная сила, что прошлась по моему брату, как лавина.

А потом я поняла, что мы даже не поговорили о…

— Сулин.

Имя упало между нами. Боль Тэтчера ударила меня через нашу связь. Его лицо сморщилось, и вдруг он снова стал выглядеть молодым. Потерянным.

— Он правда умер, да? — прошептал он.

Рыдание, которое нарастало у меня в горле, наконец вырвалось.

— Да. Его больше нет.

— Я все время думаю, что проснусь, — голос Тэтчера дрогнул. — Что это всего лишь кошмар, и я открою глаза, а он будет там, готовить завтрак. Ворчать, что мы опять нанесли песка в дом.

Я обняла его, и он прижался ко мне так же, как в детстве.

— У меня до сих пор это перед глазами стоит, — прошептал он мне в плечо. — То, как они его убили.

Горло сжалось.

— Он даже не сопротивлялся.

— Мог бы. Он был сильным. Он мог попытаться бежать, мог… — голос Тэтчера был сломленным, лишенным надежды. — Но он просто встал на колени.

— Он защищал нас. До конца.

— Я должен был что-то сделать. Должен был…

— Мы ничего не могли сделать, — у слов был привкус лжи. — Нас связали. Мы были беспомощны.

— Разве? — Тэтчер отстранился, его глаза покраснели и стали дикими. — У тебя была твоя сила. У меня было… что бы это ни было, что живет внутри меня. Мы могли попытаться.

— И погубить всех в той пещере вместе с ним.

— И что с того?

— Айсимары толпами спустились бы на Солткрест.

Он отвернулся, качая головой.

— Тэтчер…

— Он вырастил нас. Любил нас. А мы отплатили ему тем, что позволили убить его на глазах у всех, кто ему был дорог, — Тэтчер провел ладонями по лицу, размазывая слезы и остатки крови. — Боги, — он согнулся, словно его ударили. — Боги, Тэйс… он правда мертв. Он никогда не вернется домой.