Кровь над светлой гаванью (ЛП) - Ванг М.Л.

— Я... я...

— Прошу прощения, — тьма окрасила серые облака в глазах Томми. — Я Вас оскорбил.

— Что? Нет! — поспешно сказала Сиона, из вежливости. Хотя немного все-таки это было оскорблением. Верховная волшебница не нуждалась в жалости от слуги.

— Я понимаю, — сказал Томми. — Это ниже Вашего достоинства. Просто... мне показалось, что кому-то все же стоит угостить Вас выпивкой.

Против своей воли, Сиона почувствовала, как уголки ее губ поднимаются. Томми был прав. Кто-то действительно должен был угостить ее выпивкой, черт возьми. Просто это должен был быть какой-то уборщик.

— Это не твоя работа, создавать мне гостеприимные условия. — Или не твое место, чего она не произнесла, но именно так, похоже, понял Томми.

— Понял, Верховная Волшебница. Забудьте, что я сказал и —

— Знаешь что, — Сиона поднялась. — Пойдем в бар, и я... — Она чуть было не предложила сама купить выпивку, но поняла, что это, вероятно, оскорбит его. Женщины не покупали мужчинам выпивку, независимо от разницы в достатке. Она могла бы заплатить за выпивку коллеге-мужчине из вредности, чтобы унизить его, но сейчас у нее не было такой цели. — Я куплю себе выпивку, а ты купишь себе, и мы поднимем бокалы за наши повышения, бок о бок. Как тебе такое?

Свет вспыхнул в его каменном бесстрастном лице.

— Вы серьезно?

— Тебе стоит перестать задавать этот вопрос. Я вообще не часто шучу.

— Понял, мадам. Просто я подумал, что Вы не захотите, чтобы Вас видели в обществе Квена.

— Ну, ты единственный человек в этом месте, кто сегодня не плюнул мне в лицо. С кем же мне еще пить, как не с тобой?

Ближайший к зданию Магистериума бар был самым хорошим, но Сионе пришло в голову сразу две вещи, пока она собирала сумку: во-первых, уборщик вряд ли смог бы позволить себе там что-то заказать, она точно никогда не видела там Квенов. А, во-вторых, именно туда наверняка отправятся все остальные верховные волшебники.

— Подойдет «Танцующий Волк»? — спросила она. Это был бар, принадлежащий Квенам, где бедные студенты выпивали на выходных.

— Да, мадам... если только это не ниже Вашего уровня?

— Ниже моего уровня? — Сиона рассмеялась. — Я не родилась в семье верховных волшебников, Томми. Я пью там же, где и все остальные.

Перед тем как выйти из лаборатории, Сиона на миг сжала в пальцах белую мантию, к которой шла двадцать лет. После короткого колебания она сняла ее и повесила у двери. Может, не стоило. Остальные верховные волшебники носили свои мантии куда бы ни шли, наслаждаясь вниманием и уважением, которое они привлекали. Но до сих пор люди не реагировали на мантию Сионы с почтением. Скорее, глазели на нее как на зверюшку в цирке. А после сегодняшнего дня это было последнее, чего ей хотелось.

***

«Танцующий Волк» экономил на счетах, используя старые стеклянные фонари вместо электрического освещения от Резерва. Это придавало заведению легкий запах дыма и ощущение уюта, несмотря на длинную барную стойку и просторный деревянный зал. В углу, на табурете, девушка с медно-рыжими косами до пояса играла на экзотическом инструменте Квенов — длинношеей арфе, которая покоилась у нее на колене, пока она вела по струнам смычком, извлекая мелодию одновременно тоскующую и живую. Сионе всегда нравилась эта черта музыки Квенов: неудержимое стремление к чему-то. Еретично, конечно, но это звучание трогало ее душу куда глубже любого тиранийского гимна.

На фоне этих наполовину восторженных, наполовину печальных нот огненно-освещенный бар гудел от студентов и завсегдатаев района, Квенов и Тиранийцев вперемешку. В своем простом зеленом платье Сиона сливалась с толпой студентов и села у барной стойки, не привлекая внимания. Похоже, придется попасть в пару газетных статей, научных публикаций и университетских портретов, прежде чем люди начнут узнавать ее без мантии. Томми сел на стуле на почтительном расстоянии вытянутой руки от нее, чтобы никто не принял их за пару. Это вызвало бы взгляды вне зависимости от того, в чем была Сиона: благородная женщина из университета никогда бы не снизошла до ухаживаний Квена.

— Значит, — сказал Томми, пока они ждали, когда бармен обслужит волну студентов, пришедших раньше, — Вы первая женщина-волшебница, которую я видел в белых мантиях.

— Ну да, я и есть первая, — сказала Сиона. — Я первая женщина-верховная волшебница в истории.

— Вот как, мадам? — Удивленная улыбка промелькнула в его лице.

— Тебе это смешно?

Прежде чем Томми успел ответить, кто-то крикнул:

— Томил! — и Сиона повернулась на голос, увидев, как бармен-Квен машет им. — Смотри-ка, наконец-то кто-то нашел время расслабиться! И с очень красивой Тиранийской…

— С моей начальницей, — быстро перебил его Томми, прежде чем тот успел договорить.

— Начальницей? — рыжеволосый бармен посмотрел сначала на Томми, потом на Сиону. — А я думал, ты полы моешь у волшебников.

Томми ответил на языке, который Сиона не поняла — квенском пиджине — и вдруг ей пришло в голову, что, несмотря на всю жизнь бок о бок с молчаливыми Квенами, она никогда не останавливалась, чтобы послушать их язык. Это был грубый и перекатистый звук, подходящий грубым людям, выживающим за пределами барьера.

На лице бармена вспыхнуло удивление, и он посмотрел на Сиону с новым уважением.

— В таком случае, — снова переключился он на ломаный тиранийский. — Вы пьете здесь бесплатно, миледи.

— Простите, что? — спросила Сиона, но бармен уже ускользнул, чтобы налить им напитки, краны загорелись от его прикосновения, заполняя стаканы свежим пивом.

— Что ты ему сказал? — спросила она.

— Правду, — ответил Томми. — Что Вы первая женщина-верховная волшебница в Тиране. Не волнуйтесь, — добавил он, заметив ее тревогу. — Он не собирается устраивать сцен.

Бармен вскоре вернулся, поставив перед ними напитки.

— Пожалуйста, — сказала Сиона. — Я могу за них заплатить.

Но мужчина уже мотал головой:

— Нет-нет, Меидра. Вы и Ваши друзья всегда пьете бесплатно под этой крышей.

— Простите, как Вы меня только что назвали? — переспросила Сиона, но он уже исчез, уносясь обслуживать новую волну гостей.

— Как он меня назвал? — спросила она.

— Спокойно, Верховная Волшебница, — сказал Томми. — Это хорошее слово.

В университетской библиотеке не было ни одной книги по языкам Квенов, так что Сионе оставалось только поверить ему на слово.

— Для него честь бесплатно налить выпивку новой верховной волшебнице, о которой сейчас все говорят.

— Все говорят? — Сиона, конечно, знала, что весь университет будет обсуждать ее, но слышать это от, черт возьми, уборщика... ей стало не по себе. Она сделала глоток, сосредоточившись на жжении, надеясь, что оно растопит ее тревогу.

— А ты... — ей не стоило спрашивать, но она не смогла удержаться. — Ты знаешь, что именно говорят?

— У меня ужасно получается следить за сплетнями, мадам, — сказал Томми. — Надо спрашивать Раэма. — Он кивнул на бармена. — Это он все слышит. Но, похоже, сейчас он занят.

— Ладно, может это и к лучшему.

Сионе не нужно было знать, что говорят у нее за спиной. Услышав, что думают о ней коллеги, она не могла представить, чтобы разговоры в барах были хоть на каплю добрее. Морщась, она сделала еще один глоток в надежде, что он смоет образ жирной ухмылки Ренторна из ее головы.

— Можно задать Вам вопрос, мадам?

— Конечно.

— Похоже, люди не особенно добры с Вами на новой работе. И, кажется, получить эту работу было непросто.

— Ты даже не представляешь насколько.

— Тогда зачем все это? Зачем так надрываться ради... ну, ради того, как другие волшебники с вами сегодня обращались?

Сиона не ответила, пока не допила бокал. А потом, возможно, сказала слишком много и слишком честно:

— Это как навязчивая идея. Всегда так было. Моя кузина считает, что это из-за родителей — точнее, из-за их отсутствия. Из-за того, что я всегда хотела сделать что-то великое, что-то, что запомнят тысячи людей... Альба думает, что это потому, что у меня не было родителей, которые бы гордились мной просто так. Мне пришлось сделать так, чтобы стать значимой.