Психо-Стая (ЛП) - Роузвуд Ленор

А потом мы взлетаем.

Время замедляется. Я на мгновение зависаю в невесомости — снег и звёзды кружатся над головой сквозь выбитые окна. Руки Призрака и Тэйна одновременно обхватывают меня, закрывая собой.

Мы врезаемся в землю с сокрушительной силой.

Мир рассыпается в хаос. Металл орёт. Стекло трещит. Тела катятся. Что-то горячее и липкое брызжет мне в лицо. Кровь — но я не знаю чья.

Когда транспорт наконец замирает, я обнаруживаю себя распростёртой поверх Тэйна и Призрака. Они приняли на себя основной удар, прикрыв меня своими массивными телами. Их руки всё ещё сомкнуты вокруг меня, удерживая в безопасности.

— Все живы? — голос Тэйна пробивается сквозь звон в ушах.

В ответ — хор стонов. Я приподнимаю голову, пытаясь оценить обстановку. Мы, к счастью, остались на колёсах, хотя транспорт сильно накренился. Снег задувает внутрь через разбитые окна, уже припорашивая искорёженный металл и разбросанные медицинские принадлежности.

— И мой новейший пациент тоже, — сухо сообщает Чума. — Пока что.

— Сколько до Шато? — спрашиваю я хриплым голосом.

— Не уверен, — Виски выбирается из смятого водительского сиденья, с его лба течёт кровь. — Но движку конец.

— А наши друзья? — ровно спрашивает Тэйн.

Позади нас ночное небо вновь озаряет взрыв. Преследующая машина, должно быть, налетела на тот же разрушенный участок путей. Огненный шар взмывает вверх, как искусственное солнце, окрашивая снег в багряный цвет.

— Ну вот и ответ, — весело говорит Валек. Каким-то образом он всё ещё сидит в своём «снайперском гнезде», хотя его винтовка изогнута и безнадёжно испорчена.

Я пытаюсь встать, но ноги меня не слушаются. Вместо этого поднимается Призрак, подхватывая меня вместе с собой. Его огромные руки с невозможной нежностью проверяют меня на раны, ярко-синие глаза полны тревоги. Обычно он отворачивает лицо без маски, но не сейчас — не когда переживает за меня.

— Я в порядке, — уверяю я его и легко целую в нос. — Просто ушибы.

Он моргает, явно не до конца веря мне, но времени спорить нет. Нужно уходить, пока не прибыли подкрепления. Я уже слышу далёкий гул вертолётных лопастей.

— Идём пешком, — решает Тэйн. — Держимся деревьев, избегаем дорог. Они будут искать транспорт.

Никто не спорит. Мы зашли слишком далеко, чтобы сдаться сейчас. Глухое дыхание Рыцаря под руками Чумы стало ровнее. Он выживет — если мы доберёмся до безопасного места.

Когда Призрак помогает мне выбраться из разбитого транспорта, я в последний раз бросаю взгляд на комплекс сквозь просвет между деревьями. Он пылает на фоне снежного ночного неба — погребальный костёр из бетона и стали. Все его тайны теперь — пепел, смешивающийся с падающими хлопьями снега.

Но мы выбрались.

Все.

Тэйн подхватывает меня без предупреждения — крепко, но бережно.

— Наверх, — бурчит он. — Нечего нашей омеге тут мёрзнуть.

Он помогает мне устроиться на своей широкой спине. Мои босые ступни отрываются от ледяного снега и сразу согреваются. Тепло его тела проникает сквозь влажный больничный халат, когда я обхватываю его шею руками.

— Спасибо, — шепчу я, прижимая холодную щёку к его плечу. Его запах — порох и сосна — тоже меня согревает. И впервые меня не раздражает, что моё тело так на него реагирует.

Виски подходит сзади и накидывает мне на плечи свою рубашку. На мне она висит, как платье. Я вздрагиваю, продевая руки в рукава.

Гораздо лучше.

— Хочешь мои носки? — предлагает он.

— Нет, спасибо, — сухо отвечаю я.

Он хмурится, глядя на мои босые ноги.

— Точно?

— Точно.

Он подхватывает одну из цепей Рыцаря и жестом зовёт Чуму и Валека помочь. Мы двигаемся по молчаливому лесу разреженным строем. Впереди крадётся Призрак — его массивная фигура скользит между деревьями с хищной грацией. Когда он оборачивается проверить, всё ли со мной в порядке, в лунном свете серебром вспыхивают его острые зубы. Он по-прежнему старается отворачивать лицо.

Я улыбаюсь ему.

Он тут же отводит взгляд.

Ничего. В Шато у нас будет достаточно времени поработать над этим.

Позади нас Валек, Виски и Чума тащат бессознательное тело Рыцаря по углубляющемуся снегу. Цепи скрипят при каждом шаге. Его чёрная кровь тянется резкой полосой, которую падающий снег едва успевает скрыть, но времени останавливаться у нас нет. Не когда вдалеке всё ещё слышен гул вертолётов.

— Сколько ещё до границы? — спрашиваю я тихо.

— Десять киллометров, плюс-минус, — отвечает Тэйн. — Но пойдём не напрямую. Слишком рискованно.

Я киваю, уткнувшись ему в плечо, наблюдая, как Призрак исчезает в тенях впереди — и через несколько мгновений появляется снова. Его движения такие плавные, такие точные. Как у высшего хищника в своей стихии. Волк в человеческом теле.

Он снова смотрит на меня.

Я улыбаюсь.

В ответ он издаёт мягкое, тихое рычание.

Крупные хлопья снега кружатся у моего лица, жаля щёки ледяным холодом. Ветер усиливается, воет в кронах деревьев, хлещет по ногам влажный больничный халат и рубашку Виски. Я прижимаюсь ближе к теплу Тэйна, зарываясь лицом ему в шею.

— Девчонке холодно, — говорит Виски позади меня. — Надо остановиться.

Я и не собиралась просить, но благодарна. Холод адский и становится только хуже — даже по моим меркам и несмотря на то, что я буквально высасываю всё тепло из Тэйна.

Его руки крепче сжимаются на моих бёдрах.

— Согласен. Призрак!

Мой израненный альфа появляется из теней впереди, его синие глаза светятся в темноте. Он жестами показывает нам с Тэйном на скальный выступ, едва различимый сквозь усиливающийся снег.

— Пещера? — спрашиваю я, щурясь сквозь белую пелену.

Призрак кивает и уже движется вперёд, чтобы проверить. Его массивная фигура исчезает в вихре снега.

— Думаешь, безопасно? — кричит Виски сзади, его голос почти теряется в усиливающемся ветре.

— Безопаснее, чем сдохнуть тут от холода, — отвечает Чума.

Цепи глухо звякают, когда Рыцаря тащат через всё более глубокие сугробы. Его механическая рука время от времени искрит, голубое свечение глазных прорезей маски мерцает.

Призрак возвращается и показывает, что пещера чиста. Достаточно глубокая, чтобы укрыть нас всех, с узким входом, который можно оборонять, если кто-то настолько самоубийственен, чтобы полезть за нами в эту бурю.

Идеально.

Мы заходим внутрь по одному, протискиваясь через тесный вход. Внутри пещера расширяется, но потолок слишком низкий, чтобы кто-то из альф мог выпрямиться в полный рост — тем более Призрак и Рыцарь. Зато мы хотя бы вне ветра.

— Кладите его сюда, — приказывает Чума, направляя остальных уложить Рыцаря у дальней стены. — Осторожно. Швы едва держатся.

Тепла от тела Рыцаря хватает — от него буквально веет жаром, как от костра. А я всё равно мёрзну.

Я соскальзываю со спины Тэйна, и босые ступни жалит холодный камень. Призрак оказывается рядом мгновенно, подхватывает меня прежде, чем я успеваю возразить. Он относит меня к относительно сухому месту и осторожно опускает на землю.

— Вот, — говорит Чума, стягивая с себя лабораторный халат и рубашку, обнажая сухую мускулатуру. — Надень, пока не околела.

— Я в порядке… — начинаю возражать, но Виски перебивает.

— Дай нам тебя согреть. Ты наша омега.

Тэйн молча добавляет свою рубашку к куче, собирающейся у меня на коленях. Даже Валек, всё ещё слегка покачиваясь, умудряется стащить с себя окровавленную «пациентскую» рубаху.

— А вы? — спрашиваю я, сжимая в руках тёплый ворох ткани.

Виски фыркает со смехом:

— Мы же горячие, забыла? Метаболизм альф и вся эта хрень. А теперь надевай уже эти чёртовы шмотки.

Я сдаюсь и натягиваю их рубашки поверх тонкого больничного халата. У каждой — свой запах, свой характер. Вместе они окутывают меня, как невидимое одеяло.

Призрак раздражённо рычит и жестами извиняется — и только через секунду до меня доходит, что он извиняется за то, что сам без рубашки.