Вознесенная (ЛП) - Леннокс Паркер

Она кружила вокруг меня, как хищник, выслеживающий добычу. Ее сломанный нос уже зажил, хотя подбородок все еще был окрашен кровью.

— Мы будем так чудесно смотреться вместе, тебе не кажется?

— Жаль, что ты не доживешь до этого момента.

Свет собрался в моих ладонях, и я ударила суку.

Она отлетела назад, но тут же снова бросилась в атаку, ее клинок со свистом рассек воздух.

Я перехватила ее запястье, вывернула его и вогнала клинок из чистого звездного света снизу вверх, прямо под ребра.

Мир замер.

Глаза Элисии расширились, в них было больше удивления, чем боли. Она посмотрела вниз, на звездное пламя, торчащее из ее груди, затем снова на меня. Кровь запузырилась на ее губах, когда она попыталась заговорить.

— Я… должна была… иметь значение, — прошептала она с искренним недоумением. Будто не могла понять, как все ее амбиции привели к этому финалу — смерти на полу храма.

— Все имеют значение, — тихо сказала я. — Ты просто выбрала самый худший способ это доказать.

Она тяжело рухнула на землю, и под ней начала растекаться лужа алой крови. Я резко развернулась.

— Вы лишь оттягиваете неизбежное, — пробормотал Морос через горло Олинтара, поднимая руки. Невидимая сила врезалась в Тэтчера, словно таран, отшвырнув его через весь храм. Он с грохотом ударился о дальнюю стену и сполз вниз, хватаясь за плечо.

Я бросилась вперед, звездные клинки с воем прорезали воздух. Морос крутанулся, золотой свет извергся из рук Олинтара, встречая мою атаку. Клинки разлетелись вдребезги, но я уже создавала новые.

— Решила присоединиться? — Морос рассмеялся, и та же сокрушительная сила поймала меня в прыжке. Я врезалась в колонну, ребра треснули от удара. — Как трогательно. Брат и сестра, воссоединившиеся в смерти.

Тэтчер приподнялся, вытирая кровь с подбородка. Наши глаза встретились сквозь заполнявший храм хаос.

Помнишь, что говорил Сулин? — в ментальном голосе Тэтчера промелькнула тень улыбки.

«Шторм силен лишь до тех пор, пока он один», — сказала я, и в моей руке вырос новый клинок.

«Но два ветра вместе могут разорвать небо в клочья».

Мы двигались как одно целое. Там, где Тэтчер уходил влево, я била справа. Там, где его сила искажала плоть, мое пламя прорезало защиту. Мы всю жизнь были двумя половинками целого, и сейчас, встретив само воплощение скверны, мы наконец сражались соответствующе.

Он выдерживает все, что мы в него бросаем, — простонал Тэтчер через связь.

Может, нам нужен другой подход.

— Вы думаете, ваша связь что-то для меня значит? — Морос оскалился, пытаясь уследить за нами обоими одновременно. — Я вечен.

— Остальные Первородные тоже так думали, — спокойно сказал Тэтчер, и его сила заставила колено Олинтара подогнуться в момент удара.

— Пока не сгинули, — закончила я, всаживая три звездных кинжала в открытый бок Мороса.

Крик ярости Первородного встряхнул пыль с потолка.

— Вы насекомые! Я пожирал цивилизации! Я⁠…

— Ты слишком много болтаешь, — сказали мы в унисон и бросились на него.

Глаза Тэтчера вспыхнули ярче. Рука Олинтара внезапно вывернулась назад с влажным хрустом.

Морос — сама скверна. Как паразит, — послала я через связь.

Значит, нам нужно вырезать этот токсин.

Нам просто нужно дождаться верного момента. Измотать его.

— Довольно игр. — Ярость Мороса сотрясла храм, он поднял обе руки. Я упала на колени, мой свет мерцал, пока я боролась с давлением. Рядом Тэтчер с трудом удерживался на ногах, сражаясь против мощи, пытавшейся нас раздавить.

Но мы добились того, что нам было нужно, смогли его отвлечь.

— Сейчас! — взревел Тэтчер, и его сила вспыхнула. Пока Морос был сосредоточен на том, чтобы раздавить нас, сила Тэтчера беспрепятственно вторглась в тело Олинтара.

Плоть Олинтара начала лопаться. Мышцы скручивались и разрывались, отделяясь друг от друга. Но Морос мгновенно начал сопротивляться, и золотой свет хлынул из каждой раны, пытаясь затянуть то, что раздирал Тэтчер.

— Убирайся вон, — прорычал Тэтчер.

Звук влажного треска и рвущейся плоти был ужасающим. Ребра выгибались наружу с резким хрустом, Тэтчер заставлял грудную клетку Айсимара раскрыться, словно какой-то кошмарный цветок.

— Изгнать меня будет не так просто, детишки, — рык Мороса заставил храм дрожать.

Сила, давившая на нас, ослабла — Морос потерял концентрацию. Я вскочила на ноги, звездное пламя полыхнуло с новой силой.

Я отвлеку его! — крикнула я Тэтчеру через связь и бросилась Моросу в спину.

Мой клинок нашел цель между лопаток. Он не издал ни звука, но развернулся ко мне. И Тэтчер получил доступ к ране Мороса. Плоть Олинтара разошлась еще шире, обнажая пустоту, отравленную тенями.

— Глупая девчонка, — Мороса метнулся вперед, невидимая сила снова сомкнулась на моем горле. Но на этот раз я была готова. Свет извергся из каждого дюйма моей кожи, прожигая его магическую хватку. — Ты не ведаешь, что творишь, — он впился в меня серебряными глазами. Я оскалилась в улыбке.

И в этот миг его грудная клетка распахнулась окончательно.

Каждый орган был оплетен черной субстанцией, которая свисала и капала, точно смола, или струилась эфиром, подобно теням.

Тошнота подступила к горлу. Мерзость. Это была сущая мерзость.

Золотая энергия скользила по ране, пытаясь восстановить разорванную кожу.

— Хочешь носить плоть? — Глаза Тэтчера полыхнули, и на долю секунды я увидела это — серебро Первородных в его взгляде. — Тогда страдай в ней.

Я метнулась сбоку, звездные клинки рассекали нити золотого света, пытавшиеся защитить истинную форму Мороса. Каждый разрез заставлял тени корчиться и отступать, ослабляя его хватку над телом Олинтара.

— Ты всего лишь паразит, — прорычала я, вонзая очередной клинок глубоко в обнаженную массу теней. — Что ты будешь делать, когда тебе не за что будет цепляться?

Ярость Мороса была подобна извержению вулкана. Невидимая сила вырвалась из разверзнутой грудной клетки, отбросив нас с Тэтчером в разные стороны. Мы врезались в противоположные стены, но теперь мы были в самом центре бури. Мы были готовы ко всему. И потому мы снова ринулись в бой.

— Воринар дал мне нечто по-настоящему особенное, — голос, казалось, мурлыкал прямо у нас в головах. Губы Олинтара не шевелились. Все больше этой черной, похожей на смолу эссенции вытекало из зияющей раны в груди по мере того, как хватка Мороса слабела. — Новое вдохновение.

А затем Олинтар замер.

Истинная форма Мороса изверглась из грудной полости гейзером жидкой тени и извивающейся тьмы, которая тут же начала испаряться, превращаясь в туман.

Тело Олинтара рухнуло, его грудь представляла собой месиво из разорванной плоти и обнаженных костей. Полость, созданная Тэтчером, была настолько широкой, что я видела его позвоночник сквозь провал, где должны были сходиться ребра. Его сердце все еще слабо билось среди обломков тела, каждый удар выплескивал новые порции скверны на камни.

Он должен был быть мертв.

Но божественное исцеление уже заискрилось. Золотистый свет замерцал по краям раны. Ребра дернулись, пытаясь вспомнить свою форму. Плоть медленно поползла, стремясь заполнить брешь. Его грудь вздымалась и опадала с влажным, булькающим хрипом.

Мы сделали это, — послала я через нашу связь, прихрамывая к брату. Кровь стекала по моей спине реками. — Мы действительно победили его. Мы…

— Благородная битва, бесспорно, но вы не ведаете, с какими силами имеете дело, — пророкотал голос. — Я существовал до того, как ваш пантеон сделал первый вдох, и я буду существовать, когда умрет последняя звезда.

— Возможно, — Тэтчер стоял спокойно, кровь запеклась на его руках там, где его обжег свет Олинтара. — Но не здесь. Не в этом мире.

— Тогда, возможно, в следующем.

Реальность разорвалась.

Все началось с единственной точки абсолютного ничто, самой злобной, бездушной черноты. Затем она расползлась, превращаясь в зазубренную рану, вскрывающую пространство. Я пошатнулась, мой взгляд метнулся к Тэтчеру. Он отступал, создавая дистанцию между собой и пустотой.