Вознесенная (ЛП) - Леннокс Паркер

Зул подошел ближе, тени завихрились у его ног.

— Чего ты хочешь?

— Гарантий. Тэтчер будет жить. Несмотря ни на что.

— Я не могу этого обещать, — немедленно ответил Зул.

— Тогда мне нечего сказать.

— Тэйс, будь благоразумной…

— Благоразумной? — я сухо и холодно рассмеялась. — Разве хоть что-то из этого благоразумно, Зул?

Его лицо побелело, и я не могла разобрать, от гнева или от боли.

— Послушай, Тэйс. Если тебе что-то известно, — вмешался Эйликс, — что-то, что может изменить ситуацию или помочь нам договориться о жизни твоего брата, сейчас самое время это озвучить.

— Договориться с кем?

Они молчали.

— Мы раскроем свои карты, если ты раскроешь свои, — предложил Эйликс.

Я посмотрела на него, затем на Зула, потом на Маркс. Единственную союзницу, оставшуюся у меня в этой комнате.

Тайна принадлежала лишь нам с Тэтчером, зарытая глубоко с того самого момента, как мы дали клятву. Произнести ее вслух сейчас казалось предательством, но не будет ли молчание еще большим предательством, если оно приведет к смерти брата? Мысли неслись вскачь. Они и так планировали его убить. Что мне терять? И что я могу выиграть, если они поймут, что Тэтчер им не враг? Что он ненавидит того же монстра, которого боятся они?

Возможно, это единственное, что может его спасти.

Я приняла решение и глубоко вздохнула.

— Когда нас привезли сюда… после Подтверждения, после того как проявились способности Тэтчера, мы поклялись друг другу.

Глаза Зула сузились до щелочек.

— Поклялись в чем?

Я не смотрела на него. Не могла. Вместо этого я сосредоточилась на Эйликсе, на растущем замешательстве в его золотых глазах.

— Убить Олинтара.

Вот и все. Наш секрет. Обнажен перед миром.

Зул хрустнул костяшками пальцев.

— Значит, ты и впрямь ищешь смерти, — прорычал он. Его поза оставалась спокойной, но в глазах бушевала ярость.

Я проигнорировала его.

— Я не понимаю, — наконец сказал Эйликс. — С чего бы вам…

— Из-за того, что он с нами сделал, — слова выходили дикими, кровавыми.

В глазах Маркс мелькнуло понимание.

— Дерьмо, Тэйс.

Но Эйликс все еще выглядел потерянным, переводя взгляд с Зула на меня.

— Может ли кто-нибудь объяснить то, что, кажется, знают все, кроме меня?

Я вскинула глаза на Зула, вложив в этот взгляд все свое презрение.

— Удивлена, что ты держал это в секрете. Или это не всплывало во время всех ваших интриг?

— Тэйс, — предупредил Зул, но я была уже выше всяких предупреждений.

— Олинтар изнасиловал нашу мать. Он наш отец.

Эйликс замер. Его взгляд медленно переполз на Зула.

— Ты знал об этом?

Молчание Зула было исчерпывающим ответом.

— Твой отец знает?

Снова тишина.

— Полагаю, это значит «нет». — Эйликс обеими руками взъерошил волосы. — Нам нужно рассказать остальным…

— Остальным? — вклинилась Маркс.

Эйликс и Зул обменялись взглядами.

— Маркс, — медленно начал Эйликс, — то, что я собираюсь тебе сказать… если ты раскроешь это хоть кому-то, мы все покойники. Ты понимаешь? Мы не окажемся в тюрьме. Не будем наказаны. Мы будем мертвы.

Маркс побледнела, но кивнула.

Эйликс глубоко вздохнул.

— В Волдарисе есть те, кто устал от тирании Олинтара. Устал настолько, чтобы начать действовать. Те, кто жаждет перемен.

Мое сердце остановилось.

— Кто?

— Мортус. И его поддерживают Воринар и Сирена. Включая их последователей.

Повелитель Смерти. Повелитель Судьбы. Богиня Снов. Слова Лирали тогда всплыли в памяти. То, что она сказала на Подтверждении.

Не все, кто служит божественному миру, согласны с каждой традицией, которую нас просят поддерживать.

— И Давина, скоро, — пробормотал Эйликс, оглядываясь на Зула.

Конечно. Нивора. Брак. Это нужно для закрепления союза.

— Вы затеваете переворот, — слова сорвались с моих губ и показались нереальными даже мне самой.

Предательская мысль проскользнула в сознании, нежелательная и болезненная. Неужели мы с Зулом все это время шли к одной и той же цели?

Осознание осело в желудке едкой кислотой. Мы оба хотели избавиться от Олинтара. Оба хотели, чтобы его правлению пришел конец…

Нет. Я подавила эту мысль, прежде чем она окончательно все запутала.

Потому что я сожгу все миры дотла, прежде чем позволю Тэтчеру погибнуть из-за их просчета. А Зул… Зул был готов допустить это.

— В конечном счете, — подтвердил Эйликс. — Но все должно быть сделано осторожно. Ювелирно. Одно неверное движение, и Олинтар вырежет нас всех и любого, кого хоть заподозрят в причастности.

— А мой брат? — голос прозвучал сдавленно. — Кто он? Сопутствующий ущерб в вашей божественной революции?

— Когда он смотрит на Тэтчера, он видит лишь Вивроса, — тихо сказал Зул. — Возможность, которая когда-то ускользнула из его рук. Он хочет получить второй шанс.

— Если это случится, сопротивление будет раздавлено еще до того, как успеет по-настоящему начаться, — закончил Эйликс. — Они хотят исключить эту вероятность до того, как он вознесется и получит полный доступ к своей силе. И сейчас лучший момент. Пока Воринар руководит финальным Испытанием.

— Убийство невиновного, — сказала я, и слова были горькими, как яд. — Похоже на отличный способ начать столь благородное дело.

— С их точки зрения, это одна смерть, которая предотвратит тысячи, — мрачно заметил Эйликс. — Если власть Олинтара будет расти бесконтрольно, если он получит таких союзников, как твой брат… кровопролитие будет невообразимым.

— Что ж, он определенно не лоялен Олинтару. Так можем мы отменить награду за голову Тэтчера? — мой тон был язвительным, но он не мог скрыть панику.

— Именно там я был сегодня. Этим я и занимался. Пытался вразумить их, — сказал Зул, его голос по-прежнему оставался пугающе спокойным. — Как и каждый раз, когда этот план представляли на обсуждение.

Я уставилась на него.

— И ты ждешь, что я в это поверю? Что ты пытался спасти его, пока сам… — я осеклась. Воспоминание о прошлой ночи было слишком свежим. Я не могла избавиться от мысли, как все это было «удобно». Сказал бы он мне хоть слово, если бы я сама не нашла письмо и не прижала его к стенке? Разум и сердце вели войну.

— Верь во что хочешь, — сказал он с непоколебимым спокойствием. — Это не изменит правды.

— Допустим, я тебе верю. И как, твои усилия увенчались успехом, Зул? Ты убедил отца не устранять моего брата в финальном Испытании?

Он просто смотрел на меня, сжимая челюсти.

— Нет.

— Отведи меня к Мортусу, — слова вырвались из меня сами собой. — Сейчас же. Позволь мне самой умолять о его жизни.

Тишина обрушилась на нас. Даже Маркс выглядела шокированной.

— Нет, — ответ Зула был мгновенным, абсолютным. Температура в помещении резко упала. — Категорически нет.

— Мне плевать, что ты…

— Думай, Тэйс, — его голос понизился до смертоносного шепота. — В тот миг, когда ты попросишь пощадить брата, ты выдашь, что знаешь слишком много.

Кровь застыла в жилах, когда я осознала последствия.

— Он поймет, что тебе известно о сопротивлении, — его глаза полыхнули. — И тогда он убьет тебя, чтобы защитить тайну.

— Но…

— Сделаешь это, и сама подпишешь себе смертный приговор.

— И что же мне тогда делать?! — я рванулась в веревках, отчаяние когтями впилось в горло. — Просто дать ему умереть?

Тишина.

— Это риск, на который я готова пойти!

— А я — нет! — взорвался он, вихри энергии смерти врезались в стены. — Я не стану смотреть, как ты умираешь!

Последовала оглушительная тишина.

— Если я была тебе хоть капельку дорога, — сказала я охрипшим голосом. — Если хоть что-то из того, что было между нами, было настоящим, ты сделаешь это для меня.

Слова ударили по нему. По лицу полоснула агония.

— Не смей, — его голос был едва слышным шепотом. — Не используй это против меня.

Слезы жгли глаза.