Психо-Стая (ЛП) - Роузвуд Ленор

— Мы можем работать вместе, — говорю я, стараясь сохранять голос ровным, несмотря на напряжение в мышцах. — Есть другой путь.

Глаза Азраэля встречаются с моими, и на мгновение я замечаю проблеск чего-то почти человеческого за этой тщательно выстроенной маской. Что-то похожее на ностальгию. Но оно исчезает так же быстро, как и появилось.

— Ты выбрал свой путь, брат, — говорит он, и в его голосе теперь меньше яда. Почти… уважение. Или просто обреченность. — А я выбрал свой.

Прежде чем я успеваю ответить, он поворачивается обратно к Монти. Глаза беты расширяются, когда Азраэль поднимает пистолет и прижимает ствол ко лбу Монти. Мокрое пятно на дорогих брюках Монти становится еще шире.

— Пожалуйста, — скулит Монти, его голос срывается. — Пожалуйста, я сделаю что угодно. Смилуйтесь!

Холодная улыбка кривит губы Азраэля, и на этот раз она касается льда в его глазах.

— Моли, — просто говорит он.

Монти замирает, на его лице мелькает замешательство.

— Я хочу слышать, как ты умоляешь, — поясняет Азраэль, его голос опускается до опасного мурлыканья. — Так же, как умоляла она. И мы посмотрим, сработает ли это для тебя сейчас так же хорошо, как сработало для неё тогда.

Я обмениваюсь взглядом с Айви; её глаза твердеют от ярости, в них то же осознание. Тот же гнев темнит взгляд Виски. Эти двое уже сталкивались раньше. И явно не один раз.

Виски рядом со мной беспокойно переминается с ноги на ногу, но не делает попыток вмешаться. Даже он понимает обстановку достаточно хорошо, чтобы знать: это не наш бой.

Жалкое лепетание Монти наполняет зал, когда он осознает всю тяжесть своего положения.

— Мне жаль! — воет он, слезы и сопли текут по его лицу. — Пожалуйста, пожалуйста, не стреляйте! Я сделаю всё, что захотите! Всё что угодно!

Его членораздельные мольбы в конце концов растворяются в истерических рыданиях и проклятиях, чередующихся с еще более отчаянными попытками выторговать милость.

Но во взгляде Азраэля милости нет. Он стоит и смотрит, слушает, жадно впитывая каждое слово. Смакует это, как изысканное вино.

Я никогда не видел, чтобы мой брат так улыбался. Это не просто холодно или жестоко. Это мстительно. Это удовлетворение. Словно хищник, который наконец загнал добычу после очень долгой охоты и облизывается перед тем, как откусить первый кусок.

— Доброй ночи, Монти, — тихо говорит Азраэль, почти нежно, и издевательская усмешка кривит его верхнюю губу.

Выстрел громом разносится по залу. Тело Монти оседает на пол, присоединяясь к остальным членам Совета в растущей луже крови на мраморе.

Я изучаю лицо брата, пока он опускает пистолет, пытаясь примирить эту его версию с тем, с кем я вырос. Преданный солдат. Идеальный сын. Человек, ставивший закон и страну превыше всего и всех. И именно в эту ночь я впервые в жизни задумался: а так ли уж мы с ним отличаемся?

Эта мысль заставляет меня взглянуть на Айви. Возможно, я понимаю своего брата лучше, чем думал.

— Блять, — Виски наконец нарушает тишину, его голос звучит непривычно приглушенно.

Азраэль не обращает на него внимания, его глаза всё еще прикованы к трупу Монти. Затем в мгновение ока его привычная маска безразличия возвращается на место.

Он разворачивается и идет мимо трупов, мимо гильз, мимо упавших ножей и замирает в дверном проеме. Он бросает на меня последний взгляд.

— В следующий раз, когда увидимся, мы снова будем врагами.

Это не угроза. И не совсем предупреждение. Просто спокойная констатация факта.

— Не в первый раз, — отвечаю я.

И тут я вижу это. Всего на мгновение — тень улыбки. А потом он исчезает.

Тяжелая тишина в зале Совета прерывается лишь далекими звуками битвы, доносящимися из разбитых окон.

— Охренеть, — говорит Виски рядом со мной. — Твой брат — жуткий тип.

Я тяжело вздыхаю, глядя на тела, усеявшие мраморный пол.

— И теперь наш рычаг давления мертв.

— Переговоры всё равно переоценены, — бормочет Айви.

Я не могу сдержать смешок и притягиваю её к себе одной рукой. Её тепло рядом помогает мне заземлиться, напоминает, ради чего мы здесь.

— У нас всё-таки есть армия, — размышляю я. — И столица. — Я делаю паузу, осознавая новую реальность. — Полагаю, этого должно хватить. Пожалуй, время переговоров в любом случае закончилось.

Виски переминается с ноги на ногу, поправляя винтовку и поглядывая на дверь, где скрылся Азраэль.

— Как думаешь, что он сделает, когда поймет, что мы передали Козиму Николаю?

— Ему сначала придется вернуться к тому, что осталось от Райнмиха, чтобы закрепить свое прикрытие, если только он не хочет тащить её обратно в зону боевых действий, — бормочу я. — Что-то мне подсказывает, она бы этого не оценила. Сейчас он думает, что она под охраной сурхиирцев, так что спешить ему не за чем. А когда поймет, у кого она на самом деле — нас уже след простынет, и он заберет её, как и планировалось.

— Ну да, если только этот чокнутый ублюдок нас не кинет и не решит оставить её себе, — говорит Виски, хмурясь от беспокойства.

— С чего бы ему это делать? — спрашиваю я.

Виски пожимает плечами.

— Азраэлю может понадобиться несколько недель, чтобы добраться до неё. А что, если Николай к ней привяжется?

Сухой смешок вырывается у меня, и я качаю головой.

— Николай получает то, что хочет. Своё оружие. Нет ничего, что человек вроде него ценил бы больше.

Взгляд Виски скользит к Айви, и понимающая улыбка расплывается по его лицу.

— Да, пожалуй, ты прав, — говорит он. А потом ухмыляется: — Его потеря.

Я ловлю его намек и инстинктивно притягиваю Айви ближе. Он прав.

— Пойдемте, — говорит Айви, мягко дергая меня за руку. — Нужно найти остальных.

Она права. Нам нужно перегруппироваться, убедиться, что Тэйн и Призрак справились со своей задачей. Довести это дело до конца как стая.

Я бросаю последний взгляд на зал Совета, на тела людей, которые думали, что могут управлять нашим миром с помощью страха и манипуляций. Их кровь просачивается в трещины между мраморными плитками, навсегда пятная безупречный белый камень.

Это похоже на конец.

И на начало.

Глава 46

ТЭЙН

Я иду плечом к плечу со своим братом сквозь град пуль со смертоносной решимостью. Раскаленный свинец свистит у самой головы, но я его почти не замечаю.

Сегодня мы прорубили себе путь сквозь столько солдат — людей, которых я сам помогал тренировать, даже лиц, которых я узнаю за их тактическими масками, — что насилие стало чем-то вроде медитации. Тяжесть этого ложится мне на грудь, но это не совсем вина. Не совсем. Я бы с радостью окрасил руки кровью каждого солдата в Райнмихе, если бы это означало, что Айви будет в безопасности. Если это даст ей будущее, которого она заслуживает.

Массивная фигура Призрака движется рядом со мной с текучей грацией. Солдат вскидывается из-за баррикады, и огромная рука моего брата выстреливает вперед, хватая его за горло. Раздается тошнотворный хруст — Призрак ломает ему шею с будничной эффективностью.

Его это тоже больше не трогает. По крайней мере, мне так кажется.

Я всаживаю две пули в другого солдата, пытающегося зайти с фланга. Тело падает с влажным шлепком, пополняя гору трупов, которую мы оставляем за собой.

Мы проверили все места, куда наш отец мог отступить. Центр военного командования. Подземный бункер. Конспиративные квартиры Совета.

Но в глубине души я знал, что мы закончим здесь.

Поместье Харгроувов высится впереди, его внушительная архитектура — суровое напоминание обо всем, что мы оставили. Силы Николая уже окружили территорию, их оружие нацелено на каждый выход. Они расступаются перед нами, как вода, давая нам широкий проход. Даже эти закаленные наемники, кажется, чувствуют важность того, что сейчас произойдет.

— Он там, — замечает угрюмая альфа. В кожаном плаще и защитном снаряжении она больше похожа на завсегдатая подпольного бойцовского клуба, чем на участницу войны. Тот факт, что её плащ теперь скорее красный, чем черный, от капающей с него крови — достаточное доказательство того, что наряд не мешает ей работать. Шерсть поджарой овчарки у её ног, когда-то черно-коричневая, почти так же закрашена кровью; её пронзительные карие глаза настороженно следят за нами.